Thomson Reuters Citation Laureates

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Страницы на КПМ (тип: не указан)Thomson Reuters Citation Laureates — список вероятных лауреатов Нобелевской премии, составляемый компанией Thomson Reuters на основании высоких показателей цитирования[1][2][3]. С 2002 года 43 ученых из этого списка стали лауреатами Нобелевской премии[4][5].

Список учёных, отмеченных компанией Thomson Reuters

Год Медицина и физиология Физика Химия Экономика
2002-
2005
Берридж, Майкл
Кнудсон, Альфред
Фогельштейн, Берт
Вайнберг, Роберт
Коллинз, Френсис
Лэндер, Эрик
Вентер, Крейг
Нисидзука, Ясутоми
Грин, Майкл
Шварц, Джон Генри
Виттен, Эдвард

Токура, Ёсинори
Накамура, Сюдзи

Граббс, Роберт
Бакс, Эдриан
Николау, Кирьякос
Уайтсайдс, Джордж
Синкай, Сэйдзи[en]
Стоддарт, Джеймс Фрейзер
Энгл, Роберт
Грэнджер, Клайв
Канеман, Даниэль
Барро, Роберт
Фама, Юджин
Френч, Кеннет
Ромер, Пол
Талер, Ричард
2006 Капекки, Марио
Эванс, Мартин
Смитис, Оливер
Шамбон, Пьер
Эванс, Рональд Марк
Дженсен, Элвуд[en]
Ферт, Альбер
Грюнберг, Петер
Гут, Алан Харви
Линде, Андрей Дмитриевич
Стейнхардт, Пол
Десурвир, Эммануэль
Накадзава, Масатака
Пейн, Дэвид Нил
Крабтри, Джеральд
Шрайбер, Стюарт
Маркс, Тобин
Эванс, Дэвид[en]
Лей, Стивен[en]
Кругман, Пол
Бхагвати, Джагдиш
Диксит, Авинаш
Йоргенсон, Дейл
Харт, Оливер
Уильямсон, Оливер
Хольмстрём, Бенгт
2007 Гэйдж, Фред[en]
Эллис, Реджинальд[en]
Хартль, Франц-Ульрих
Хорвич, Артур
Массаге, Хоан[en]
Иидзима, Сумио
Макдональд, Артур
Рис, Мартин Джон
Тоцука, Ёдзи
Данишефски, Сэмюэл
Зебах, Дитер[en]
Трост, Барри[en]
Хелпман, Эльханан
Гроссман, Джин
Тироль, Жан
Уилсон, Роберт
Милгром, Пол
2008 Бётлер, Брюс
Жюль Офман
Акира, Сидзуо
Эмброс, Виктор
Равкан, Гэри
Коллинс, Рори[en]
Пето, Ричард[en]
Гейм, Андрей Константинович
Новосёлов, Константин Сергеевич
Рубин, Вера
Пенроуз, Роджер
Шехтман, Дан
Либер, Чарльз
Матяшевский, Кшиштоф
Тсиен, Роджер
Хансен, Ларс Петер
Сарджент, Томас
Симс, Кристофер
Алчиан, Армен Альберт
Демсец, Гарольд
Фельдстейн, Мартин
2009 Блэкбёрн, Элизабет
Грейдер, Кэрол
Шостак, Джек
Ротман, Джеймс
Шекман, Рэнди
Огава, Сэйдзи
Ааронов, Якир
Берри, Майкл
Пендри, Джон
Шульц, Шелдон[de]
Смит, Дэвид[en]
Сирак, Хуан Игнасио
Цоллер, Петер
Гретцель, Михаэль
Бартон, Жаклин
Гизе, Бернд[en]
Шустер, Гэри[en]
Лист, Бенджамин[de]
Рабин, Мэттью
Нордхаус, Уильям
Фер, Эрнст
Вейцман, Мартин
Гали, Хорди
Джертлер, Марк
2010 Коулман, Дуглас
Фридман, Джеффри
Маккаллох, Эрнст[en]
Тилл, Джеймс[en]
Яманака, Синъя
Стайнман, Ральф
Беннетт, Чарльз
Пейдж, Лайман
Сперджел, Дэвид
