Мосарабское пение

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Мосарабское пение, мозарабский распев[1][2][3] (исп. canto mozárabe), испано-мосарабское пение[4] — музыкальное оформление мосарабского (мозарабского) обряда Испанской вестготской церкви.





Музыкальные особенности

Испанское пение — монодия в диатонических ладах, построенная по принципу свободного ритма.

  • Пение: преимущественно вокальная музыка, музыкальные инструменты сопровождают её, но не исполняют мелодию. Инструментальное сопровождение следует правилам, указанным в Псалме 150, 3-6: Laudate eum in sono tubae, laudate eum in psalterio et cithara, laudate eum in tympano et choro, laudate eum in chordis et órgano, laudate eum in cymbalis benesonantibus, laudate eum in cymbalis iubilationis, omne quod spirat, laudet Dominum. Alleluia. Некоторое представление об этом сопровождении дают миниатюры беатусов и работы романских скульпторов.
  • Монодия: прослеживается только одна мелодия, несмотря на то, что, как и в других христианских литургических пениях, иногда она исполняется с параллельным движением в уменьшенную квинту, увеличенную кварту и октаву, в зависимости от тесситуры исполнителя.
  • Диатоника: хроматизм не допускается, исполнение строится на основе гамм, чередующих целые тона и полутона в интервалах ми-фа и си-до'.
  • Свободный ритм: в отличие от полифонии, нет математической последовательности акцентов, зависящей от предопределенного такта (т. е. свободный значит неразмеренный). Основную ритмическую единицу в испанском пении составляют арсис и тезис (сильная и слабая часть стопы). Таким образом образуется ритм с разными по длительности составляющими элементами, которые свободно, не изохронно, возвращаются в изначальный метр, в результате чего появляется переменное чередование двух- и трехдольных метров.

Помимо этого, как и во всех диатонических музыкальных системах, в ладах мосарабского пения наблюдается наследие античной греко-римской музыки.

Редкие музыкальные формы

С литературной точки зрения, музыкальная форма литургического пения находится в прямой зависимости от слога, обстановки и содержания текстов литургического акта: мессы, молебна и т. д. (см. Мосарабский обряд) Встречаются следующие формы песнопения:

С точки зрения структуры, различаются пять групп музыкальных форм, встречающиеся практически во всех христианских литургических традициях:

Музыкальная нотация

Когда в XI в. начинает выходить из оборота испанский обряд, нотация, которая используется для регистрации мелодий, невменная. Так как этот вид вестготской нотации находился в прямой связи с вестготской письменностью, которая преобладала в то время на испанских землях, она не включала в себя достижения музыкальной фиксации Гвидо д'Ареццо. Её чтение основывалось в основном на мнемотехнии, вследствие чего её современная интерпретация крайне затруднительна.

Некоторые кодексы чередуют или сопровождают вестготскую нотацию аквитанской, что проливает свет на некоторые из мелодий. Тем не менее из-за неоднородности копиистов и школ письма она с трудом поддается расшифровке.

Только благодаря реформе Сиснероса большинство испанских мелодий дошли до нас, переведенные на григорианскую нотацию в XV в.

Источники

  1. Католическая энциклопедия. Т.3. Москва, 2007, стлб. 507-512.
  2. Большая российская энциклопедия. Т.7. Москва, 2007, с.747.
  3. Музыкальный словарь Гроува. 2-е изд. Москва, 2007, с.569-570.
  4. Термин, принятый в Православной энциклопедии.

Музыка испанского обряда дошла до нас в рукописях, составленных после арабского завоевания Пиренейского полуострова, но фиксирующих устную традицию, которая характеризуется как древняя даже в документах вестготского периода. Описание литургии, которое содержит De ecclesiasticis officiis Исидора Севильского совпадает с информацией, предоставленной теми рукописями.

