Хорватский совет обороны

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Хорватский совет обороны
(Хорватское вече обороны)

Шеврон солдат Хорватского совета обороны
Годы существования

8 апреля 1992октябрь 1995

Страна

Хорватская республика Герцег-Босна Хорватская республика Герцег-Босна

Подчинение

президент Хорватской республики Герцег-Босна

Тип

сухопутные войска

Включает в себя

пять оперативных зон, позднее пять корпусных регионов

Численность

34,8 тысяч человек (на февраль 1993)[1]; ок. 50 тысяч человек (с учётом милиции)[2]

Дислокация

Мостар (штаб-квартира)

Прозвище

ХСО, ХВО (хорв. HVO)

Цвета

коричневый

Марш

HVO nas vodi

Участие в

Боснийская война (Хорватско-боснийский конфликт)
Война в Хорватии

Знаки отличия
Командиры
Известные командиры

генерал-майор Миливой Петкович[3]
генерал-майор Слободан Праляк[3]
генерал-лейтенант Анте Росо[3]
генерал-майор Тихомир Блашкич[3]

Хорва́тский сове́т оборо́ны (хорв. Hrvatsko vijeće obrane), также известен как Хорва́тское ве́че оборо́ны (соответствующие сокращения ХСО и ХВО) — вооружённые формирования хорватов Боснии и Герцеговины, существовавшие во время Боснийской войны с 1992 по 1995 годы. Сформирован после распада Югославии 8 апреля 1992 года членами партии «Хорватское демократическое содружество». Представлял собой вооружённые силы Хорватской республики Герцег-Босна во время Боснийской войны и, как и Хорватские оборонительные силы, защищал интересы хорватов на территории бывшей Югославии. Получал большую поддержку от вооружённых сил Хорватии, считался одним из самых многочисленных и эффективных прохорватских воинских формирований на территории бывшей Югославии[4].





История

Образование

По версии историков, образование было обусловлено политикой президента Хорватии Франьо Туджмана, одного из самых ярых сторонников идеи «Великой Хорватии», стремившегося присоединить к Хорватии те боснийские земли, на которых проживало преимущественно хорватское население[5][6][7][8]. Впрочем, в Хорватии были и более радикальные националисты, желавшие восстановить Хорватию в границах марионеточного Независимого государства[9].

Летом 1991 года, уже во время распада Югославии, Хорватское демократическое содружество начало создавать полувоенные формирования на территории БиГ. Политическое и военное руководство Хорватии прилагали значительные усилия для создания армии боснийских хорватов. Благодаря этому Хорватский Совет Обороны был сформирован в краткий срок и встретил начало боевых действий с уже налаженной структурой[10][4]. По данным хорватского историка Давора Марьяна, поставки оружия из Хорватии в БиГ начались уже в 1991 году. Первоначально оно попадало только в подразделения боснийских хорватов, но после начала широкомасштабных боевых действий поставки оружия начались и для армии боснийских мусульман. Помимо оружия и военного снаряжения, весной 1992 года хорватские солдаты начали пополнять отряды боснийских хорватов. В частности, по решению главного инспектора ВС Хорватии генерала Мартина Шпегеля, в БиГ посылались военнослужащие из частей Оперативной зоны «Риека»[11].

Хорватский совет обороны официально был образован 8 апреля 1992 года как боснийско-хорватская организация, целью которой была координация действий хорватских и боснийских воинских формирований[12][3]. 15 мая де-юре были образованы первые военные части ХВО, хотя департамент обороны, Главный штаб, военная полиция, администрация и главная база логистики в Груде были образованы ещё ранее[12].

Участие в войнах

Противниками ХВО в годы Боснийской войны были Армия Республики Сербской, в которой сражались боснийские сербы и славяне-мусульмане из Республики Сербской, симпатизировавшие сербам; и Армия Республики Босния и Герцеговина, которая представляла собой непосредственно вооружённые силы Республики Босния и Герцеговина — непосредственного государства-правопреемника СР Боснии и Герцеговины. В апреле 1993 года обострившиеся межнациональные противоречия вылились в эскалацию хорватско-боснийского конфликта[13]. Пользуясь поддержкой Загреба, ХВО потребовал от боснийцев согласно плану Вэнса — Оуэна (нем.) немедленно вывести войска с территорий, где проживало преимущественно хорватское население. Алия Изетбегович, боснийский лидер, отказался выполнять требования, и хорватские вооружённые отряды стали занимать территории, на которые проживало то самое хорватское население, и прогонять нехорватское население. Всех несогласных, отказывавшихся покидать территории, бойцы ХВО убивали. Из долины Лашва были изгнаны особенно много боснийцев[5]. Бойцов очень часто принимали за хорватские регулярные силы из-за сходства наименований на шевронах. Однако те были гораздо более жестокими, чем регулярные хорватские войска: опьянённые своими успехами, они не щадили почти никого из гражданских лиц. Так, 16 апреля в Ахмичах (англ.) были расстреляны около 120 мирных боснийцев, а их дома были сожжены дотла[5][14]. Боевики ХВО ходили от дома к дому, выгоняли всех жителей, убивали их и тем самым уничтожили почти всё село Ахмичи[13]. В тот же день в городе Витез грянула ещё одна резня: хорваты осадили город и обстреляли его из артиллерии. Сгорели почти все дома боснийцев, 172 человека погибли, 5 тысяч бежали, 1200 человек были сосланы в концлагеря[15]. С мая 1993 по январь 1994 года ХВО устраивало этническую чистку Мостара, изгнав тысячи боснийцев и разграбив их дома. Мужчин отправили в концлагерь Дретель, всех женщин регулярно насиловали[5].

