Грей, Томас, 1-й маркиз Дорсет

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Томас Грей
англ. Thomas Grey
маркиз Дорсет
18 апреля 1475 — осень 1483
август 1485 — 20 сентября 1501
Предшественник: Титул создан
Преемник: Томас Грей
барон Эстли
17 февраля 1461 — осень 1483
август 1485 — 20 сентября 1501
Предшественник: Джон Грей из Гроуби
Преемник: Томас Грей
граф Хантингдон
14 августа 1471 — 1475
Предшественник: Новая креация
Преемник: Титул исчез
барон Феррерс из Гроуби
23 января 1483 — осень 1483
август 1485 — 20 сентября 1501
Предшественник: Элизабет Феррерс
Преемник: Томас Грей
барон Херрингтон
18 июля 1474 — осень 1483
август 1485 — 20 сентября 1501
Соправитель: Сесили Бонвилл (1474 — 1501)
Предшественник: Сесили Бонвилл
Преемник: Томас Грей
барон Бонвилл
18 июля 1474 — осень 1483
август 1485 — 20 сентября 1501
Соправитель: Сесили Бонвилл (1474 — 1501)
Предшественник: Сесили Бонвилл
Преемник: Томас Грей
 
Рождение: 1451(1451)
Смерть: 20 сентября 1501(1501-09-20)
Лондон
Место погребения: соборная церковь Эстли, Уорикшир
Род: Греи
Отец: Джон Грей из Гроуби
Мать: Елизавета Вудвиль
Супруга: 1-я: Анна (Энн) Холланд
2-я: Сесили Бонвилл
Дети: от 2-го брака
сыновья: Эдвард, Энтони, Томас, Ричард, Джон, Леонард, Джордж
дочери: Сесили, Бриджет, Дороти, Элизабет, Маргарет, Элеанор, Мэри, Энн

Томас Грей (англ. Thomas Grey; 1451 — 20 сентября 1501) — 1-й маркиз Дорсет с 1475, 1-й граф Хантингдон 1471—1475, 7-й барон Феррерс из Гроуби с 1483, 8-й барон Эстли с 1461, 7-й барон Херрингтон и 2-й барон Бонвилл (по праву жены) с 1474, английский военачальник, рыцарь Ордена подвязки, старший сын Джона Грея из Гроуби и Елизаветы Вудвиль, пасынок короля Эдуарда IV.





Биография

Томас родился в 1451 году. Его отец, сир Джон Грей из Гроуби, в 1461 году погиб во второй битве при Сент-Олбансе, после чего Томас унаследовал титул барона Эстли. Ему тогда было всего 10 лет и он с младшим братом Ричардом оказался под опекой матери и её отца, Ричарда Вудвиля, 1-го графа Риверса. А в 1462 году на матери Томаса женился король Эдуард IV, что обеспечило Томасу заметное положение при королевском дворе. Став королевой, Елизавета Вудвиль старалась обеспечить положение своей родни. В октябре 1466 года она женила Томаса на племяннице мужа Энн Холланд, дочери и наследнице герцога Эксетера. Однако брак оказался бездетным, а Энн умерла в период между 26 августа 1467 года и 6 июня 1474 года.

4 мая 1471 года Томас в составе королевской армии принял участие в битве при Тьюксбери, окончившейся полной победой короля над ланкастерцами. А 14 августа того же года король Эдуард восстановил титул графа Хантингдона, присвоив его Томасу. 18 июля 1474 года Елизавета Вудвиль с помощью короля женила Томаса вторично. Его новой женой стала Сесили Бонвилл, 7-я баронесса Херрингтон и 2-я баронесса Бонвилл. Отец Сесили погиб в 1460 году в битве при Уэйкфилде, после чего её мать вышла замуж вторично — за барона Уильяма Гастингса, одного из наиболее влиятельных баронов в правление короля Эдуарда IV. Поскольку женщины не могли заседать в парламенте, то место Сесили как барон Херрингтон и Бонвилл занимал Томас. В этом браке родилось 14 или 15 детей.

18 апреля 1474 года Томаса посвятили в рыцари, а 14 мая он стал рыцарем ордена Бани.

В 1475 году Томас отказался от титула графа Хантингдона. Взамен 30 мая для него был создан титул маркиза Дорсета. В это же году Томас участвовал в экспедиции Эдуарда IV во Францию.

В 1476 году Томаса посвятили в рыцари ордена Подвязки, а также назначили членом Тайного совета.

После смерти 9 апреля 1483 года Эдуарда IV Томас от имени Эдуарда V был назначен констеблем Тауэра. Но вскоре дети Эдуарда IV и Елизаветы Вудвиль были объявлены незаконнорожденными[1], а королём Англии был коронован Ричард III, младший брат Эдуарда. Томас, как и его родственники, не признали этого решения. В результате многие члены семьи Томаса были арестованы по приказу короля. Младший брат Томаса, Ричард, а также один из братьев его матери, Энтони Вудвиль, 2-й граф Риверс, были казнены 25 июня.

Томасу удалось скрыться на севере Англии, где он укрывался в одном из монастырей. Узнав о готовившемся восстании Генри Стаффорда, 2-го герцога Бекингема против Ричарда III, Томас присоединился к нему, набрав армию. Но восстание было подавлено, герцог Бекингем схвачен и позже казнён. Томасу вместе с дядей, Эдуардом Вудвилем, удалось спастись и бежать во Францию. Титулы Томаса в итоге были конфискованы Ричардом III.

В 1484 году Томас присоединился в Бретани к Генриху Ричмонду, претенденту на престол от Ланкастеров, где стал одним из главных сторонников. Но в 1485 году мать Томаса, Елизавета Вудвиль, примирилась с Ричардом III, после чего она написала сыну, который тогда находился в Париже, предлагая ему вернутся в Англию. Не веря в успех Генриха Ричмонда, Томас попытался вернуться в Англию, но был перехвачен в Компьене. Поскольку Генрих Ричмонд перестал доверять Томасу, то он не взял его в экспедицию в Англию, оставив его в Париже вместе с Джоном Буршье в качестве гарантии возврата денег, одолженных королём Франции. Поэтому Томас не участвовал в битве при Босворте, закончившейся гибелью Ричарда III и возведением на английский престол Генриха Ричмонда под именем Генриха VII.

Став королём, Генрих VII возвратил Томасу его титулы (подтвердив их в ноябре 1486 года), а позже женился на его единоутробной сестре Елизавете. Однако прежнего влияния Томас не смог вернуть. В 1487 году, во время восстания самозванца Ламберта Симнела, Томас был заподозрен в причастности к восстанию и провёл некоторое время в заключении в Тауэре. Однако после битвы при Стоуке (16 июня) его освободили.

В 1492 году Томас участвовал в экспедиции, направленной на помощь Максимилиану Габсбургу против французов, а в 1497 году участвовал в подавлении восстания в Корнуолле.

Томас умер 20 сентября 1501 года и был похоронен в соборной церкви в Эстли (Уорикшир). Его наследником стал старший из выживших сыновей — Томас Грей.

Томас был первым патроном будущего кардинала Томаса Уолси.

Томас Грей в искусстве

Томас является одним из действующих лиц в пьесе Шекспира «Ричард III». Кроме того, Томас является одним из героев во многих исторических романах, повествующих об этой эпохе.

Брак и дети

1-я жена: с октября 1466 Анна (Энн) Холланд (ок. 1455 — между 26 августа 1467 и 6 июня 1474), дочь Генри Холланда, 3-го герцога Эксетера, и Анны Йоркской. Детей от этого брака не было.

2-я жена: с 18 июля 1474 Сесили Бонвилл (ок. 30 июня 1460 — 15 мая 1529), 7-я баронесса Херрингтон и 2-я баронесса Бонвилл, дочь Уильяма Бонвилла, 6-го барона Херрингтона, и Катерины Невилл. Дети:

После смерти мужа Сесили вышла замуж вторично — за Генри Стаффорда, 1-го графа Уилтшира.

Напишите отзыв о статье "Грей, Томас, 1-й маркиз Дорсет"

Примечания

  1. После смерти Эдуарда IV стало известно, что до брака на Елизавете Эдуард был тайно женат, поэтому брак с Елизаветой был объявлен недействительным.