Эти рукописи вписываются в два четко разграниченные направления, которые соответствуют разным литургическим традициям:

  • Традиция А, на севере полуострова, также известна как кастильско-леонская традиция.
  • Традиция Б, на юге полуострова, также известна как толедская или мосарабская традиция, несмотря на то, что вероятно происходит из Севильи. Эмиграция мосарабов на север породила риохскую традицию.

Палеографические и кодикологические характеристики рукописей, а также их происхождение, позволяют определять их принадлежность к той или иной традиции. Тем не менее их датирование весьма полемично, так как хронология, которая в них указана, не соответствует их палеографическим признакам.

Наиболее удобная и часто используемая классификация рукописей исходит из их литургического содержания, несмотря на то, что оно бывает крайне неоднородно и не всегда соответствует элементарной литургической структуре. Согласно Исмаэлю Фернандесу де ла Куэсте, рукописи с музыкальной нотацией, которые дошли до нас, классифицируются по литургическому признаку следующим образом.

Библейские кодексы

Содержат тексты из Библии и служат для чтения lectio в литургии часов. Наиболее часто встречающийся пассаж — Плач Иеремии.

  • Мадрид, Библиотека Университета Комплутенсе, Ms. 31, ss. IX-X.
  • Бургос, Церковный архив, 3, X в. Происхождение: монастырь Карденья. Вестготская нотация.
  • Силос, Монастырский архив, б/н. Отрывки из Библии из монастыря Онья.

Liber commicus

Книга lectioдля литургии часов и мессы. Принадлежит лектору.

Liber psalmarius et canticorum

В сборник входят Псалтирь и другие песнопения из Ветхого Завета. Включает антифоны, предшествующие чтению псалмов и песен.

  • Сан-Лоренсо-де-эль-Эскориаль, Монастырская библиотека, a III 5, X в.
  • Мадрид, Библиотека Королевской академии Истории, Aemil. 64 bis y 64 ter, X в. Происхождение: монастырь Сан-Мильян-де-ла-Коголья.
  • Асинас, Муниципальный архив, б/н, IX в. Происхождение: монастырь Силос.

Liber hymnorum

Сборник небиблейских поэм, используемых в обряде. Согласно св. Исидору их ввел в оборот Иларий Пиктавийский и популяризировал Амвросий Медиоланский. Из амвросианского обряда они попали в испанский.

Liber psalmographus

Книга молитв из псалмов и антифонов. Не сохранилась.

Manuale

Книга священника, отправляющего мессу. Содержала обычные тексты мессы, которые в испанском обряде были крайне разнообразны. Сохранился только один экземпляр.

  • Толедо, Церковная библиотека, 35.3, XI или XIII в.

Antiphonarium

Книга кантора, содержит, помимо антифонов, все распевы, которые исполнялись во время обряда.

  • Леон, Кафедральный архив, № 8, X в. Единственный, принадлежащий к традиции Б, который сохранился полностью. Содержит все песни мессы и литургии часов, порядок литургического календаря и праздников, обычных празднований и ярмарок. Важнейший музыкальный кодекс испанского обряда. Известен как Леонский антифонарий.
  • Сарагоса, Юридический факультет. Известен как Книга св. Вото, X в. Происхождение: монастырь Сан-Хуан-де-ла-Пенья.
  • Париж, Национальная библиотека, Nouv. Acq. Lat. 2199, X в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А. Вестготская нотация.
  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 11.695, XI в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция Б. Вестготская нотация. Является беатусом, содержащим отрывок из антифонария месс св. Романа и 1-ой ярмарки адвента.
  • Мадрид, Национальная библиотека, ms. 11.556, XI в. Происхождение: монастырь Сан-Сойло-де-Каррьон. Традиция Б. Вестготская нотация.

Liber orationum

Содержит молитвы праздничной кафедральной службы.

  • Верона, Церковная библиотека, ms. 89, 731 г. Происхождение: Таррагона.
  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.852, XI в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А. Вестготская нотация.

Liber sermorum

Содержит проповеди святых вестготских отцов для чтения после Евангелие. Без музыки.

  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.853, XI в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А.

Liber ordinum

Включает полные молитвы литургии часов и ритуалов причащения. Различаются два типа — episcopalis или maior и sacerdotalis или minor.

  • Силос, Архив монастыря, ms. 4, 1052 г. Традиция А. Вестготская и аквитанская нотация (страница 144). Liber ordinum maior.
  • Силос, Архив монастыря, ms. 3, 1039 г. Традиция А. Вестготская нотация. Liber ordinum minor.
  • Мадрид, Библиотека Королевской академии Истории, Aemil. 56, X в. Происхождение: монастырь Сан-Мильян-де-ла-Коголья. Традиция А. Вестготская и аквитанская нотация. Liber ordinum minor.

Liber horarum

Содержит полные службы Ordo monasticum.

  • Силос, Архив монастыря, ms. 7, XI в. Традиция А. Вестготская нотация. Единственный полностью сохранившийся.
  • Сантьяго-де-Компостела, Университетская библиотека, res. 5, 1058 г. Известен как Книга часов Фердинанда I. Традиция Б. Вестготская нотация.
  • Саламанка, Университетская библиотека, ms. 2668, 1059 г. Происхождение: Леон. Традиция Б. Вестготская нотация.
  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.851, XI в. Происхождение: Силос. Традиция Б. Вестготская нотация.
  • Толедо, Церковная библиотека, ms. 33.3, XII или XIII в. Традиция Б. Вестготская нотация.

Liber precum

Включает молитвы для мессы, молитвы в виде литании и покаянные молитвы. Ни один отдельный экземпляр не сохранился. Все, что дошло до нас, входит в другие рукописи.

  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.845, XI в. Входит в Liber misticus.
  • Толедо, Церковная библиотека, ms. 35.5. Входит в Liber misticus.

Liber mixtus или misticus

В один кодекс входят формуляры вышеупомянутых книг, переплетенные в тома.

  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.844, X в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А. Вестготская нотация.
  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.845, X в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А. Вестготская нотация.
  • Лондон, Британская библиотека, ms. add. 30.846, XI в. Происхождение: монастырь Силос. Традиция А. Вестготская нотация.
  • Силос, Архив монастыря, ms. 6, XI в. Традиция А и в конце Б. Вестготская нотация. Известен как Breviarium Gothicum.
  • Толедо, Церковная библиотека, ms. 35.5, XIII в. Традиция А. Вестготская нотация. Эта рукопись основана на реформе Сиснероса.
  • Толедо, Церковная библиотека, ms. 35.6, X-XI вв. Традиция Б. Вестготская нотация.
  • Толедо, Церковная библиотека, ms. 35.7, XI-XII вв. Традиция А. Вестготская нотация.
  • Мадрид, Национальная библиотека, ms. 10.110, XI или XII-XIII вв. Происхождение: собор Толедо. Традиция Б. Вестготская нотация.
  • Madrid, Библиотека Королевской академии Истории, Aemil. 30, X в. Происхождение: монастырь Сан-Мильян-де-ла-Коголья. Традиция А. Вестготская нотация.

Помимо указанных кодексов, многочисленные отрывки хранятся в испанских монастырях и соборах, в Мадриде (в Национальной библиотеке, Королевской академии Истории), Париже (в Национальной библиотеке), Лондоне (в Британской библиотеке), Риме (в Ватиканской библиотеке), Вашингтоне (в Библиотеке Конгресса) и т. д.