Эбессен, Томас
Перлмуттер, Сол
Рисс, Адам
Шмидт, Брайан
Браун, Патрик[en]
Китагава, Сусуми[de]
Ягхи, Омар
Липпард, Стивен
Алесина, Альберто
Киётаки, Нобухиро
Мур, Джон Хардман
Мерфи, Кевин
2011 Друкер, Брайан
Лайдон, Николас[en]
Сойерс, Чарльз
Лэнджер, Роберт
Джозеф Ваканти[de]
Миллер, Жак
Коффман, Роберт[de]
Мосманн, Тимоти[de]
Аспе, Ален
Клаузер, Джон
Цайлингер, Антон
Яблонович, Эли
Джон, Саджив
Оно, Хидэо[en]
Карплус, Мартин
Бард, Аллен
Фреше, Жан
Томалиа, Дональд[de]
Фёгтле, Фриц[de]
Крюгер, Энн
Таллок, Гордон
Хаусман, Джерри
Уайт, Хэлберт
Даймонд, Дуглас
2012 Хайнес, Ричард[en]
Руослахти, Эркки[en]
Такэити, Масатоси[en]
Хантер, Энтони
Поусон, Энтони Джеймс
Эллис, Чарльз Дэвид
Грунштейн, Майкл[en]
Харрис, Стивен
Хау, Лене
Кэнхем, Ли[en]
Беннетт, Чарльз
Брассар, Жиль
Вуттерс, Уильям
Брюс, Луис
Харута, Масатакэ[de]
Хатчингс, Грэхэм[en]
Фудзисима, Акира[en]
Росс, Стивен
Аткинсон, Энтони
Дитон, Энгус
Шиллер, Роберт
2013 Клионский, Дэниель[de]
Мидзусима, Нобору[de]
Осуми, Ёсинори
Бёрд, Эдриан
Сидер, Хаим
Разин, Аарон
Слэмон, Деннис[en]
Марси, Джеффри
Майор, Мишель
Кело, Дидье
Хосоно, Хидэо[en]
Энглер, Франсуа
Хиггс, Питер
Эймс, Брюс[en]
Аливизатос, Павлос
Миркин, Чад
Симэн, Надриан
Финн, М.Г.[de]
Фокин, Валерий Валерьевич
Шарплесс, Барри
Хендри, Дэвид
Филлипс, Питер Чарльз Бонест
Песаран, Мохаммад Хашем
Пелцман, Сэмюэл
Ангрист, Джошуа Дэвид
Познер, Ричард Аллен
Кард, Дэвид
Крюгер, Алан
2014 Дарнелл, Джеймс
Джулиус, Дэвид
Ли, Чарльз[en]
Редер, Роберт
Шерер, Стивен[en]
Цянь, Роберт
Уиглер, Майкл[en]
Кейн, Чарльз
Моленкамп, Лоуренс
Рамамурти Рамеш[en]
Скотт, Джеймс[de]
Токура, Ёсинори
Ян Пэйдун
Чжан Шоучэн
Моэд, Грэм[en]
Кресге, Чарльз[en]
Риццардо, Эцио[de]
Ю Рён
Ван Слайк, Стивен[en]
Стаки, Гален[en]
Дэн Цинъюнь
Сан Тан (San H. Thang)
Агьон, Филипп
Ховитт, Питер Уилкинсон
Кирцнер, Израэл
Баумол, Уильям
Грановеттер, Марк
2015 Гордон, Джеффри[en]
Мори, Кадзутоси
Уолтер, Питер
Шевач, Итан[de]
Сакагути, Симон[de]
Руденский, Александр Юрьевич[de]
Коркум, Пол
Краус, Ференц
Джин, Дебора
Ван Чжунлинь
Бертоцци, Каролин
Дудна, Дженнифер
Шарпентье, Эммануэль
Гуденаф, Джон
Уиттингем, Стэнли[en]
Бланделл, Ричард
Мански, Чарльз
Лист, Джон
2016[6] Эллисон, Джеймс
Блюстоун, Джеффри[en]
Томпсон, Крейг[en]
Фримэн, Гордон[de]
Хондзё, Тасуку
Шарп, Арлин[de]
Холл, Майкл
Сабатини, Дэвид[en]
Шрайбер, Стюарт
Коэн, Марвин
Древер, Рональд
Торн, Кип Стивен
Вайсс, Райнер
Гребоджи, Селсо
Отт, Эдвард
Йорк, Джеймс
Чёрч, Джордж
Фэн Чжан
Ло, Деннис[en]
Хироси Маэда[de]
Ясухиро Мацумура[de]
Бланшар, Оливье
Лейзир, Эдвард
Мелиц, Марк

