Асмат

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Асмат
Численность и ареал

Всего: около 70 000
Индонезия: регион Асмат, провинция Папуа

Язык

Асмат (язык) пять диалектов: береговой [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=asc], йаусакор [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=asy], центральный [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=cns], северный [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=nks], ситак [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=txt]

Религия

местные верования, католицизм

Входит в

папуасы

Асмат — папуасский народ, проживающий в одноимённом регионе провинции Папуа в Индонезии. Населяет юго-западное побережье острова Новая Гвинея, занимая территорию приблизительно 19 000 квадратных километров. Район обитания асматов расположен в пределах национального парка Лоренц, охраняемого ЮНЕСКО. Численность народа оценивается примерно в 70 000. Асматы известны своей техникой резьбы по дереву, их изделия высоко ценятся среди коллекционеров. Термин «Асмат» используется при определении самого народа и региона, который они населяют.





Культура и сущность

Природа явилась ведущим фактором, повлиявшим на асматов, поскольку их культура и образ жизни сильно зависят от природных ресурсов, добываемых в лесах, реках и морях. Асматы в основном живут за счёт добываемого из пальм саго крахмала, рыбы, лесной дичи и других видов животных и растений, которых можно встретить на острове. Из-за ежедневного наводнения, которое происходит во многих районах, жилища асматов обычно строятся на два или больше метров выше уровня земли, приподнятые на деревянных балках. В некоторых островных регионах аборигены жили в домиках на деревьях, иногда расположенных в 25 метрах от земли. Асматы всегда предавали большое значение почитанию предков, особенно почитали воинов. В знак уважения предков папуасы искусно вырезают из дерева настоящие произведения искусства. Много таких экспонатов собраны в музеях всего мира, среди которых самые известные — из собрания Майкла К. Рокефеллера в музее Метрополитен в Нью-Йорке.

В прошлом среди большинства мужчин была распространена полигамия (многоженство), мужчины женились на нескольких женщинах. Часто они должны были жениться на жене умершего родственника, в противном случае женщина с детьми оставались без защиты и средств к существованию. Согласно некоторым источникам, большинство мужчин асматов имели длительные ритуальные сексуальные/дружеские отношения с другими мужчинами (мбаи). О системе мбаи также известно, что мужские пары делили между собой жен, что получило название «papitsj». Вероятно, миссионерское влияние в прошлые десятилетия снизило число таких явлений, как «мбаи» и «papitsj».

Язык и этнические подгруппы

Лингвистическая классификация родного языка (ов) народов асмат несколько проблематична, но вообще характеризуется как подгруппа языковой семьи Новой Гвинеи. Некоторые племена, которые говорят на языках лингвистической семьи асмат и живут поблизости от них (например, Каморо и Семпан), являются этнически отличными от асмат. Языковую группу асмат можно представить в виде своего рода «зонта», от которого отходят ещё 12 этнических подгрупп с общими лингвистическими и культурными чертами и немного идентичными. Эти двенадцать групп асмат включают следующие языковые подгруппы: джоират, эмари дукур, бисмам, бекембуб, симаи, кенекап, унир сиран, унир импак, сафан, араматак, брас и юпмаккаин (Joirat, Emari Ducur, Bismam, Becembub, Simai, Kenekap, Unir Siran, Unir Epmak, Safan, Aramatak, Bras и Yupmakcain). В свою очередь, эти группы говорят ещё на пяти диалектах (береговой асмат, йаусакор асмат, центральный асмат, северный асмат, ситак). Но в основном они идентичны и скорее всего относятся к языковой группе асмат.

История

До 1950-х удаленное местоположение племени асмат изолировало их от других народов. Только в середине ХХ столетия они начали контактировать с другими народами. Первоначально асмат имели репутацию охотников за головами и каннибалов и их предпочитали не тревожить.

Впервые исследователи увидели аборигенов с палубы корабля голландского торговца Яна Карстенца в 1623 году. Фактически первыми, кто высадился на берег асмат, были капитан Джеймс Кук и его команда (недалеко от современной деревни Пиримапун) 3 сентября 1770 года. Согласно журналам Кука, небольшой отряд с корабля «HM Endeavour» столкнулся с группой воинов асмат; чувствуя угрозу, исследователи быстро отступили. В 1826 другой голландский исследователь Колфф бросил якорь в приблизительно той же самой области, где высаживалась команда капитана Кука. Когда воины асмат начали пугать посетителей громкими шумами и взрывами белого порошка, команда Колффа приняла решение уйти. Голландцы, которые получили суверенитет над западной половиной острова в 1793, не занимались исследованиями до начала 1900-х, когда они установили правительственный пост в Мерауке на юго-востоке. Оттуда были отправлены несколько экспедиций с целью достижения центральной горной цепи. Они прошли через земли асматов и собрали некоторые зоологические экземпляры и экспонаты. Позже они были привезены в Европу, где вызвали большой интерес и, вероятно, повлияли на творчество западных художников-модернистов и сюрреалистов, таких как Анри Матисс, Марк Шагал и Пабло Пикассо.

Первый колониальный пост на землях папуасов был установлен в 1938 в селении Агатс. Эта маленькая застава была закрыта в 1942 из-за начала Второй мировой войны. После войны здесь вёл свою деятельность голландский миссионер Г. Зегваард. В 1953 году Зегваард вновь установил пост в Агатс, который должен был стать правительственным штабом и основой для римско-католических миссионеров. После этого началось активное изучение народа асмат. Католическим миссионерам, многие из которых имели учёные степени в области антропологии, удалось убедить аборигенов прекратить людоедство и охоту за головами, одновременно поощряя проведение других культовых мероприятий (племенных церемоний), которые были включены в адаптированную католическую литургию. Асмат стал стартовым пунктом трудной объединённой французско-голландской экспедиции с юга к северному побережью Новой Гвинеи в 1958—1959, позже записки команды об экспедиции послужили основой для написания книги и сценария к документальному фильму «Между небом и землей», который получил «Оскар» в 1961.

В ноябре 1961 года 23-летний Майкл К. Рокефеллер, сын Нельсона Рокефеллера, исчез в землях папуасов, когда его лодка опрокинулась во время экспедиции.

В 1962 индонезийское правительство сменило администрацию западной Новой Гвинеи.

После короткого периода под новой индонезийской администрацией с 1964 до 1968, в которой культурным церемониям народов Асмат официально препятствовали, местный епископ Альфонс Соуода способствовал возрождению резьбы по дереву и других культовых ремесел, которые существуют и по сей день. Церковь усилиями священников Тобиаса Шнеебаума и Урсулы Конрад создала «Музей Культуры народов асмат (AMCP)» в местном городе Агатс в 1973. Он был основан с тем, чтобы поддерживать местные культурные традиции. Каждый год в начале октября церковь спонсирует соревнования и аукцион по изделиям из дерева, чтобы наградить лучших резчиков.

Современность

В наши дни папуасы асмат по-прежнему живут достаточно изолированно, а их самые важные культурные традиции все ещё сильны, хотя сложно отрицать влияние внешнего мира за последние десятилетия. Некоторые асматы получили высшее образование в Индонезии и Европе. Администрация региона стремится внедрить новые знания в сфере здравоохранения, коммуникаций и образования, при этом сохраняя исконные культурные традиции. Сейчас на острове заготавливается много леса и рыбы. В 2000 году папуасы асмат создали организацию Lembaga Musyawarah Adat Asmat (LMAA), которая представляет собой гражданскую организацию, отстаивающую интересы этого народа. LMAA сотрудничает с другими организациями и учредила отдельные традиционные подсоветы, в числе которых ФАР (Forum Adat Rumpun). В 2004 этот регион стал отдельной административной единицей или так называемым Кабупатен. Главой местного органа власти был избран Юфен Биакэй, бывший директор AMCP и нынешний председатель LMAA.

Напишите отзыв о статье "Асмат"

Литература

  • Schneebaum, Tobias. (1988). Where the Spirits Dwell. Grove Press.

Ссылки

  • [www.adventureindonesia.com/asmat.htm Страница о асмат на сайте Adventure Indonesia] (англ.)
  • [www.metmuseum.org/toah/hd/asma/hd_asma.htm Asmat Art in the Michael C. Rockefeller Collection at the Metropolitan Museum of Art]
  • [www.asmat-art.com Asmat Art Gallery]
  • [www.asmat.org American Museum of Asmat Art]
  • [www.indopacific.org/asmat.asp Asmat Program, Indo-Pacific Conservation Alliance]
  • [www.vokrugsveta.ru/vs/article/2169/ Затерянные в болотах. Часть I (Отрывок из книги известного датского писателя-путешественника А.Фальк-Рённе, посвященной жизни и быту племен самых недоступных мест Новой Гвинеи)]
  • [www.worldphotostour.com/gallery.php?k=25&s=6&page=1 Фотографии Асматов]
  • [www.worldphotostour.com/video.php?k=25&s=6 Видео: песни, танцы, искусство Асматов]
  • [www.disappearing-world.com/?page_id=572 Экспедиции Олега Алиева к Асматам, фотографии, видео]

Отрывок, характеризующий Асмат

– Ну, что пугать их! – сказала Пелагея Даниловна.
– Мамаша, ведь вы сами гадали… – сказала дочь.
– А как это в амбаре гадают? – спросила Соня.
– Да вот хоть бы теперь, пойдут к амбару, да и слушают. Что услышите: заколачивает, стучит – дурно, а пересыпает хлеб – это к добру; а то бывает…
– Мама расскажите, что с вами было в амбаре?
Пелагея Даниловна улыбнулась.
– Да что, я уж забыла… – сказала она. – Ведь вы никто не пойдете?
– Нет, я пойду; Пепагея Даниловна, пустите меня, я пойду, – сказала Соня.
– Ну что ж, коли не боишься.
– Луиза Ивановна, можно мне? – спросила Соня.
Играли ли в колечко, в веревочку или рублик, разговаривали ли, как теперь, Николай не отходил от Сони и совсем новыми глазами смотрел на нее. Ему казалось, что он нынче только в первый раз, благодаря этим пробочным усам, вполне узнал ее. Соня действительно этот вечер была весела, оживлена и хороша, какой никогда еще не видал ее Николай.
«Так вот она какая, а я то дурак!» думал он, глядя на ее блестящие глаза и счастливую, восторженную, из под усов делающую ямочки на щеках, улыбку, которой он не видал прежде.
– Я ничего не боюсь, – сказала Соня. – Можно сейчас? – Она встала. Соне рассказали, где амбар, как ей молча стоять и слушать, и подали ей шубку. Она накинула ее себе на голову и взглянула на Николая.
«Что за прелесть эта девочка!» подумал он. «И об чем я думал до сих пор!»
Соня вышла в коридор, чтобы итти в амбар. Николай поспешно пошел на парадное крыльцо, говоря, что ему жарко. Действительно в доме было душно от столпившегося народа.
На дворе был тот же неподвижный холод, тот же месяц, только было еще светлее. Свет был так силен и звезд на снеге было так много, что на небо не хотелось смотреть, и настоящих звезд было незаметно. На небе было черно и скучно, на земле было весело.
«Дурак я, дурак! Чего ждал до сих пор?» подумал Николай и, сбежав на крыльцо, он обошел угол дома по той тропинке, которая вела к заднему крыльцу. Он знал, что здесь пойдет Соня. На половине дороги стояли сложенные сажени дров, на них был снег, от них падала тень; через них и с боку их, переплетаясь, падали тени старых голых лип на снег и дорожку. Дорожка вела к амбару. Рубленная стена амбара и крыша, покрытая снегом, как высеченная из какого то драгоценного камня, блестели в месячном свете. В саду треснуло дерево, и опять всё совершенно затихло. Грудь, казалось, дышала не воздухом, а какой то вечно молодой силой и радостью.
С девичьего крыльца застучали ноги по ступенькам, скрыпнуло звонко на последней, на которую был нанесен снег, и голос старой девушки сказал:
– Прямо, прямо, вот по дорожке, барышня. Только не оглядываться.
– Я не боюсь, – отвечал голос Сони, и по дорожке, по направлению к Николаю, завизжали, засвистели в тоненьких башмачках ножки Сони.
Соня шла закутавшись в шубку. Она была уже в двух шагах, когда увидала его; она увидала его тоже не таким, каким она знала и какого всегда немножко боялась. Он был в женском платье со спутанными волосами и с счастливой и новой для Сони улыбкой. Соня быстро подбежала к нему.
«Совсем другая, и всё та же», думал Николай, глядя на ее лицо, всё освещенное лунным светом. Он продел руки под шубку, прикрывавшую ее голову, обнял, прижал к себе и поцеловал в губы, над которыми были усы и от которых пахло жженой пробкой. Соня в самую середину губ поцеловала его и, выпростав маленькие руки, с обеих сторон взяла его за щеки.
– Соня!… Nicolas!… – только сказали они. Они подбежали к амбару и вернулись назад каждый с своего крыльца.


