Кузнецов, Анатолий Борисович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Анатолий Кузнецов
Место смерти:

Москва, Россия

Профессия:

актёр

Награды:

Анато́лий Бори́сович Кузнецо́в (31 декабря 1930, Москва — 7 марта 2014, там же) — советский и российский актёр театра и кино, народный артист РСФСР (1979).





Биография

Родился в семье певца Бориса Сергеевича Кузнецова. Мать — Кузнецова Евдокия (Дина) Давыдовна. Учился на вокальном отделении музыкального училища им. М. М. Ипполитова-Иванова. В 1951 году перешёл в Школу-студию им. В. И. Немировича-Данченко при МХАТ, которую окончил в 1955 году (курс А. М. Карева).

Впервые на экране Анатолий Кузнецов появился, будучи студентом третьего курса — в фильме «Опасные тропы» он сыграл молодого учёного Николая Жёлудева. С 1958 года он — актёр Театра-студии киноактёра[1].

Анатолий Кузнецов стал активно сниматься в кино во второй половине 1950-х годов — в течение нескольких лет сыграл в таких фильмах, как «Гость с Кубани», «За витриной универмага», «К Чёрному морю», «Повесть о молодожёнах» и др.

Роль красноармейца Фёдора Сухова, прославившая актёра, была сыграна им в 1969 году в фильме Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни». Примечательно, что попал на эту роль Кузнецов не сразу: уже пройдя все пробы, он упал и сломал ногу, после чего роль передали Георгию Юматову. Однако тот, выпив, в ходе съёмок устроил драку, в которой ему разбили лицо; тогда режиссёр фильма выслал Кузнецову телеграмму с просьбой вернуться на роль[2].

Фильм завоевал у зрителей огромную популярность, а красноармеец Фёдор Сухов в исполнении Анатолия Кузнецова стал в Советском Союзе культовой фигурой[2][3].

Позже сыграл камео своего легендарного персонажа в кинокомедии «Приключения Петрова и Васечкина».

Всего за свою карьеру Кузнецов сыграл более 100 ролей в кино, в том числе — в таких картинах, как «Друг мой, Колька!», «Освобождение», «Горячий снег», «Битва за Москву», «На углу, у Патриарших», «Участок», «Турецкий гамбит», «Мосгаз».

Участвовал в программе «Белый попугай».

Скончался 7 марта 2014 года в Москве[4]. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Личная жизнь

Вдова — Александра Анатольевна Ляпидевская, дочь легендарного полярного летчика, Героя Советского Союза № 1 А. В. Ляпидевского. Кузнецов познакомился с ней ещё в студенческие годы, будучи в гостях у сокурсницы Галины Волчек. Брак оказался долговечным, супруги жили дружно и очень любили друг друга. В 1974 году у них родилась дочь Ирина[2][1].

Анатолий Борисович является двоюродным братом актёра Михаила Артемьевича Кузнецова[1].

Признание и награды

Фильмография

  1. 1954 — Опасные тропы — Василий Жёлудев
  2. 1955 — Гость с Кубани — Коля Воробцов
  3. 1955 — За витриной универмага — влюблённый лейтенант милиции
  4. 1956 — Путешествие в молодость — В. А. Петров, инженер
  5. 1957 — Случай на шахте восемь — Володя Батанин
  6. 1957 — К Чёрному морю — Николай Кукушкин
  7. 1958 — На дорогах войны — военный кинооператор Владимир Сушков
  8. 1959 — Повесть о молодожёнах — Володя Солодухин
  9. 1959 — Фуртуна (Албания, СССР) — майор Андреев
  10. 1960 — Ждите писем — шофёр Лёнька Незванный
  11. 1960 — Яша Топорков
  12. 1960 — Айна
  13. 1961 — Друг мой, Колька! — пионервожатый Сергей Руденко
  14. 1961 — Музыка Верди
  15. 1962 — Остров Ольховый — Сергей Петрович Березин
  16. 1962 — Как я был самостоятельным — Виктор Журавлёв
  17. 1963 — Утренние поезда — Павел
  18. 1964 — Дайте жалобную книгу — Иван Ильич Кондаков
  19. 1965 — Пакет — комиссар красного отряда Белопольский
  20. 1965 — Совесть — Мартьянов
  21. 1967 — Бабье царство — Жан Петриченков
  22. 1967 — Весна на Одере — майор Лубенцов
  23. 1968 — Встречи на рассвете — парторг Сергей Сергеевич Волков
  24. 1968 — Освобождение — командир авиаполка Георгий Нефёдович Захаров
  25. 1969 — Белое солнце пустыни — красноармеец Фёдор Сухов
  26. 1970 — На пути к Ленину — секретарь укома
  27. 1970 — Мой нулевой час (нем. Meine Stunde Null, СССР, ГДР) — старший лейтенант Горнин
  28. 1971 — Украденный поезд (Болгария) — генерал Пётр Петрович
  29. 1971 — Возвращение катера — Рощин
  30. 1971 — Люди на Ниле (СССР, Египет) — переводчик
  31. 1972 — Горячий снег — дивизионный комиссар Виталий Исаевич Веснин
  32. 1973 — И на Тихом океане… — руководитель подполья, большевик, Илья Герасимович Пеклеванов
  33. 1973 — Как песня (Болгария) — русский офицер
  34. 1973 — Жизнь на грешной земле — Павел Демидов
  35. 1976 — Жить по-своему — Василий Балышев
  36. 1976 — Единственная дорога (СССР, Югославия) — Сергеев
  37. 1976 — По секрету всему свету — лесничий
  38. 1976 — Братушка (СССР, Болгария) — Алесь Казанок
  39. 1976 — Один сребреник (Чехословакия) — Лацо Татар
  40. 1977 — Право первой подписи — замминистра Савельев
  41. 1977 — Хомут для Маркиза — Игнат Костыря, отец Родиона
  42. 1977 — Инкогнито из Петербурга — Аммос Фёдорович Ляпкин-Тяпкин, судья
  43. 1977 — В зоне особого внимания — начальник контрразведки «Северных» майор Геннадий Семёнович Морошкин
  44. 1977 — Птицы на снегу — отец
  45. 1978 — Последний шанс — директор ПТУ Кирилл Дмитриевич
  46. 1978 — Голубка — Рябинин
  47. 1978 — Дети как дети — Сергей Андреевич Колобов
  48. 1979 — Вторая весна — Михаил Иванович Нестеров
  49. 1979 — Родное дело — Грачёв
  50. 1980 — Гордубал (ЧССР) — Юрай Гордубал
  51. 1980 — Частное лицо — полковник милиции Евгений Александрович Лукьянов
  52. 1981 — Школа — Чубук
  53. 1981 — Полоса везения (киноальманах «Молодость», выпуск № 5) — заместитель директора института
  54. 1981 — Ответный ход — подполковник Морошкин
  55. 1981 — Его отпуск — бригадир наладчиков Александр Макарыч Кораблёв
  56. 1982 — Случай в квадрате 36-80 — генерал-майор авиации Георгий Васильевич Павлов
  57. 1983 — Комета — сторож Василий Петрович Кучкин
  58. 1983 — Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные — Красноармеец Сухов
  59. 1983 — Высокая проба — начальник литейного цеха Сергей Ильин
  60. 1984 — Медный ангел — Иван Петрович Курмаев, советский инженер
  61. 1984 — Песочные часы — Степан Гребенцов
  62. 1984 — Репортаж с линии огня — член Военного совета
  63. 1985 — На том берегу свобода (Болгария, Чехословакия) — командир партизанского отряда Алексей Максимович Смирнов
  64. 1985 — Битва за Москву — офицер 172-й стрелковой дивизии (нет в титрах)
  65. 1985 — Пять минут страха — полковник милиции Игорь Васильевич Корнилов
  66. 1985 — Берега в тумане (СССР, Болгария) — полковник Сергей Егорьев
  67. 1986 — Была не была — Юрий, дядя Серова
  68. 1987 — Без солнца — Михаил Иванович Костылёв, содержатель ночлежки
  69. 1988 — Радости земные — Василий Лемехов в зрелом возрасте
  70. 1989 — Шакалы — депутат
  71. 1990 — Русская рулетка — Фёдор Андреевич
  72. 1990 — Система «Ниппель» — Лазарь Фомич Бамбук
  73. 1990 — Динозавры XX века — следователь, полковник Крючков
  74. 1991 — Гений — Валентин Смирнов, отец Насти
  75. 1991 — Летучий голландец — директор ресторана Матвей Фомич
  76. 1992 — Ключ — следователь Николай Петрович Яценко
  77. 1992 — Трактористы 2 — председатель колхоза Кирилл Петрович
  78. 1993 — Раскол — министр Плеве
  79. 1993 — Стамбульский транзит — Николай Евгеьевич
  80. 1993 — Уснувший пассажир — Александр Иванович Смирнов, следователь по особо важным делам
  81. 1995 — За что? (польск. Zа со?; Россия, Польша) — Иван Гаврилович, комендант
  82. 1995 — На углу, у Патриарших — подполковник Виталий Петрович Беляков
  83. 1995 — Ширли-мырли — батюшка
  84. 1998 — Райское яблочко — Игорь Игоревич
  85. 2001 — Остановка по требованию 2 — Виталий Маркович
  86. 2002 — Раскалённая суббота — олигарх Борис Семёнович
  87. 2002 — Кодекс чести — генерал-лейтенант в отставке Лазарев
  88. 2003 — Участок — Стасов
  89. 2003 — Операция «Цвет нации» — генерал
  90. 2004 — Кавалеры Морской Звезды — адмирал Говорков
  91. 2004 — Евлампия Романова 2 — Олег Рябов, генерал в отставке
  92. 2004 — Богатство — приамурский генерал-губернатор Андреев
  93. 2005 — Турецкий гамбит — генерал Ганецкий
  94. 2006 — Никто не знает про секс — дед Егора
  95. 2006 — Заколдованный участок — Стасов-старший
  96. 2006 — Последний приказ генерала — Георгий Данилович Платонов, генерал в отставке
  97. 2006 — День Победы — Андрей Николенко в старости
  98. 2008 — Трое с площади Карронад — Игорь Борисович, директор «Винджаммера»
  99. 2008 — Беркут
  100. 2008 — Пуля-дура: Возвращение агента — пожилой москвич
  101. 2009 — И была война — Клепиков
  102. 2011 — Аферистка — Глеб Крылов
  103. 2011 — Немец — Сергей Сергеевич Тихонов, ветеран спецслужб
  104. 2012 — Мосгаз — Анатолий Тимофеев, генерал в отставке
  105. 2014 — Палач

Озвучивание мультфильмов

Озвучание фильмов

Напишите отзыв о статье "Кузнецов, Анатолий Борисович"

Примечания

  1. 1 2 3 [ria.ru/spravka/20101231/311533231.html Анатолий Борисович Кузнецов. Биографическая справка]. РИА Новости (31 декабря 2010). Проверено 9 марта 2014.
  2. 1 2 3 Оберемко, Валентина.  [www.aif.ru/culture/person/akter_ne_odnoy_roli_zhiznennyy_put_anatoliya_kuznecova «Ох уж этот Сухов!» 7 марта на 84-м году жизни скончался Анатолий Кузнецов] // Аргументы и факты. — 2014. — № 11 (1740) за 12 марта. — С. 63.  (Проверено 3 мая 2016)
  3. [ekogradmoscow.ru/tsivilizatsija-vek-xxi/tovarishchu-sukhovu-otkryli-pamyatnik-v-moskve Товарищу Сухову открыли памятник в Москве. Журнал «ЭкоГрад»]
  4. [lenta.ru/news/2014/03/09/suhov/ Скончался актер Анатолий Кузнецов], Lenta.ru (9 марта 2014). Проверено 9 марта 2014.
  5. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1100634 Указ Президента РФ от 6 июня 1998 г. N 656 «О присуждении Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства 1997 года»]
  6. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1159225 Указ Президента Российской Федерации от 12 июля 1996 года № 1026 «О награждении государственными наградами Российской Федерации.»]
  7. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?672882 Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 2000 года № 2113 «О награждении орденом „За заслуги перед Отечеством“ IV степени Кузнецова А. Б.»]
  8. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1538489 Указ Президента Российской Федерации от 30 декабря 2010 года № 1649 «О награждении государственными наградами Российской Федерации.»]

Литература

Ссылки

  • [www.zwezda.ru/kuznecov_a.html Интервью] в «Звёздном журнале»

Отрывок, характеризующий Кузнецов, Анатолий Борисович

– Да, – отвечала Соня. – А тебе ?
На середине дороги Николай дал подержать лошадей кучеру, на минутку подбежал к саням Наташи и стал на отвод.
– Наташа, – сказал он ей шопотом по французски, – знаешь, я решился насчет Сони.
– Ты ей сказал? – спросила Наташа, вся вдруг просияв от радости.
– Ах, какая ты странная с этими усами и бровями, Наташа! Ты рада?
– Я так рада, так рада! Я уж сердилась на тебя. Я тебе не говорила, но ты дурно с ней поступал. Это такое сердце, Nicolas. Как я рада! Я бываю гадкая, но мне совестно было быть одной счастливой без Сони, – продолжала Наташа. – Теперь я так рада, ну, беги к ней.
– Нет, постой, ах какая ты смешная! – сказал Николай, всё всматриваясь в нее, и в сестре тоже находя что то новое, необыкновенное и обворожительно нежное, чего он прежде не видал в ней. – Наташа, что то волшебное. А?
– Да, – отвечала она, – ты прекрасно сделал.
«Если б я прежде видел ее такою, какою она теперь, – думал Николай, – я бы давно спросил, что сделать и сделал бы всё, что бы она ни велела, и всё бы было хорошо».
– Так ты рада, и я хорошо сделал?
– Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это. Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить? Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
– Так хорошо? – сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтобы узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
Приехав домой и рассказав матери о том, как они провели время у Мелюковых, барышни ушли к себе. Раздевшись, но не стирая пробочных усов, они долго сидели, разговаривая о своем счастьи. Они говорили о том, как они будут жить замужем, как их мужья будут дружны и как они будут счастливы.
На Наташином столе стояли еще с вечера приготовленные Дуняшей зеркала. – Только когда всё это будет? Я боюсь, что никогда… Это было бы слишком хорошо! – сказала Наташа вставая и подходя к зеркалам.
– Садись, Наташа, может быть ты увидишь его, – сказала Соня. Наташа зажгла свечи и села. – Какого то с усами вижу, – сказала Наташа, видевшая свое лицо.
– Не надо смеяться, барышня, – сказала Дуняша.
Наташа нашла с помощью Сони и горничной положение зеркалу; лицо ее приняло серьезное выражение, и она замолкла. Долго она сидела, глядя на ряд уходящих свечей в зеркалах, предполагая (соображаясь с слышанными рассказами) то, что она увидит гроб, то, что увидит его, князя Андрея, в этом последнем, сливающемся, смутном квадрате. Но как ни готова она была принять малейшее пятно за образ человека или гроба, она ничего не видала. Она часто стала мигать и отошла от зеркала.
– Отчего другие видят, а я ничего не вижу? – сказала она. – Ну садись ты, Соня; нынче непременно тебе надо, – сказала она. – Только за меня… Мне так страшно нынче!
Соня села за зеркало, устроила положение, и стала смотреть.
– Вот Софья Александровна непременно увидят, – шопотом сказала Дуняша; – а вы всё смеетесь.
Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.
– Да, я его видела, – сказала она.
– Как же? Как же? Стоит или лежит?
– Нет, я видела… То ничего не было, вдруг вижу, что он лежит.
– Андрей лежит? Он болен? – испуганно остановившимися глазами глядя на подругу, спрашивала Наташа.
– Нет, напротив, – напротив, веселое лицо, и он обернулся ко мне, – и в ту минуту как она говорила, ей самой казалось, что она видела то, что говорила.
– Ну а потом, Соня?…
– Тут я не рассмотрела, что то синее и красное…
– Соня! когда он вернется? Когда я увижу его! Боже мой, как я боюсь за него и за себя, и за всё мне страшно… – заговорила Наташа, и не отвечая ни слова на утешения Сони, легла в постель и долго после того, как потушили свечу, с открытыми глазами, неподвижно лежала на постели и смотрела на морозный, лунный свет сквозь замерзшие окна.


Вскоре после святок Николай объявил матери о своей любви к Соне и о твердом решении жениться на ней. Графиня, давно замечавшая то, что происходило между Соней и Николаем, и ожидавшая этого объяснения, молча выслушала его слова и сказала сыну, что он может жениться на ком хочет; но что ни она, ни отец не дадут ему благословения на такой брак. В первый раз Николай почувствовал, что мать недовольна им, что несмотря на всю свою любовь к нему, она не уступит ему. Она, холодно и не глядя на сына, послала за мужем; и, когда он пришел, графиня хотела коротко и холодно в присутствии Николая сообщить ему в чем дело, но не выдержала: заплакала слезами досады и вышла из комнаты. Старый граф стал нерешительно усовещивать Николая и просить его отказаться от своего намерения. Николай отвечал, что он не может изменить своему слову, и отец, вздохнув и очевидно смущенный, весьма скоро перервал свою речь и пошел к графине. При всех столкновениях с сыном, графа не оставляло сознание своей виноватости перед ним за расстройство дел, и потому он не мог сердиться на сына за отказ жениться на богатой невесте и за выбор бесприданной Сони, – он только при этом случае живее вспоминал то, что, ежели бы дела не были расстроены, нельзя было для Николая желать лучшей жены, чем Соня; и что виновен в расстройстве дел только один он с своим Митенькой и с своими непреодолимыми привычками.
Отец с матерью больше не говорили об этом деле с сыном; но несколько дней после этого, графиня позвала к себе Соню и с жестокостью, которой не ожидали ни та, ни другая, графиня упрекала племянницу в заманивании сына и в неблагодарности. Соня, молча с опущенными глазами, слушала жестокие слова графини и не понимала, чего от нее требуют. Она всем готова была пожертвовать для своих благодетелей. Мысль о самопожертвовании была любимой ее мыслью; но в этом случае она не могла понять, кому и чем ей надо жертвовать. Она не могла не любить графиню и всю семью Ростовых, но и не могла не любить Николая и не знать, что его счастие зависело от этой любви. Она была молчалива и грустна, и не отвечала. Николай не мог, как ему казалось, перенести долее этого положения и пошел объясниться с матерью. Николай то умолял мать простить его и Соню и согласиться на их брак, то угрожал матери тем, что, ежели Соню будут преследовать, то он сейчас же женится на ней тайно.
Графиня с холодностью, которой никогда не видал сын, отвечала ему, что он совершеннолетний, что князь Андрей женится без согласия отца, и что он может то же сделать, но что никогда она не признает эту интригантку своей дочерью.
Взорванный словом интригантка , Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтобы она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит… Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.
– Николинька, ты говоришь пустяки, замолчи, замолчи! Я тебе говорю, замолчи!.. – почти кричала она, чтобы заглушить его голос.
– Мама, голубчик, это совсем не оттого… душечка моя, бедная, – обращалась она к матери, которая, чувствуя себя на краю разрыва, с ужасом смотрела на сына, но, вследствие упрямства и увлечения борьбы, не хотела и не могла сдаться.
– Николинька, я тебе растолкую, ты уйди – вы послушайте, мама голубушка, – говорила она матери.
Слова ее были бессмысленны; но они достигли того результата, к которому она стремилась.
Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за голову и вышел из комнаты.
Наташа взялась за дело примирения и довела его до того, что Николай получил обещание от матери в том, что Соню не будут притеснять, и сам дал обещание, что он ничего не предпримет тайно от родителей.
С твердым намерением, устроив в полку свои дела, выйти в отставку, приехать и жениться на Соне, Николай, грустный и серьезный, в разладе с родными, но как ему казалось, страстно влюбленный, в начале января уехал в полк.
После отъезда Николая в доме Ростовых стало грустнее чем когда нибудь. Графиня от душевного расстройства сделалась больна.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
Наташа, легко и даже весело переносившая первое время разлуки с своим женихом, теперь с каждым днем становилась взволнованнее и нетерпеливее. Мысль о том, что так, даром, ни для кого пропадает ее лучшее время, которое бы она употребила на любовь к нему, неотступно мучила ее. Письма его большей частью сердили ее. Ей оскорбительно было думать, что тогда как она живет только мыслью о нем, он живет настоящею жизнью, видит новые места, новых людей, которые для него интересны. Чем занимательнее были его письма, тем ей было досаднее. Ее же письма к нему не только не доставляли ей утешения, но представлялись скучной и фальшивой обязанностью. Она не умела писать, потому что не могла постигнуть возможности выразить в письме правдиво хоть одну тысячную долю того, что она привыкла выражать голосом, улыбкой и взглядом. Она писала ему классически однообразные, сухие письма, которым сама не приписывала никакого значения и в которых, по брульонам, графиня поправляла ей орфографические ошибки.
Здоровье графини все не поправлялось; но откладывать поездку в Москву уже не было возможности. Нужно было делать приданое, нужно было продать дом, и притом князя Андрея ждали сперва в Москву, где в эту зиму жил князь Николай Андреич, и Наташа была уверена, что он уже приехал.
Графиня осталась в деревне, а граф, взяв с собой Соню и Наташу, в конце января поехал в Москву.



Пьер после сватовства князя Андрея и Наташи, без всякой очевидной причины, вдруг почувствовал невозможность продолжать прежнюю жизнь. Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутренней работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, – вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него. Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями. И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру. Он перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание. Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву.
В Москве, как только он въехал в свой огромный дом с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал – проехав по городу – эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские балы и Московский Английский клуб, – он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.
Московское общество всё, начиная от старух до детей, как своего давно жданного гостя, которого место всегда было готово и не занято, – приняло Пьера. Для московского света, Пьер был самым милым, добрым, умным веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином. Кошелек его всегда был пуст, потому что открыт для всех.
Бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, школы, подписные обеды, кутежи, масоны, церкви, книги – никто и ничто не получало отказа, и ежели бы не два его друга, занявшие у него много денег и взявшие его под свою опеку, он бы всё роздал. В клубе не было ни обеда, ни вечера без него. Как только он приваливался на свое место на диване после двух бутылок Марго, его окружали, и завязывались толки, споры, шутки. Где ссорились, он – одной своей доброй улыбкой и кстати сказанной шуткой, мирил. Масонские столовые ложи были скучны и вялы, ежели его не было.
Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.