Напишите отзыв о статье "Thomson Reuters Citation Laureates"

Примечания

  1. [www.vesti.ru/doc.html?id=2015093 Вести. Ru: «Наука 2.0» покажет, кто получит Нобелевскую премию]
  2. [www.gazeta.ru/science/2015/10/04_a_7791125.shtml В понедельник будут названы первые лауреаты Нобелевской премии — 2015 — Газета. Ru]
  3. [www.forbes.ru/news/58180-obyavleny-laureaty-nobelevskoi-premii-po-ekonomike Объявлены лауреаты Нобелевской премии по экономике | Forbes.ru]
  4. [ipscience.thomsonreuters.com/news/web-of-science-predicts-2016-nobel-prize-winners/ Thomson Reuters — IP & Science — Web of Science Predicts 2016 Nobel Prize Winners]
  5. [stateofinnovation.thomsonreuters.com/successful-predictions Successful Predictions | Clarivate Analytics]
  6. [ipscience.thomsonreuters.com/news/web-of-science-predicts-2016-nobel-prize-winners/ Announcing the 2016 Citation Laureates], bei Thomson Reuters.

Ссылки

  • [sciencewatch.com/nobel Официальный сайт премии]
  • [sciencewatch.com/nobel/hall-citation-laureates Список вероятных лауреатов Нобелевской премии]

Отрывок, характеризующий Thomson Reuters Citation Laureates

– Какую это ты молитву читал? – спросил Пьер.
– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.


В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.
Платону Каратаеву должно было быть за пятьдесят лет, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал давнишним солдатом. Он сам не знал и никак не мог определить, сколько ему было лет; но зубы его, ярко белые и крепкие, которые все выкатывались своими двумя полукругами, когда он смеялся (что он часто делал), были все хороши и целы; ни одного седого волоса не было в его бороде и волосах, и все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенная неотразимая убедительность.
Физические силы его и поворотливость были таковы первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь. Каждый день утром а вечером он, ложась, говорил: «Положи, господи, камушком, подними калачиком»; поутру, вставая, всегда одинаково пожимая плечами, говорил: «Лег – свернулся, встал – встряхнулся». И действительно, стоило ему лечь, чтобы тотчас же заснуть камнем, и стоило встряхнуться, чтобы тотчас же, без секунды промедления, взяться за какое нибудь дело, как дети, вставши, берутся за игрушки. Он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, парил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Он пел песни, не так, как поют песенники, знающие, что их слушают, но пел, как поют птицы, очевидно, потому, что звуки эти ему было так же необходимо издавать, как необходимо бывает потянуться или расходиться; и звуки эти всегда бывали тонкие, нежные, почти женские, заунывные, и лицо его при этом бывало очень серьезно.
Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу.
– Солдат в отпуску – рубаха из порток, – говаривал он. Он неохотно говорил про свое солдатское время, хотя не жаловался, и часто повторял, что он всю службу ни разу бит не был. Когда он рассказывал, то преимущественно рассказывал из своих старых и, видимо, дорогих ему воспоминаний «христианского», как он выговаривал, крестьянского быта. Поговорки, которые наполняли его речь, не были те, большей частью неприличные и бойкие поговорки, которые говорят солдаты, но это были те народные изречения, которые кажутся столь незначительными, взятые отдельно, и которые получают вдруг значение глубокой мудрости, когда они сказаны кстати.
Часто он говорил совершенно противоположное тому, что он говорил прежде, но и то и другое было справедливо. Он любил говорить и говорил хорошо, украшая свою речь ласкательными и пословицами, которые, Пьеру казалось, он сам выдумывал; но главная прелесть его рассказов состояла в том, что в его речи события самые простые, иногда те самые, которые, не замечая их, видел Пьер, получали характер торжественного благообразия. Он любил слушать сказки, которые рассказывал по вечерам (всё одни и те же) один солдат, но больше всего он любил слушать рассказы о настоящей жизни. Он радостно улыбался, слушая такие рассказы, вставляя слова и делая вопросы, клонившиеся к тому, чтобы уяснить себе благообразие того, что ему рассказывали. Привязанностей, дружбы, любви, как понимал их Пьер, Каратаев не имел никаких; но он любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком – не с известным каким нибудь человеком, а с теми людьми, которые были перед его глазами. Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на всю свою ласковую нежность к нему (которою он невольно отдавал должное духовной жизни Пьера), ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним. И Пьер то же чувство начинал испытывать к Каратаеву.
Платон Каратаев был для всех остальных пленных самым обыкновенным солдатом; его звали соколик или Платоша, добродушно трунили над ним, посылали его за посылками. Но для Пьера, каким он представился в первую ночь, непостижимым, круглым и вечным олицетворением духа простоты и правды, таким он и остался навсегда.
Платон Каратаев ничего не знал наизусть, кроме своей молитвы. Когда он говорил свои речи, он, начиная их, казалось, не знал, чем он их кончит.
Когда Пьер, иногда пораженный смыслом его речи, просил повторить сказанное, Платон не мог вспомнить того, что он сказал минуту тому назад, – так же, как он никак не мог словами сказать Пьеру свою любимую песню. Там было: «родимая, березанька и тошненько мне», но на словах не выходило никакого смысла. Он не понимал и не мог понять значения слов, отдельно взятых из речи. Каждое слово его и каждое действие было проявлением неизвестной ему деятельности, которая была его жизнь. Но жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал. Его слова и действия выливались из него так же равномерно, необходимо и непосредственно, как запах отделяется от цветка. Он не мог понять ни цены, ни значения отдельно взятого действия или слова.