Когда все поехали назад от Пелагеи Даниловны, Наташа, всегда всё видевшая и замечавшая, устроила так размещение, что Луиза Ивановна и она сели в сани с Диммлером, а Соня села с Николаем и девушками.
Николай, уже не перегоняясь, ровно ехал в обратный путь, и всё вглядываясь в этом странном, лунном свете в Соню, отыскивал при этом всё переменяющем свете, из под бровей и усов свою ту прежнюю и теперешнюю Соню, с которой он решил уже никогда не разлучаться. Он вглядывался, и когда узнавал всё ту же и другую и вспоминал, слышав этот запах пробки, смешанный с чувством поцелуя, он полной грудью вдыхал в себя морозный воздух и, глядя на уходящую землю и блестящее небо, он чувствовал себя опять в волшебном царстве.
– Соня, тебе хорошо? – изредка спрашивал он.
– Да, – отвечала Соня. – А тебе ?
На середине дороги Николай дал подержать лошадей кучеру, на минутку подбежал к саням Наташи и стал на отвод.
– Наташа, – сказал он ей шопотом по французски, – знаешь, я решился насчет Сони.
– Ты ей сказал? – спросила Наташа, вся вдруг просияв от радости.
– Ах, какая ты странная с этими усами и бровями, Наташа! Ты рада?
– Я так рада, так рада! Я уж сердилась на тебя. Я тебе не говорила, но ты дурно с ней поступал. Это такое сердце, Nicolas. Как я рада! Я бываю гадкая, но мне совестно было быть одной счастливой без Сони, – продолжала Наташа. – Теперь я так рада, ну, беги к ней.
– Нет, постой, ах какая ты смешная! – сказал Николай, всё всматриваясь в нее, и в сестре тоже находя что то новое, необыкновенное и обворожительно нежное, чего он прежде не видал в ней. – Наташа, что то волшебное. А?
– Да, – отвечала она, – ты прекрасно сделал.
«Если б я прежде видел ее такою, какою она теперь, – думал Николай, – я бы давно спросил, что сделать и сделал бы всё, что бы она ни велела, и всё бы было хорошо».
– Так ты рада, и я хорошо сделал?
– Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это. Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить? Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
– Так хорошо? – сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтобы узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
Приехав домой и рассказав матери о том, как они провели время у Мелюковых, барышни ушли к себе. Раздевшись, но не стирая пробочных усов, они долго сидели, разговаривая о своем счастьи. Они говорили о том, как они будут жить замужем, как их мужья будут дружны и как они будут счастливы.
На Наташином столе стояли еще с вечера приготовленные Дуняшей зеркала. – Только когда всё это будет? Я боюсь, что никогда… Это было бы слишком хорошо! – сказала Наташа вставая и подходя к зеркалам.
– Садись, Наташа, может быть ты увидишь его, – сказала Соня. Наташа зажгла свечи и села. – Какого то с усами вижу, – сказала Наташа, видевшая свое лицо.
– Не надо смеяться, барышня, – сказала Дуняша.
Наташа нашла с помощью Сони и горничной положение зеркалу; лицо ее приняло серьезное выражение, и она замолкла. Долго она сидела, глядя на ряд уходящих свечей в зеркалах, предполагая (соображаясь с слышанными рассказами) то, что она увидит гроб, то, что увидит его, князя Андрея, в этом последнем, сливающемся, смутном квадрате. Но как ни готова она была принять малейшее пятно за образ человека или гроба, она ничего не видала. Она часто стала мигать и отошла от зеркала.
– Отчего другие видят, а я ничего не вижу? – сказала она. – Ну садись ты, Соня; нынче непременно тебе надо, – сказала она. – Только за меня… Мне так страшно нынче!
Соня села за зеркало, устроила положение, и стала смотреть.
– Вот Софья Александровна непременно увидят, – шопотом сказала Дуняша; – а вы всё смеетесь.
Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.