См. также

В Википедии есть портал
«Классическая музыка»

Напишите отзыв о статье "Мосарабское пение"

Литература

  • Cattin, G.: Historia de la Música, 2 - El Medioevo (1a parte). 1987, Madrid, Ed. Turner. ISBN 84-7506-204-0. (Cap. 10 - El antiguo canto hispano).
  • Conferencia Episcopal Española: Celebración eucarística según el rito hispano-mozárabe, Amábardos, S.L., Madrid, 2000. ISBN 84-931476-5-6.
    • El misal hispano-mozárabe, Centro de Pastoral Litúrgica, Barcelona, 2002. ISBN 84-7467-852-8.
    • Los domingos de cotidiano: misal hispano mozárabe, Centro de Pastoral Litúrgica, Barcelona, 1997. ISBN 84-7467-419-0.
  • Echeverría, Lamberto de: Concelebración en rito mozárabe, Ediciones Universidad Salamanca, Salamanca, 1976. ISBN 84-600-0523-2.
    • Misa del Sábado Santo en rito Hispano antiguo o Mozárabe, Autor-editor, Madrid, 1984. ISBN 84-398-1398-8.
  • Fernández de la Cuesta, Ismael: Historia de la música española, 1. Desde los orígenes hasta el ars nova. 1983, Madrid, Ed. Alianza Editorial. ISBN 84-206-8501-1 (Parte segunda: La música hispánica)
    • Manuscritos y fuentes musicales en España. Edad Media. 1980, Madrid, Ed. Alpuerto. ISBN 84-381-0029-5.
  • Ferrer Grenesche, Juan-Miguel: Curso de liturgia hispano-mozárabe, Instituto Teológico San Ildefonso. Servicio de Publicaciones, Toledo, 1995. ISBN 84-920769-0-9.
  • Hoppin, Richard H.: La Música medieval. 2000. Madrid. Ed. Akal. ISBN 84-7600-683-7. (Cap. II. La litugia cristiana hasta el año 1000 d. C.)
  • Jiménez Duque, Baldomero: La espiritualidad romano-visigoda y mozárabe, Fundación Universitaria Española, Madrid, 1977. ISBN 84-7392-013-9.
  • Mirecki Quintero, Guillermo: «Consideración de las disciplinas del Quadrivium en las Etimologías de San Isidoro de Sevilla», Las Abreviaturas en la Enseñanza Medieval y la transmisión del Saber, pp. 285–293, Dpto. de Historia Medieval, Universidad de Barcelona, 1990. ISBN 84-7875-417-2.
    • «El concepto de Música en las Etimologías de San Isidoro», Beresit I (Vol. II), pp. 273–280, Archivo Municipal de Toledo, Toledo, 1991. ISBN 84-404-9404-1.
  • Moldovan, Teofil: Relación entre anáfora y lecturas bíblicas en la cuaresma dominical hispánico-mozárabe, Universidad Pontificia de Salamanca. Servicio de Publicaciones, Salamanca, 1992. ISBN 84-7299-291-8.
  • Regueras Grande, Fernando: Scriptorium: tábara visigoda y mozárabe, Centro de Estudios Benaventanos “Ledo del Pozo”, Benavente (Zamora), 2001. ISBN 84-931127-8-X.
  • VV. AA.: Arte y cultura mozárabe, Instituto de Estudios Visigótico-Mozárabes de San Eugenio, Toledo, 1979. ISBN 84-600-1396-0.
  • VV. AA.: Codex biblicus legionensis: biblia visigótico-mozárabe de San Isidoro de León (año 960), Librería Isidoriana Editorial, León, 1997. ISBN 84-7497-007-5.
  • VV. AA.: El canto mozárabe, Ministerio de Educación y Ciencia. Subdirección General de Información y Publicaciones, Madrid, 1989. ISBN 84-369-1639-5.
  • VV. AA.: Historia, arte, literatura y música: actas del I Congreso Nacional de Cultura Mozárabe de 1996, Monte de Piedad y Caja de Ahorros de Córdoba, Córdoba, 1997. ISBN 84-7959-116-1.
  • VV. AA.: Liturgia y Música Mozarabe, Instituto de Estudios Visigótico-Mozárabes de San Eugenio, Toledo, 1978. ISBN 84-600-1063-5.
  • Woolfenden, Graham: La oración diaria en la España cristiana: estudio del oficio mozárabe, Ediciones Cristiandad, S.L., Salamanca, 2003. ISBN 84-7057-452-3.

Отрывок, характеризующий Мосарабское пение

Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рому была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
– Ну ка ты, силач, – обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском выворотип дубовую раму.
– Всю вон, а то подумают, что я держусь, – сказал Долохов.
– Англичанин хвастает… а?… хорошо?… – говорил Анатоль.
– Хорошо, – сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно. «Слушать!»
крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
– Я держу пари (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? – прибавил он, обращаясь к англичанину.
– Нет, пятьдесят, – сказал англичанин.
– Хорошо, на пятьдесят империалов, – что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном) и не держась ни за что… Так?…
– Очень хорошо, – сказал англичанин.
Анатоль повернулся к англичанину и, взяв его за пуговицу фрака и сверху глядя на него (англичанин был мал ростом), начал по английски повторять ему условия пари.
– Постой! – закричал Долохов, стуча бутылкой по окну, чтоб обратить на себя внимание. – Постой, Курагин; слушайте. Если кто сделает то же, то я плачу сто империалов. Понимаете?
Англичанин кивнул головой, не давая никак разуметь, намерен ли он или нет принять это новое пари. Анатоль не отпускал англичанина и, несмотря на то что тот, кивая, давал знать что он всё понял, Анатоль переводил ему слова Долохова по английски. Молодой худощавый мальчик, лейб гусар, проигравшийся в этот вечер, взлез на окно, высунулся и посмотрел вниз.
– У!… у!… у!… – проговорил он, глядя за окно на камень тротуара.
– Смирно! – закричал Долохов и сдернул с окна офицера, который, запутавшись шпорами, неловко спрыгнул в комнату.
Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно. Спустив ноги и расперевшись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, опустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку. Анатоль принес две свечки и поставил их на подоконник, хотя было уже совсем светло. Спина Долохова в белой рубашке и курчавая голова его были освещены с обеих сторон. Все столпились у окна. Англичанин стоял впереди. Пьер улыбался и ничего не говорил. Один из присутствующих, постарше других, с испуганным и сердитым лицом, вдруг продвинулся вперед и хотел схватить Долохова за рубашку.
– Господа, это глупости; он убьется до смерти, – сказал этот более благоразумный человек.
Анатоль остановил его:
– Не трогай, ты его испугаешь, он убьется. А?… Что тогда?… А?…
Долохов обернулся, поправляясь и опять расперевшись руками.
– Ежели кто ко мне еще будет соваться, – сказал он, редко пропуская слова сквозь стиснутые и тонкие губы, – я того сейчас спущу вот сюда. Ну!…
Сказав «ну»!, он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса. Один из лакеев, начавший подбирать стекла, остановился в согнутом положении, не спуская глаз с окна и спины Долохова. Анатоль стоял прямо, разинув глаза. Англичанин, выпятив вперед губы, смотрел сбоку. Тот, который останавливал, убежал в угол комнаты и лег на диван лицом к стене. Пьер закрыл лицо, и слабая улыбка, забывшись, осталась на его лице, хоть оно теперь выражало ужас и страх. Все молчали. Пьер отнял от глаз руки: Долохов сидел всё в том же положении, только голова загнулась назад, так что курчавые волосы затылка прикасались к воротнику рубахи, и рука с бутылкой поднималась всё выше и выше, содрогаясь и делая усилие. Бутылка видимо опорожнялась и с тем вместе поднималась, загибая голову. «Что же это так долго?» подумал Пьер. Ему казалось, что прошло больше получаса. Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть всё тело, сидевшее на покатом откосе. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его. Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что всё вокруг зашевелилось. Он взглянул: Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Мосарабское_пение&oldid=76595456»