В марте 1994 года под давлением США Хорватский совет обороны объявил о прекращении огня и вскоре перестал вести активные боевые действия против мусульман. Боснийский лидер Алия Изетбегович и президент Хорватии Франьо Туджман заключили соглашение о мире, в результате чего боснийцы предоставили право прохода хорватским войскам. ХВО официально получил право помогать хорватской армии в войне против сербов (участвовал в операциях «Зима '94», «Прыжок-2», «Лето '95», «Мистраль-2» и «Южное направление»), а также принимал небольшое участие в операции «Буря», которая и привела к краху Республики Сербская Краина[16].

После войны

Война в Хорватии и Боснии и Герцеговине завершилась подписанием Дейтонских соглашений, по которым было утверждено будущее устройство Боснии и Герцеговины. Была создана Федерация Боснии и Герцеговины, где основным населением стали хорваты, однако в обмен на образование подобной автономии от хорватов потребовали расформировать ХВО. По прошествии пяти с половиной лет в Герцеговинском банке были найдены 50 счетов, открытых на имена некоторых членов ХВО — владельцев акций банка. В январе 2004 года был арестован политик Анте Елавич (англ.), член Хорватского демократического содружества БиГ. Его обвиняли в хищении средств и оказании финансовой помощи группе заговорщиков: та пыталась создать очередное хорватское самоуправление в стране и в перспективе отделиться от Боснии и Герцеговины. Некоторую часть украденных денег удалось вернуть[17][18]. Правопреемником Хорватского совета обороны является 1-й гвардейский пехотный полк, образованный 1 декабря 2006 года после реорганизации Вооружённых сил Боснии и Герцеговины. На его эмблеме изображён хорватский щит-шаховница, что символизирует его связь с хорватскими воинскими формированиями. 8 апреля ежегодно отмечается как День образования ХВО: в апреле 2012 года на торжественные мероприятия прибыло высшее руководство Боснии и Герцеговины[19].

Структура

Военная структура Хорватского совета обороны во многом схожа со структурой хорватских сухопутных войск. Основной тактической боевой единицей до декабря 1993 года была бригада, позднее из бригад были созданы полки. Военачальниками Совета были прикомандированные офицеры хорватской армии, единственным исключением был Тихомир Блашкич[20].

Оперативные зоны (май 1992 — декабрь 1993)

Сухопутные силы ХВО были разделены на Генеральный штаб в Мостаре и пять оперативных зон. Каждая оперативная зона включала в себя от 8 до 14 пехотных бригад, один батальон военной позиции и один лёгкий штурмовой батальон военной полиции. Всего 38 пехотных бригад были сформированы из призывников, резервистов и добровольцев: 19 из них получили собственные имена и порядковые номера, ещё 19 — только собственные имена. Каждая бригада включала в себя от трёх до четырёх вспомогательных батальонов. По традиции, бригадам присваивались имена известных политических и военных руководителей Хорватии и Боснии[21].

В составе ХВО были также профессиональные военные подразделения: элитный полк «Анте Бруно Бушич (нем.)», два отдельных пехотных батальона, лёгкий разведывательный батальон и ряд специальных и артиллерийских подразделений. Подразделения ХВО, участвовавшие в боях за анклав Бихач вместе с 5-м корпусом АРБиГ, подчинялись непосредственно Генеральному штабу. Численность личного состава достигала около 50 тысяч человек[3].

В конце 1992 — начале 1993 годов 107-я и 109-я бригады ХВО с преимущественно мусульманским личным составом были переведены в состав АРБиГ как 107-я «рыцарская» моторизованная и 109-я горная; на основе мусульманской 108-й бригады ХВО была создана 108-я моторизованная бригада АРБиГ, куда перешли до 70% личного состава[22].


Корпусные регионы (декабрь 1993 — октябрь 1995)

В ноябре 1993 года по распоряжению генерала хорватской армии Анте Росо, принявшего командование над Хорватским советом обороны, началась реорганизация Совета по образцу Сухопутных войск Хорватии. Пять оперативных зон были объединены в четыре корпусных региона, в каждом из которых несли службу профессиональные военные: на смену оперативной зоне Юго-Восточной Герцеговины пришёл корпусный регион Мостар, зоне Северо-Западной Герцеговины — регион Томиславград, зоне Центральной Боснии — регион Витез, зоне Боснийской Посавины — регион Орашье. Также появились четыре гвардейские моторизованные бригады[22].

29 пехотных бригад были преобразованы в так называемые «домобранские полки» (хорв. Domobranska pukovnija), которые сохранили свои имена и получили новые порядковые номера. В каждом полку было по три пехотных батальона. Четыре бригады были расформированы, также сократилась численность личного состава подразделений военной полиции (равно как и число подразделений)[22].