Получив от Николая известие о том, что брат ее находится с Ростовыми, в Ярославле, княжна Марья, несмотря на отговариванья тетки, тотчас же собралась ехать, и не только одна, но с племянником. Трудно ли, нетрудно, возможно или невозможно это было, она не спрашивала и не хотела знать: ее обязанность была не только самой быть подле, может быть, умирающего брата, но и сделать все возможное для того, чтобы привезти ему сына, и она поднялась ехать. Если князь Андрей сам не уведомлял ее, то княжна Марья объясняла ото или тем, что он был слишком слаб, чтобы писать, или тем, что он считал для нее и для своего сына этот длинный переезд слишком трудным и опасным.
В несколько дней княжна Марья собралась в дорогу. Экипажи ее состояли из огромной княжеской кареты, в которой она приехала в Воронеж, брички и повозки. С ней ехали m lle Bourienne, Николушка с гувернером, старая няня, три девушки, Тихон, молодой лакей и гайдук, которого тетка отпустила с нею.
Ехать обыкновенным путем на Москву нельзя было и думать, и потому окольный путь, который должна была сделать княжна Марья: на Липецк, Рязань, Владимир, Шую, был очень длинен, по неимению везде почтовых лошадей, очень труден и около Рязани, где, как говорили, показывались французы, даже опасен.
Во время этого трудного путешествия m lle Bourienne, Десаль и прислуга княжны Марьи были удивлены ее твердостью духа и деятельностью. Она позже всех ложилась, раньше всех вставала, и никакие затруднения не могли остановить ее. Благодаря ее деятельности и энергии, возбуждавшим ее спутников, к концу второй недели они подъезжали к Ярославлю.
В последнее время своего пребывания в Воронеже княжна Марья испытала лучшее счастье в своей жизни. Любовь ее к Ростову уже не мучила, не волновала ее. Любовь эта наполняла всю ее душу, сделалась нераздельною частью ее самой, и она не боролась более против нее. В последнее время княжна Марья убедилась, – хотя она никогда ясно словами определенно не говорила себе этого, – убедилась, что она была любима и любила. В этом она убедилась в последнее свое свидание с Николаем, когда он приехал ей объявить о том, что ее брат был с Ростовыми. Николай ни одним словом не намекнул на то, что теперь (в случае выздоровления князя Андрея) прежние отношения между ним и Наташей могли возобновиться, но княжна Марья видела по его лицу, что он знал и думал это. И, несмотря на то, его отношения к ней – осторожные, нежные и любовные – не только не изменились, но он, казалось, радовался тому, что теперь родство между ним и княжной Марьей позволяло ему свободнее выражать ей свою дружбу любовь, как иногда думала княжна Марья. Княжна Марья знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и чувствовала, что она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении.