155-мм гаубица M114

Поделись знанием:
(перенаправлено с «M114 (гаубица)»)
Перейти к: навигация, поиск
155 mm Howitzer M114
Калибр, мм 155
Экземпляры 4035
Расчёт, чел. 11
Скорострельность, выстр/мин 2
Ствол
Длина ствола, мм/клб 20
Масса
Масса в боевом положении, кг 5427
Габариты в походном положении
Длина, мм 7315
Ширина, мм 2438
Высота, мм 1803
Углы обстрела
Угол ВН, град −2…+63°
Угол ГН, град −24…+25°

155 mm Howitzer M114 — американская полевая гаубица периода Второй мировой войны. Была разработана в 19391941 годах для замены устаревшей 155-мм гаубицы Шнейдера времён ещё Первой мировой войны, чтобы занять в системе вооружений место между лёгкой 105-мм полевой M2 и корпусными орудиями тяжёлой артиллерии. Серийно производилась, под обозначением M1, с октября 1942 по июнь 1945 года, всего было выпущено 4035 орудий этого типа. Была, после M2, наиболее распространённым полевым орудием войск США во Второй мировой войне и использовалась ими на всех театрах военных действий. После войны получила обозначение M114 и оставалась на вооружении войск США на протяжении нескольких десятилетий, применялась в Корейской и Вьетнамской войнах, прежде чем была заменена новой 155-мм гаубицей M198. Поставлялась во множество стран, в ряде которых всё ещё остаётся на вооружении на 2008 год, и использовалась во многих региональных конфликтах.



На вооружении


Напишите отзыв о статье "155-мм гаубица M114"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 C. F. Foss. Artillery of the World. — Shepperton, Surrey: Ian Allan Publishing, 1974. — P. 111. — 192 p. — ISBN 0-71100-505-2.
  2. The Military Balance 2010. — P. 175.
  3. The Military Balance 2010. — P. 64.
  4. The Military Balance 2010. — P. 120.
  5. The Military Balance 2010. — P. 179.
  6. The Military Balance 2010. — P. 70.
  7. The Military Balance 2010. — P. 71.
  8. The Military Balance 2010. — P. 97.
  9. The Military Balance 2010. — P. 433.
  10. The Military Balance 2010. — P. 135.
  11. The Military Balance 2010. — P. 137.
  12. The Military Balance 2007. — P. 108.
  13. The Military Balance 2010. — P. 139.
  14. The Military Balance 2010. — P. 255.
  15. The Military Balance 2010. — P. 258.
  16. The Military Balance 2010. — P. 251.
  17. The Military Balance 2010. — P. 161.
  18. The Military Balance 2010. — P. 142.
  19. The Military Balance 2010. — P. 277.
  20. The Military Balance 2010. — P. 414.
  21. The Military Balance 2010. — P. 416.
  22. The Military Balance 2010. — P. 261.
  23. The Military Balance 2010. — P. 262.
  24. The Military Balance 2010. — P. 265.
  25. The Military Balance 2007. — P. 130.
  26. The Military Balance 2010. — P. 149.
  27. The Military Balance 2007. — P. 132.
  28. The Military Balance 2010. — P. 151.
  29. The Military Balance 2010. — P. 368.
  30. The Military Balance 2010. — P. 92.
  31. The Military Balance 2010. — P. 155.
  32. The Military Balance 2010. — P. 270.
  33. The Military Balance 2007. — P. 371.
  34. The Military Balance 2010. — P. 425.
  35. The Military Balance 2010. — P. 327.
  36. The Military Balance 2010. — P. 430.
  37. The Military Balance 2010. — P. 427.
  38. The Military Balance 2010. — P. 274.
  39. The Military Balance 2010. — P. 165.
  40. The Military Balance 2010. — P. 96.
  41. The Military Balance 2010. — P. 423.
  42. The Military Balance 2010. — P. 80.
  43. The Military Balance 2010. — P. 408.

Литература

  • S. J. Zaloga. US Field Artillery of World War II. — London: Osprey Publishing, 2007. — 48 p. — (New Vanguard № 131). — ISBN 1-84603-061-1.


Отрывок, характеризующий 155-мм гаубица M114

– Это у меня мой Митька кучер… Я ему купил хорошую балалайку, люблю, – сказал дядюшка. – У дядюшки было заведено, чтобы, когда он приезжает с охоты, в холостой охотнической Митька играл на балалайке. Дядюшка любил слушать эту музыку.
– Как хорошо, право отлично, – сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.
– Как отлично? – с упреком сказала Наташа, чувствуя тон, которым сказал это брат. – Не отлично, а это прелесть, что такое! – Ей так же как и грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими в мире, так и эта песня казалась ей в эту минуту верхом музыкальной прелести.
– Еще, пожалуйста, еще, – сказала Наташа в дверь, как только замолкла балалайка. Митька настроил и опять молодецки задребезжал Барыню с переборами и перехватами. Дядюшка сидел и слушал, склонив голову на бок с чуть заметной улыбкой. Мотив Барыни повторился раз сто. Несколько раз балалайку настраивали и опять дребезжали те же звуки, и слушателям не наскучивало, а только хотелось еще и еще слышать эту игру. Анисья Федоровна вошла и прислонилась своим тучным телом к притолке.
– Изволите слушать, – сказала она Наташе, с улыбкой чрезвычайно похожей на улыбку дядюшки. – Он у нас славно играет, – сказала она.
– Вот в этом колене не то делает, – вдруг с энергическим жестом сказал дядюшка. – Тут рассыпать надо – чистое дело марш – рассыпать…
– А вы разве умеете? – спросила Наташа. – Дядюшка не отвечая улыбнулся.
– Посмотри ка, Анисьюшка, что струны то целы что ль, на гитаре то? Давно уж в руки не брал, – чистое дело марш! забросил.
Анисья Федоровна охотно пошла своей легкой поступью исполнить поручение своего господина и принесла гитару.
Дядюшка ни на кого не глядя сдунул пыль, костлявыми пальцами стукнул по крышке гитары, настроил и поправился на кресле. Он взял (несколько театральным жестом, отставив локоть левой руки) гитару повыше шейки и подмигнув Анисье Федоровне, начал не Барыню, а взял один звучный, чистый аккорд, и мерно, спокойно, но твердо начал весьма тихим темпом отделывать известную песню: По у ли и ице мостовой. В раз, в такт с тем степенным весельем (тем самым, которым дышало всё существо Анисьи Федоровны), запел в душе у Николая и Наташи мотив песни. Анисья Федоровна закраснелась и закрывшись платочком, смеясь вышла из комнаты. Дядюшка продолжал чисто, старательно и энергически твердо отделывать песню, изменившимся вдохновенным взглядом глядя на то место, с которого ушла Анисья Федоровна. Чуть чуть что то смеялось в его лице с одной стороны под седым усом, особенно смеялось тогда, когда дальше расходилась песня, ускорялся такт и в местах переборов отрывалось что то.
– Прелесть, прелесть, дядюшка; еще, еще, – закричала Наташа, как только он кончил. Она, вскочивши с места, обняла дядюшку и поцеловала его. – Николенька, Николенька! – говорила она, оглядываясь на брата и как бы спрашивая его: что же это такое?
Николаю тоже очень нравилась игра дядюшки. Дядюшка второй раз заиграл песню. Улыбающееся лицо Анисьи Федоровны явилось опять в дверях и из за ней еще другие лица… «За холодной ключевой, кричит: девица постой!» играл дядюшка, сделал опять ловкий перебор, оторвал и шевельнул плечами.
– Ну, ну, голубчик, дядюшка, – таким умоляющим голосом застонала Наташа, как будто жизнь ее зависела от этого. Дядюшка встал и как будто в нем было два человека, – один из них серьезно улыбнулся над весельчаком, а весельчак сделал наивную и аккуратную выходку перед пляской.
– Ну, племянница! – крикнул дядюшка взмахнув к Наташе рукой, оторвавшей аккорд.
Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперши руки в боки, сделала движение плечами и стала.
Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала – эта графинечка, воспитанная эмигранткой француженкой, этот дух, откуда взяла она эти приемы, которые pas de chale давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка. Как только она стала, улыбнулась торжественно, гордо и хитро весело, первый страх, который охватил было Николая и всех присутствующих, страх, что она не то сделает, прошел и они уже любовались ею.
Она сделала то самое и так точно, так вполне точно это сделала, что Анисья Федоровна, которая тотчас подала ей необходимый для ее дела платок, сквозь смех прослезилась, глядя на эту тоненькую, грациозную, такую чужую ей, в шелку и в бархате воспитанную графиню, которая умела понять всё то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке.
– Ну, графинечка – чистое дело марш, – радостно смеясь, сказал дядюшка, окончив пляску. – Ай да племянница! Вот только бы муженька тебе молодца выбрать, – чистое дело марш!
– Уж выбран, – сказал улыбаясь Николай.
– О? – сказал удивленно дядюшка, глядя вопросительно на Наташу. Наташа с счастливой улыбкой утвердительно кивнула головой.
– Еще какой! – сказала она. Но как только она сказала это, другой, новый строй мыслей и чувств поднялся в ней. Что значила улыбка Николая, когда он сказал: «уж выбран»? Рад он этому или не рад? Он как будто думает, что мой Болконский не одобрил бы, не понял бы этой нашей радости. Нет, он бы всё понял. Где он теперь? подумала Наташа и лицо ее вдруг стало серьезно. Но это продолжалось только одну секунду. – Не думать, не сметь думать об этом, сказала она себе и улыбаясь, подсела опять к дядюшке, прося его сыграть еще что нибудь.
Дядюшка сыграл еще песню и вальс; потом, помолчав, прокашлялся и запел свою любимую охотническую песню.
Как со вечера пороша
Выпадала хороша…
Дядюшка пел так, как поет народ, с тем полным и наивным убеждением, что в песне все значение заключается только в словах, что напев сам собой приходит и что отдельного напева не бывает, а что напев – так только, для складу. От этого то этот бессознательный напев, как бывает напев птицы, и у дядюшки был необыкновенно хорош. Наташа была в восторге от пения дядюшки. Она решила, что не будет больше учиться на арфе, а будет играть только на гитаре. Она попросила у дядюшки гитару и тотчас же подобрала аккорды к песне.