Военно-воздушные силы ХВО

Недавно сформированные ВВС и войска ПВО Хорватии не были достаточно готовыми для полномасштабных боевых действий, поэтому и у Хорватского совета обороны с авиацией тоже были серьёзные проблемы. По инициативе штаб-квартиры в Мостаре два самолёта были приняты на вооружение ХВО, а к ним был приставлен обслуживающий персонал в лице 12 человек. Позднее началось развитие ВВС и ПВО Хорватского совета обороны.

В конце 1992 года, когда Хорватия приобрела несколько вертолетов Ми-8, в 1-м Хорватском гвардейском корпусе был сформирован Смешанный вертолетный эскадрон, целью которого была поддержка военных операций боснийских хорватов. В его составе были 9 вертолетов и 5 самолетов. Эскадрон принимал участие в боях в Боснии и Герцеговине во время хорватско-мусульманского конфликта. В сентябре 1993 года Хорватия передала два Ми-8 напрямую в состав ХСО. В ноябре того же года еще одни Ми-8 стал хорватским трофеем, отбитым у боснийских мусульман. Эти вертолеты сыграли значительную роль в боях в долины Лашвы, где боснийские хорваты были в окружении мусульман. В ходе более 70 полетов вертолеты перевезли более 1300 солдат и гражданских, в том числе 200 детей, а также доставили значительное количество различных грузов[25].

Авиация и зенитная артиллерия
11-я смешанная эскадрилья (вертолётов и транспортных самолётов) и 121-й разведывательный батальон (Любушки)
14-е зенитно-ракетное подразделение

Резерв

Резерв Хорватского совета обороны назывался «Домобранством (хорв.)». Он был образован в начале 1993 года. В обязанности Домобранства входила охрана уже контролируемых территорий и особо важных объектов (электростанций, центров связи, больниц, заводов по производству оборудования для военных, складов с продовольствием и водой), борьба с разведывательно-диверсионными группам противника, противовоздушная оборона, охрана правопорядка и борьба с любыми попытками нарушения функционирования системы ХВО[26]. Домобранство было разделено по территориальному признаку в соответствии с оперативными зонами, а позднее — с корпусными регионами. В зависимости от уровня развития общины и её стратегической важности в ней могли размещаться роты, батальоны или бригады Домобранства[26].

Военные преступления

Хорватский совет обороны обвиняется в массовых убийствах и этнических чистках этнических сербов и боснийцев[27], и по этим обвинения значительная часть военнослужащих Хорватского совета обороны предстала перед Международным трибуналом по бывшей Югославии. Однако 29 мая 2013 года Гаагский трибунал также обвинил ХВО и в преступном сговоре с целью изгнания (или истребления) нехорватского населения с территорий, которые должны были стать частью хорватского государства на территории Боснии и Герцеговины[28].

На начальных этапах хорватско-боснийского вооружённого конфликта Хорватский совет обороны даже сотрудничал с боснийскими сербами и вместе с ними сражался против мусульманских воинских формирований в окрестностях Сараево, в Центральной Боснии и на западе Герцеговины. Впрочем, были нередки и случаи сотрудничества ХВО с боснийскими мусульманами: так, они сражались вместе в Орашье, Усоре и Бихаче[4].

Преступления против мусульманского населения

Хорватскому совету обороны инкриминируются массовые убийства мусульман в долине Лашвы: около 2000 человек было убито с мая 1992 по апрель 1993 годов.

  • От 100 до 120 человек были убиты в селе Ахмичи 16 апреля 1993 года. Начавшийся в 5:30 обстрел закончился полным сожжением села: практически все здания в нём были разрушены, многие жители сгорели заживо в своих домах. Хорватское население покинуло село заблаговременно[29][20].
  • 23 октября 1993 года отряд ХВО под командованием Ивицы Райича (англ.) напал на деревню Ступни-До, расположенную в 4 километрах к юго-востоку от местечка Вареш. Примерно в 8 часов солдаты атаковали деревню и после трёхчасового боя с местными силами самообороны ворвались в Ступни-До, начав грабить, насиловать и убивать невооружённых лиц. Во время атаки солдаты ХВО поджигали дома, стреляя разрывными фосфоросодержащими боеприпасами. Считается, что жертвами террора ХВО стали как минимум 16 человек. Трупы многих погибших были сожжены[30].
  • В городе Витез в культурном центре и ветеринарном госпитале, а также в общинах Киселяк, Витез и Бусовача по приказу Тихомира Блашкича с января по апрель 1993 года солдаты ХВО преследовали и истребляли мусульманское гражданское население. На мусульман оказывалось психологическое давление, с ними жестоко обращались, плохо кормили и регулярно избивали или насиловали. Расследование установило, что Блашкич нередко прикрывался гражданским населением, чтобы не позволить АРБиГ атаковать позиции ХВО[20].

По итогам расследования, проведённого Международным трибуналом по бывшей Югославии и локальными судами, были признаны виновными следующие лица:

  • Дарио Кордич, один из руководителей ХВО, был признан виновным в разработке плана этнических чисток и получил 25 лет тюрьмы[15].
  • Слободан Праляк (англ.) за преступления, совершённые более чем в 30 мусульманских селениях, приговорён к 20 годам лишения свободы[31].
  • Ивица Райич, устроивший резню в Ахмичах, получил 12 лет тюрьмы[32].
  • Тихомир Блашкич как организатор массовых убийств мусульманского гражданского населения, был приговорён в 2000 году к 45 годам лишения свободы[20], но после апелляции от 29 июля 2004 года срок сократился до 9 лет, а уже 2 августа 2004 года Блашкич был досрочно освобождён[33].

Преступления против сербского населения

Бойцы Хорватского совета обороны причастны к массовым убийствам и изнасилованиям сербского гражданского населения. По некоторым данным, только официально 2100 сербских женщин были изнасилованы (многие потом были убиты) хорватскими и мусульманскими военными, но сербки побоялись об этом открыто кому-либо заявлять в дни войны. Солдаты ХВО не гнушались пытать своих жертв и устраивать групповые изнасилования[34][35].

  • Одним из крупнейших преступлений ХВО против сербов стала резня в Сиековаце, которая произошла 26 марта 1992 года и закончилась гибелью 46 сербов. Село было сожжено дотла вместе с православной церковью[36]. К резне причастна 101-я бригада ХВО, командование которой не преследовало никого за изнасилование сербок[37]. В 2014 году к 10-летнему тюремному сроку в Боснии и Герцеговине был приговорён один из участников резни, Земир Ковачевич, которого признали непосредственно виновным в убийстве сербов Йована и Петара Зечевичей[38].
  • С апреля по июль 1992 года хорватские и мусульманские бойцы (в том числе и служащие ХВО) охраняли пленных сербов в лагерях Рабич, Силос-Поле и Тулек. Одним из охранников, причастных к издевательствам и убийствам, был Алмаз Незирович, который избивал пленных сербов и запрещал врачам осматривать пострадавших. Незерович служил в 103-й бригаде ХВО, в 1997 году бежал в США и лишь в 2012 году был экстрадирован в Боснию. Обвинения ему предъявили в боснийском суде 30 сентября 2015[39].
  • В 2015 году боснийский суд завёл уголовное дело на бойцов ХВО Зденко Андабака, Муамира Яшаревича и Сеада Велагича, которые с апреля 1992 по июль 1993 годы пытали и убивали сербских жителей города Ливно, превратив здание школы в тюрьму для сербов. Непосредственно от рук троих обвиняемых погибли 16 человек, ещё более 300 пострадали[40].

Гимн

Гимном ХВО стал марш композитора Мирко Крстичевича, автор слов — Ранко Бобан. Одним из известных исполнителей был Влатко Гризель.

Хорватский текст Перевод на русский
HVO nas vodi
ХВО нас ведёт
Mi smo vjerni domovini,
Svom narodu, dragom Bogu.
Sluge djeci, pravdi, vjeri,
Domobrani Svetom Bogu.
Мы верны Родине,
Своему народу, любимому Богу.
Служим детям, правде, вере,
Домобранцы святого Господа.
Sa krunicom i strojnicom,
Cvijet mladosti spremno gazi.
Sviću dani, nove zore,
Za naše gore, rijeke i more.
С розарием и пистолетом-пулемётом,
Цвет молодости готов маршировать.
Освещают дни, новые зори,
За наши горы, реки и море
(Refrain 2x:)
Hrvatsko vijeće obrane,
Samo za sinove odane!
Herceg-Bosni i slobodi,
HVO, HVO, HVO nas vodi.
(Припев 2 x:)
Хорватский совет обороны
Только для преданных сыновей!
К Герцег-Босне и свободе,
ХВО, ХВО, ХВО нас ведёт.

Воинские звания

Воинские звания и знаки различия служащих Хорватского совета обороны ничем не отличались от воинских званий в Вооружённых силах Хорватии[41]. Ниже приведены звания и их приблизительное соответствие.

Высший командный состав

Звание генерала армии присуждается в хорватских войсках только в военное время; начальник штаба ХВО не мог иметь звание выше генерал-полковника
General bojnik
(Бригадный генерал)
General Pukovnik
(Генерал-майор)
Brigadni General
(Генерал-лейтенант)
General Zbora
(Генерал-полковник)
Stožerni General
(Генерал армии)

Старшие офицеры

Poručnik
(Лейтенант)
Natporučnik
(Старший лейтенант)
Satnik
(Капитан)
Bojnik
(Майор)
Pukovnik
(Подполковник)
Brigadier
(Полковник)

Младшие офицеры

Skupnik
(нет аналога)
Desetnik
(Младший сержант)
Narednik
(Сержант)
Nadnarednik
(Старший сержант)
Stožerni Narednik
(Старшина)
Časnički Namjesnik
(Прапорщик)

Рядовой состав

Pozornik
(Ефрейтор)
Razvodnik
(Рядовой)


См. также

Напишите отзыв о статье "Хорватский совет обороны"

Примечания

  1. [www.scribd.com/doc/21288685/The-Muslim-Croat-Civil-War-in-Central-Bosnia-a-Military-History-1992-1994 The-Muslim-Croat-Civil-War-in-Central-Bosnia](недоступная ссылка — история). [www.webcitation.org/65CtmCavp Архивировано из первоисточника 4 февраля 2012].
  2. Thomas, Mikulan, 2006, p. 18.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Thomas, Mikulan, 2006, p. 17.
  4. 1 2 3 Thomas, Mikulan, 2006, p. 21.
  5. 1 2 3 4 Naimark, 2004, s. 214.
  6. Imbusch, Zoll, 2010, s. 237.
  7. Calic, 1995, s. 65.
  8. Ramet, 2010, p. 263.
  9. Thomas, Mikulan, 2006, p. 16.
  10. [artofwar.ru/i/ionow_a_a/text_0010.shtml Очерки военной истории конфликта в Югославии (1991—1995)] (рус.). ArtOfWar. Проверено 2 июля 2015.
  11. Stvaranje hrvatske države i Domovinski rat, 2006, с. 166.
  12. 1 2 Shrader, 2003, p. 25.
  13. 1 2 Ther, 2011, s. 248.
  14. [www.esiweb.org/index.php?lang=de&id=298&city_ID=72 Ahmići] (нем.). European Stability Initiative. Проверено 30 июля 2016.
  15. 1 2 Международный трибунал по бывшей Югославии. [www.icty.org/x/cases/kordic_cerkez/tjug/en/kor-tj010226e.pdf ICTY: Dario Kordić vs Mario Čerkez] (англ.) (pdf) (26 February 2001). Проверено 30 июля 2016.
  16. Thomas, Mikulan, 2006, p. 29.
  17. [www.law.nyu.edu/eecr/vol10num2_3/constitutionwatch/bosnia.html East European Constitutional Review. A country-by-country update on constitutional politics in Eastern Europe and the ex-USSR] (англ.)(недоступная ссылка — история). New York University Law School, Central European University (2001). [web.archive.org/web/20051029131641/www.law.nyu.edu/eecr/vol10num2_3/constitutionwatch/bosnia.html Архивировано из первоисточника 29 октября 2005].
  18. [www.tol.cz/look/BRR/tolprint.tpl?IdLanguage=1&IdPublication=9&NrIssue=1&NrSection=1&NrArticle=11490 Anes Alic: Influential Bosnian Trio Arrested], 26. Januar 2004
  19. "20. godina HVO-a". Večernji list (BiH), выпуск от 8 апреля 2012
  20. 1 2 3 4 [www.icty.org/x/cases/blaskic/tjug/en/bla-tj000303e.pdf The Prosecutor vs. Tihomir Blaškić] (англ.). Международный трибунал по бывшей Югославии (3 March 2000). Проверено 31 июля 2016.
  21. 1 2 3 4 5 6 7 Thomas, Mikulan, 2006, p. 19.
  22. 1 2 3 Thomas, Mikulan, 2006, p. 20.
  23. Shrader, 2003, p. 28.
  24. CIA, 2002, pp. 481—484.
  25. Vazduhoplovne snage bivših republika SFRJ, 2016, с. 189.
  26. 1 2 Shrader, 2003, pp. 31—32.
  27. Mojzes, 2011, p. 168.
  28. [icty.org/sid/11324 Six Senior Herceg-Bosna Officials Convicted]  (англ.)
  29. lazar-kr. [lazar-kr.livejournal.com/631102.html Ахмичи]. Живой Журнал (16 апреля 2013). Проверено 27 июля 2016.
  30. [dag.un.org/bitstream/handle/11176/41626/S_1996_763-RU.pdf ПИСЬМО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ТРИБУНАЛА ДЛЯ СУДЕБНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ЛИЦ, ОТВЕТСТВЕННЫХ ЗА СЕРЬЕЗНЫЕ НАРУШЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА, СОВЕРШЕННЫЕ НА ТЕРРИТОРИИ БЫВШЕЙ ЮГОСЛАВИИ С 1991 ГОДА, ОТ 16 СЕНТЯБРЯ 1996 ГОДА НА ИМЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ] (рус.). Совет Безопасности ООН (17 сентября 1996). Проверено 27 июля 2016.
  31. [www.news1130.com/2013/05/29/un-war-crimes-tribunal-convicts-6-bosnian-croats-of-persecution-of-muslims-during-bosnian-war/ UN war crimes tribunal convicts 6 Bosnian Croats of persecution of Muslims during Bosnian war]
  32. [www.icty.org/x/cases/rajic/cis/en/cis_rajic.pdf 'Stupni Do' (IT-95-12): Ivica Rajić]. Case Information Sheet. International Criminal Tribunal for the former Yugoslavia. Проверено 21 ноября 2010.
  33. [www.icty.org/x/cases/blaskic/cis/en/cis_blaskic.pdf Tihomir Blaškić. Case information sheet] (англ.). Международный трибунал по бывшей Югославии. Проверено 31 июля 2016.
  34. Vuković, Andrea. “Srpkinje, neoplakane žrtve rata” Nedeljnik Republika Srpska, August 20, 2015.
  35. [www.reddit.com/r/europe/comments/3oq4qf/crimes_against_serbs_in_bosnia_19921995_iv_serb/ CRIMES AGAINST SERBS 1992—1995 (4). Serb Women, Unmourned Victims of the War] (англ.). Reddit. Проверено 27 июля 2016.
  36. [www.rtrs.tv/vijesti/vijest.php?id=58495 Парастос жртвама злочина у Сиjековцу] (серб.). РТРС. Проверено 15 апреля 2013.
  37. [rtrs.tv/vijesti/vijest.php?id=142395 Сијековац: Сутра обиљежавање 23 године од првог ратног злочина у БиХ] (серб.). РТРС. Проверено 15 апреля 2013.
  38. [www.balkaninsight.com/en/article/guilty-verdict-for-sijekovac-killing Ten Year Jail Term for Sijekovac Killings] (англ.). Balkan Insight (21 May 2014). Проверено 15 апреля 2013.
  39. [www.balkaninsight.com/en/article/bosnia-charges-former-fighter-with-war-crimes-09-30-2015 Former HVO Fighter Charged With War Crimes] (англ.). Balkan Insight (30 September 2015). Проверено 27 июля 2016.
  40. [www.b92.net/eng/news/region.php?yyyy=2015&mm=04&dd=02&nav_id=93682 Three indicted for war crimes committed against Serbs] (англ.). Б92 (2 April 2015). Проверено 27 июля 2016.
  41. Thomas, Mikulan, 2006, p. 59.

Литература

Брошюры

  • United States Department of Defence Bosnia Country Handbook: Peace Implementation Force (IFOR) (англ.). — 1995. — December.
  • Amt für Nachrichtenwesen der Bundeswehr Leitfaden für Bundeswehrkontingente in Bosnien-Herzegowina (нем.). — 2001. — April.
  • Central Intelligence Agency, Office of Russian and European Analysis Balkan Battlegrounds: A Military History of the Yugoslav Conflict, 1990–1995 (англ.). — Washington: DC, 2002. — Vol. 1.

Книги

  • Marie-Janine Calic. Krieg und Frieden in Bosnien-Hercegovina. — Suhrkamp, 1995.
  • Peter Imbusch, Ralf Zoll. Friedens- und Konfliktforschung: Eine Einführung. — Wiesbaden: Verlag für Sozialwissenschaften, 2010.
  • Paul Mojzes. Balkan Genocides: Holocaust and Ethnic Cleansing in the Twentieth Century. — Plymouth: Rowman & Littlefield Publishers, 2011.
  • Norman M. Naimark. Flammender Hass: ethnische Säuberung im 20. Jahrhundert. — München: C.H.Beck, 2004.
  • Sabrina P. Ramet. Central and Southeast European Politics Since 1989. — Cambridge University Press, 2010.
  • Charles R. Shrader. [books.google.com/books?id=1_ceXJTw71MC The Muslim-Croat Civil War in Central Bosnia: A Military History]. — Texas A&M University Press, 2003. — ISBN 9781585442614.
  • Philipp Ther. Die dunkle Seite der Nationalstaaten: «Ethnische Säuberungen» im modernen Europa. — Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2011.
  • Dr. Nigel Thomas, Krunoslav Mikulan. The Yugoslav Wars (2): Bosnia, Kosovo and Macedonia (1992-2001). — Oxford: Osprey Publishing Ltd., 2006. — ISBN 9781841769646.
  • Radelić Zdenko, Marijan Davor, Barić Nikica, Bing Albert, Živić Dražen. Stvaranje hrvatske države i Domovinski rat. — Zagreb: Školska knjiga i Institut za povijest, 2006. — ISBN 953-0-60833-0.
  • Danko Borojević, Dragi Ivić, Željko Ubović. Vazduhoplovne snage bivših republika SFRJ 1992-2015. — Ruma: Štampa, 2016. — 341 с. — ISBN 978-86-86031-23-5.

Ссылки

  • [youtube.com/watch?v=Aj-HyQzcYbU Гимн ХВО] на YouTube
  • [youtube.com/watch?v=e-8kx6dSP4k Отряд специального назначения «Людвиг Павлович»] на YouTube

Отрывок, характеризующий Хорватский совет обороны

– Что это? Ты как думаешь? – обратился Ростов к гусару, стоявшему подле него. – Ведь это у неприятеля?
Гусар ничего не ответил.
– Что ж, ты разве не слышишь? – довольно долго подождав ответа, опять спросил Ростов.
– А кто ё знает, ваше благородие, – неохотно отвечал гусар.
– По месту должно быть неприятель? – опять повторил Ростов.
– Може он, а може, и так, – проговорил гусар, – дело ночное. Ну! шали! – крикнул он на свою лошадь, шевелившуюся под ним.
Лошадь Ростова тоже торопилась, била ногой по мерзлой земле, прислушиваясь к звукам и приглядываясь к огням. Крики голосов всё усиливались и усиливались и слились в общий гул, который могла произвести только несколько тысячная армия. Огни больше и больше распространялись, вероятно, по линии французского лагеря. Ростову уже не хотелось спать. Веселые, торжествующие крики в неприятельской армии возбудительно действовали на него: Vive l'empereur, l'empereur! [Да здравствует император, император!] уже ясно слышалось теперь Ростову.
– А недалеко, – должно быть, за ручьем? – сказал он стоявшему подле него гусару.
Гусар только вздохнул, ничего не отвечая, и прокашлялся сердито. По линии гусар послышался топот ехавшего рысью конного, и из ночного тумана вдруг выросла, представляясь громадным слоном, фигура гусарского унтер офицера.
– Ваше благородие, генералы! – сказал унтер офицер, подъезжая к Ростову.
Ростов, продолжая оглядываться на огни и крики, поехал с унтер офицером навстречу нескольким верховым, ехавшим по линии. Один был на белой лошади. Князь Багратион с князем Долгоруковым и адъютантами выехали посмотреть на странное явление огней и криков в неприятельской армии. Ростов, подъехав к Багратиону, рапортовал ему и присоединился к адъютантам, прислушиваясь к тому, что говорили генералы.
– Поверьте, – говорил князь Долгоруков, обращаясь к Багратиону, – что это больше ничего как хитрость: он отступил и в арьергарде велел зажечь огни и шуметь, чтобы обмануть нас.
– Едва ли, – сказал Багратион, – с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Г. офицер, – обратился князь Багратион к Ростову, – стоят там еще его фланкёры?
– С вечера стояли, а теперь не могу знать, ваше сиятельство. Прикажите, я съезжу с гусарами, – сказал Ростов.
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова.
– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.
Солдат в движении так же окружен, ограничен и влеком своим полком, как моряк кораблем, на котором он находится. Как бы далеко он ни прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него – как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего корабля – всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство. Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится одна для всех строгая нота, которая звучит приближением чего то решительного и торжественного и вызывает их на несвойственное им любопытство. Солдаты в дни сражений возбужденно стараются выйти из интересов своего полка, прислушиваются, приглядываются и жадно расспрашивают о том, что делается вокруг них.
Туман стал так силен, что, несмотря на то, что рассветало, не видно было в десяти шагах перед собою. Кусты казались громадными деревьями, ровные места – обрывами и скатами. Везде, со всех сторон, можно было столкнуться с невидимым в десяти шагах неприятелем. Но долго шли колонны всё в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды, по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем. Напротив того, то впереди, то сзади, со всех сторон, солдаты узнавали, что идут по тому же направлению наши русские колонны. Каждому солдату приятно становилось на душе оттого, что он знал, что туда же, куда он идет, то есть неизвестно куда, идет еще много, много наших.
– Ишь ты, и курские прошли, – говорили в рядах.
– Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, – одно слово!
Хотя никто из колонных начальников не подъезжал к рядам и не говорил с солдатами (колонные начальники, как мы видели на военном совете, были не в духе и недовольны предпринимаемым делом и потому только исполняли приказания и не заботились о том, чтобы повеселить солдат), несмотря на то, солдаты шли весело, как и всегда, идя в дело, в особенности в наступательное. Но, пройдя около часу всё в густом тумане, большая часть войска должна была остановиться, и по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины. Каким образом передается это сознание, – весьма трудно определить; но несомненно то, что оно передается необыкновенно верно и быстро разливается, незаметно и неудержимо, как вода по лощине. Ежели бы русское войско было одно, без союзников, то, может быть, еще прошло бы много времени, пока это сознание беспорядка сделалось бы общею уверенностью; но теперь, с особенным удовольствием и естественностью относя причину беспорядков к бестолковым немцам, все убедились в том, что происходит вредная путаница, которую наделали колбасники.
– Что стали то? Аль загородили? Или уж на француза наткнулись?
– Нет не слыхать. А то палить бы стал.
– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.
Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и «туда то я буду послан, – думал он, – с бригадой или дивизией, и там то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной».
Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d'une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
– Allez voir, mon cher, si la troisieme division a depasse le village. Dites lui de s'arreter et d'attendre mes ordres. [Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли через деревню третья дивизия. Велите ей остановиться и ждать моего приказа.]
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
– Et demandez lui, si les tirailleurs sont postes, – прибавил он. – Ce qu'ils font, ce qu'ils font! [И спросите, размещены ли стрелки. – Что они делают, что они делают!] – проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.