Литература

  • Cokayne George E. The complete peerage of England, Scotland, Ireland, Great Britain and the United Kingdom, extant, extinct, or dormant / edited by H. A. Doubleday, Duncan Warrand and Lord Howard de Walden. — 2nd Edition. — London: The St. Catherine Press, 1910—1959. — Vol. III. — P. 295.
  • Устинов В. Г. Столетняя война и Войны Роз. — М.: АСТ: Астрель, Хранитель, 2007. — 637 с. — (Историческая библиотека). — 1500 экз. — ISBN 978-5-17-042765-9.

Ссылки

  • [www.stirnet.com/genie/data/british/gg/grey07.php Grey]. Stirnet. Проверено 6 января 2012. [www.webcitation.org/67fhH5YeZ Архивировано из первоисточника 15 мая 2012].
  • [www.tudorplace.com.ar/GREY1.htm Grey family]. Tudor Place. Проверено 6 января 2012. [www.webcitation.org/67fgEW1qF Архивировано из первоисточника 15 мая 2012].
  • [www.thepeerage.com/p10757.htm#i107561 Thomas Grey, 1st Marquess of Dorset]. thePeerage.com. Проверено 6 января 2012. [www.webcitation.org/67k02KjDm Архивировано из первоисточника 18 мая 2012].
  • [www.cracroftspeerage.co.uk/online/content/FerrersG1299.htm Ferrers of Groby, Baron]. Cracroft's Peerage. Проверено 6 января 2012. [www.webcitation.org/67fhHticp Архивировано из первоисточника 15 мая 2012].
Предки Томаса Грея
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
16. Реджинальд де Грей (ок. 1319/1322 — июль/август 1388)
2-й барон Грей из Ратина
 
 
 
 
 
 
 
8. Реджинальд де Грей (ок. 1362 — 20 сентября или 18 октября 1440)
3-й барон Грей из Ратина
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
17. Элеанор ле Стрендж (ум. 20 апреля 1396)
 
 
 
 
 
 
 
 
4. Эдвард Грей (ок. 1415 — 18 декабря 1457)
барон Феррерс из Гроуби
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
18. Уильям де Эстли (ум. до 1345)
4-й барон Эстли
 
 
 
 
 
 
 
9. Джоан Эстли (ум. 1448)
5-я баронесса Эстли
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
19. Джоан Уиллогби
 
 
 
 
 
 
 
 
2. Джон Грей из Гроуби (ок. 1432 — 17 февраля 1432)
7-й барон Эстли
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
20. Уильям Феррерс (25 апреля 1372 — 18 мая 1445)
5-й барон Феррерс из Гроуби
 
 
 
 
 
 
 
10. сир Генри Феррерс
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
21. Филиппа де Клиффорд (после 4 июля 1405)
 
 
 
 
 
 
 
 
5. Элизабет Феррерс (1419 — январь 1482/1483)
6-я баронесса Феррерс из Гроуби
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
22. Томас де Моубрей (22 марта 1365/1366 — 22 сентября 1400)
1-й герцог Норфолк
 
 
 
 
 
 
 
11. Изабелла Моубрей (ум. 27 сентября 1452)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
23. Элизабет Фицалан (ум. 8 июля 1425)
 
 
 
 
 
 
 
 
1. Томас Грей
1-й маркиз Дорсет
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
24. сир Джон Вудвиль (ок. 1341 — после 8 сентября 1403)
шериф Норентса
 
 
 
 
 
 
 
12. сир Ричард Вудвиль из Графтона (ок. 1387 — после 29 ноября 1441)
констебль Тауэра, шериф Кента
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
25. Изабель Годдар
 
 
 
 
 
 
 
 
6. Ричард Вудвиль (ок. 1405 — 12 августа 1469)
1-й граф Риверс
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
26. Томас Биттлсгейт из Найтстона
 
 
 
 
 
 
 
 
13. Джоан Биттлсгейт (ум. после 17 июля 1448)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
27. Джоан де Бошам
 
 
 
 
 
 
 
 
3. Елизавета Вудвиль (ок. 1437 — 8 июня 1492)
королева Англии
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
28. Жан (1370—1397)
сеньор де Бовуар, граф де Бриенн и де Конверсано
 
 
 
 
 
 
 
14. Пьер I де Люксембург (1390 — 31 августа 1433)
граф де Бриенн, де Конверсано и де Сен-Поль
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
29. Маргарита д'Энгиен (1365—?)
графиня де Бриенн и де Конверсано
 
 
 
 
 
 
 
7. Жакетта (Якобина) Люксембургская (ок. 1416/1417 — 30 мая 1472)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
30. Франсуа I де Бо (1330 — 23 апреля 1422)
герцог Андрии
 
 
 
 
 
 
 
15. Маргарита де Бо (1394 — 15 ноября 1469)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
31. Свева Орсини (1360 — после 1422)
 
 
 
 
 
 
 

Отрывок, характеризующий Грей, Томас, 1-й маркиз Дорсет

Князь Андрей был в этот день дежурным и неотлучно при главнокомандующем.
В 6 м часу вечера Кутузов приехал в главную квартиру императоров и, недолго пробыв у государя, пошел к обер гофмаршалу графу Толстому.
Болконский воспользовался этим временем, чтобы зайти к Долгорукову узнать о подробностях дела. Князь Андрей чувствовал, что Кутузов чем то расстроен и недоволен, и что им недовольны в главной квартире, и что все лица императорской главной квартиры имеют с ним тон людей, знающих что то такое, чего другие не знают; и поэтому ему хотелось поговорить с Долгоруковым.
– Ну, здравствуйте, mon cher, – сказал Долгоруков, сидевший с Билибиным за чаем. – Праздник на завтра. Что ваш старик? не в духе?
– Не скажу, чтобы был не в духе, но ему, кажется, хотелось бы, чтоб его выслушали.
– Да его слушали на военном совете и будут слушать, когда он будет говорить дело; но медлить и ждать чего то теперь, когда Бонапарт боится более всего генерального сражения, – невозможно.
– Да вы его видели? – сказал князь Андрей. – Ну, что Бонапарт? Какое впечатление он произвел на вас?
– Да, видел и убедился, что он боится генерального сражения более всего на свете, – повторил Долгоруков, видимо, дорожа этим общим выводом, сделанным им из его свидания с Наполеоном. – Ежели бы он не боялся сражения, для чего бы ему было требовать этого свидания, вести переговоры и, главное, отступать, тогда как отступление так противно всей его методе ведения войны? Поверьте мне: он боится, боится генерального сражения, его час настал. Это я вам говорю.
– Но расскажите, как он, что? – еще спросил князь Андрей.
– Он человек в сером сюртуке, очень желавший, чтобы я ему говорил «ваше величество», но, к огорчению своему, не получивший от меня никакого титула. Вот это какой человек, и больше ничего, – отвечал Долгоруков, оглядываясь с улыбкой на Билибина.
– Несмотря на мое полное уважение к старому Кутузову, – продолжал он, – хороши мы были бы все, ожидая чего то и тем давая ему случай уйти или обмануть нас, тогда как теперь он верно в наших руках. Нет, не надобно забывать Суворова и его правила: не ставить себя в положение атакованного, а атаковать самому. Поверьте, на войне энергия молодых людей часто вернее указывает путь, чем вся опытность старых кунктаторов.
– Но в какой же позиции мы атакуем его? Я был на аванпостах нынче, и нельзя решить, где он именно стоит с главными силами, – сказал князь Андрей.
Ему хотелось высказать Долгорукову свой, составленный им, план атаки.
– Ах, это совершенно всё равно, – быстро заговорил Долгоруков, вставая и раскрывая карту на столе. – Все случаи предвидены: ежели он стоит у Брюнна…
И князь Долгоруков быстро и неясно рассказал план флангового движения Вейротера.
Князь Андрей стал возражать и доказывать свой план, который мог быть одинаково хорош с планом Вейротера, но имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен. Как только князь Андрей стал доказывать невыгоды того и выгоды своего, князь Долгоруков перестал его слушать и рассеянно смотрел не на карту, а на лицо князя Андрея.
– Впрочем, у Кутузова будет нынче военный совет: вы там можете всё это высказать, – сказал Долгоруков.
– Я это и сделаю, – сказал князь Андрей, отходя от карты.
– И о чем вы заботитесь, господа? – сказал Билибин, до сих пор с веселой улыбкой слушавший их разговор и теперь, видимо, собираясь пошутить. – Будет ли завтра победа или поражение, слава русского оружия застрахована. Кроме вашего Кутузова, нет ни одного русского начальника колонн. Начальники: Неrr general Wimpfen, le comte de Langeron, le prince de Lichtenstein, le prince de Hohenloe et enfin Prsch… prsch… et ainsi de suite, comme tous les noms polonais. [Вимпфен, граф Ланжерон, князь Лихтенштейн, Гогенлое и еще Пришпршипрш, как все польские имена.]
– Taisez vous, mauvaise langue, [Удержите ваше злоязычие.] – сказал Долгоруков. – Неправда, теперь уже два русских: Милорадович и Дохтуров, и был бы 3 й, граф Аракчеев, но у него нервы слабы.
– Однако Михаил Иларионович, я думаю, вышел, – сказал князь Андрей. – Желаю счастия и успеха, господа, – прибавил он и вышел, пожав руки Долгорукову и Бибилину.
Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова, о том, что он думает о завтрашнем сражении?
Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил:
– Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Что же, ты думаешь, он мне ответил? Eh, mon cher general, je me mele de riz et des et cotelettes, melez vous des affaires de la guerre. [И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.] Да… Вот что мне отвечали!


В 10 м часу вечера Вейротер с своими планами переехал на квартиру Кутузова, где и был назначен военный совет. Все начальники колонн были потребованы к главнокомандующему, и, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать, все явились к назначенному часу.
Вейротер, бывший полным распорядителем предполагаемого сражения, представлял своею оживленностью и торопливостью резкую противоположность с недовольным и сонным Кутузовым, неохотно игравшим роль председателя и руководителя военного совета. Вейротер, очевидно, чувствовал себя во главе.движения, которое стало уже неудержимо. Он был, как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез, или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет это движение. Вейротер в этот вечер был два раза для личного осмотра в цепи неприятеля и два раза у государей, русского и австрийского, для доклада и объяснений, и в своей канцелярии, где он диктовал немецкую диспозицию. Он, измученный, приехал теперь к Кутузову.
Он, видимо, так был занят, что забывал даже быть почтительным с главнокомандующим: он перебивал его, говорил быстро, неясно, не глядя в лицо собеседника, не отвечая на деланные ему вопросы, был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый.
Кутузов занимал небольшой дворянский замок около Остралиц. В большой гостиной, сделавшейся кабинетом главнокомандующего, собрались: сам Кутузов, Вейротер и члены военного совета. Они пили чай. Ожидали только князя Багратиона, чтобы приступить к военному совету. В 8 м часу приехал ординарец Багратиона с известием, что князь быть не может. Князь Андрей пришел доложить о том главнокомандующему и, пользуясь прежде данным ему Кутузовым позволением присутствовать при совете, остался в комнате.
– Так как князь Багратион не будет, то мы можем начинать, – сказал Вейротер, поспешно вставая с своего места и приближаясь к столу, на котором была разложена огромная карта окрестностей Брюнна.
Кутузов в расстегнутом мундире, из которого, как бы освободившись, выплыла на воротник его жирная шея, сидел в вольтеровском кресле, положив симметрично пухлые старческие руки на подлокотники, и почти спал. На звук голоса Вейротера он с усилием открыл единственный глаз.
– Да, да, пожалуйста, а то поздно, – проговорил он и, кивнув головой, опустил ее и опять закрыл глаза.
Ежели первое время члены совета думали, что Кутузов притворялся спящим, то звуки, которые он издавал носом во время последующего чтения, доказывали, что в эту минуту для главнокомандующего дело шло о гораздо важнейшем, чем о желании выказать свое презрение к диспозиции или к чему бы то ни было: дело шло для него о неудержимом удовлетворении человеческой потребности – .сна. Он действительно спал. Вейротер с движением человека, слишком занятого для того, чтобы терять хоть одну минуту времени, взглянул на Кутузова и, убедившись, что он спит, взял бумагу и громким однообразным тоном начал читать диспозицию будущего сражения под заглавием, которое он тоже прочел:
«Диспозиция к атаке неприятельской позиции позади Кобельница и Сокольница, 20 ноября 1805 года».
Диспозиция была очень сложная и трудная. В оригинальной диспозиции значилось:
Da der Feind mit seinerien linken Fluegel an die mit Wald bedeckten Berge lehnt und sich mit seinerien rechten Fluegel laengs Kobeinitz und Sokolienitz hinter die dort befindIichen Teiche zieht, wir im Gegentheil mit unserem linken Fluegel seinen rechten sehr debordiren, so ist es vortheilhaft letzteren Fluegel des Feindes zu attakiren, besondere wenn wir die Doerfer Sokolienitz und Kobelienitz im Besitze haben, wodurch wir dem Feind zugleich in die Flanke fallen und ihn auf der Flaeche zwischen Schlapanitz und dem Thuerassa Walde verfolgen koennen, indem wir dem Defileen von Schlapanitz und Bellowitz ausweichen, welche die feindliche Front decken. Zu dieserien Endzwecke ist es noethig… Die erste Kolonne Marieschirt… die zweite Kolonne Marieschirt… die dritte Kolonne Marieschirt… [Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены в возможность нападать на фланг неприятеля и преследовать его в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским, избегая вместе с тем дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт. Для этой цели необходимо… Первая колонна марширует… вторая колонна марширует… третья колонна марширует…] и т. д., читал Вейротер. Генералы, казалось, неохотно слушали трудную диспозицию. Белокурый высокий генерал Буксгевден стоял, прислонившись спиною к стене, и, остановив свои глаза на горевшей свече, казалось, не слушал и даже не хотел, чтобы думали, что он слушает. Прямо против Вейротера, устремив на него свои блестящие открытые глаза, в воинственной позе, оперев руки с вытянутыми наружу локтями на колени, сидел румяный Милорадович с приподнятыми усами и плечами. Он упорно молчал, глядя в лицо Вейротера, и спускал с него глаза только в то время, когда австрийский начальник штаба замолкал. В это время Милорадович значительно оглядывался на других генералов. Но по значению этого значительного взгляда нельзя было понять, был ли он согласен или несогласен, доволен или недоволен диспозицией. Ближе всех к Вейротеру сидел граф Ланжерон и с тонкой улыбкой южного французского лица, не покидавшей его во всё время чтения, глядел на свои тонкие пальцы, быстро перевертывавшие за углы золотую табакерку с портретом. В середине одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что то; но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать. Ланжерон поднял глаза кверху с выражением недоумения, оглянулся на Милорадовича, как бы ища объяснения, но, встретив значительный, ничего не значущий взгляд Милорадовича, грустно опустил глаза и опять принялся вертеть табакерку.
– Une lecon de geographie, [Урок из географии,] – проговорил он как бы про себя, но довольно громко, чтобы его слышали.
Пржебышевский с почтительной, но достойной учтивостью пригнул рукой ухо к Вейротеру, имея вид человека, поглощенного вниманием. Маленький ростом Дохтуров сидел прямо против Вейротера с старательным и скромным видом и, нагнувшись над разложенною картой, добросовестно изучал диспозиции и неизвестную ему местность. Он несколько раз просил Вейротера повторять нехорошо расслышанные им слова и трудные наименования деревень. Вейротер исполнял его желание, и Дохтуров записывал.
Когда чтение, продолжавшееся более часу, было кончено, Ланжерон, опять остановив табакерку и не глядя на Вейротера и ни на кого особенно, начал говорить о том, как трудно было исполнить такую диспозицию, где положение неприятеля предполагается известным, тогда как положение это может быть нам неизвестно, так как неприятель находится в движении. Возражения Ланжерона были основательны, но было очевидно, что цель этих возражений состояла преимущественно в желании дать почувствовать генералу Вейротеру, столь самоуверенно, как школьникам ученикам, читавшему свою диспозицию, что он имел дело не с одними дураками, а с людьми, которые могли и его поучить в военном деле. Когда замолк однообразный звук голоса Вейротера, Кутузов открыл глава, как мельник, который просыпается при перерыве усыпительного звука мельничных колес, прислушался к тому, что говорил Ланжерон, и, как будто говоря: «а вы всё еще про эти глупости!» поспешно закрыл глаза и еще ниже опустил голову.
Стараясь как можно язвительнее оскорбить Вейротера в его авторском военном самолюбии, Ланжерон доказывал, что Бонапарте легко может атаковать, вместо того, чтобы быть атакованным, и вследствие того сделать всю эту диспозицию совершенно бесполезною. Вейротер на все возражения отвечал твердой презрительной улыбкой, очевидно вперед приготовленной для всякого возражения, независимо от того, что бы ему ни говорили.