Обогнав всё шедшие впереди батальоны, он остановил 3 ю дивизию и убедился, что, действительно, впереди наших колонн не было стрелковой цепи. Полковой командир бывшего впереди полка был очень удивлен переданным ему от главнокомандующего приказанием рассыпать стрелков. Полковой командир стоял тут в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10 ти верст. Действительно, впереди ничего не было видно, кроме пустынной местности, склоняющейся вперед и застланной густым туманом. Приказав от имени главнокомандующего исполнить упущенное, князь Андрей поскакал назад. Кутузов стоял всё на том же месте и, старчески опустившись на седле своим тучным телом, тяжело зевал, закрывши глаза. Войска уже не двигались, а стояли ружья к ноге.
– Хорошо, хорошо, – сказал он князю Андрею и обратился к генералу, который с часами в руках говорил, что пора бы двигаться, так как все колонны с левого фланга уже спустились.
– Еще успеем, ваше превосходительство, – сквозь зевоту проговорил Кутузов. – Успеем! – повторил он.
В это время позади Кутузова послышались вдали звуки здоровающихся полков, и голоса эти стали быстро приближаться по всему протяжению растянувшейся линии наступавших русских колонн. Видно было, что тот, с кем здоровались, ехал скоро. Когда закричали солдаты того полка, перед которым стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся. По дороге из Працена скакал как бы эскадрон разноцветных всадников. Два из них крупным галопом скакали рядом впереди остальных. Один был в черном мундире с белым султаном на рыжей энглизированной лошади, другой в белом мундире на вороной лошади. Это были два императора со свитой. Кутузов, с аффектацией служаки, находящегося во фронте, скомандовал «смирно» стоявшим войскам и, салютуя, подъехал к императору. Вся его фигура и манера вдруг изменились. Он принял вид подначальственного, нерассуждающего человека. Он с аффектацией почтительности, которая, очевидно, неприятно поразила императора Александра, подъехал и салютовал ему.
Неприятное впечатление, только как остатки тумана на ясном небе, пробежало по молодому и счастливому лицу императора и исчезло. Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
На ольмюцком смотру он был величавее, здесь он был веселее и энергичнее. Он несколько разрумянился, прогалопировав эти три версты, и, остановив лошадь, отдохновенно вздохнул и оглянулся на такие же молодые, такие же оживленные, как и его, лица своей свиты. Чарторижский и Новосильцев, и князь Болконский, и Строганов, и другие, все богато одетые, веселые, молодые люди, на прекрасных, выхоленных, свежих, только что слегка вспотевших лошадях, переговариваясь и улыбаясь, остановились позади государя. Император Франц, румяный длиннолицый молодой человек, чрезвычайно прямо сидел на красивом вороном жеребце и озабоченно и неторопливо оглядывался вокруг себя. Он подозвал одного из своих белых адъютантов и спросил что то. «Верно, в котором часу они выехали», подумал князь Андрей, наблюдая своего старого знакомого, с улыбкой, которую он не мог удержать, вспоминая свою аудиенцию. В свите императоров были отобранные молодцы ординарцы, русские и австрийские, гвардейских и армейских полков. Между ними велись берейторами в расшитых попонах красивые запасные царские лошади.
Как будто через растворенное окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
– Что ж вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.
– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед.
Император пригнул ухо, слегка нахмурясь и показывая, что он не расслышал.
– Поджидаю, ваше величество, – повторил Кутузов (князь Андрей заметил, что у Кутузова неестественно дрогнула верхняя губа, в то время как он говорил это поджидаю ). – Не все колонны еще собрались, ваше величество.
Государь расслышал, но ответ этот, видимо, не понравился ему; он пожал сутуловатыми плечами, взглянул на Новосильцева, стоявшего подле, как будто взглядом этим жалуясь на Кутузова.
– Ведь мы не на Царицыном лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь, снова взглянув в глаза императору Францу, как бы приглашая его, если не принять участие, то прислушаться к тому, что он говорит; но император Франц, продолжая оглядываться, не слушал.
– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном лугу, – выговорил он ясно и отчетливо.
В свите государя на всех лицах, мгновенно переглянувшихся друг с другом, выразился ропот и упрек. «Как он ни стар, он не должен бы, никак не должен бы говорить этак», выразили эти лица.
Государь пристально и внимательно посмотрел в глаза Кутузову, ожидая, не скажет ли он еще чего. Но Кутузов, с своей стороны, почтительно нагнув голову, тоже, казалось, ожидал. Молчание продолжалось около минуты.
– Впрочем, если прикажете, ваше величество, – сказал Кутузов, поднимая голову и снова изменяя тон на прежний тон тупого, нерассуждающего, но повинующегося генерала.
Он тронул лошадь и, подозвав к себе начальника колонны Милорадовича, передал ему приказание к наступлению.
Войско опять зашевелилось, и два батальона Новгородского полка и батальон Апшеронского полка тронулись вперед мимо государя.
В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.
Милорадович круто повернул свою лошадь и стал несколько позади государя. Апшеронцы, возбуждаемые присутствием государя, молодецким, бойким шагом отбивая ногу, проходили мимо императоров и их свиты.
– Ребята! – крикнул громким, самоуверенным и веселым голосом Милорадович, видимо, до такой степени возбужденный звуками стрельбы, ожиданием сражения и видом молодцов апшеронцев, еще своих суворовских товарищей, бойко проходивших мимо императоров, что забыл о присутствии государя. – Ребята, вам не первую деревню брать! – крикнул он.
– Рады стараться! – прокричали солдаты.
Лошадь государя шарахнулась от неожиданного крика. Лошадь эта, носившая государя еще на смотрах в России, здесь, на Аустерлицком поле, несла своего седока, выдерживая его рассеянные удары левой ногой, настораживала уши от звуков выстрелов, точно так же, как она делала это на Марсовом поле, не понимая значения ни этих слышавшихся выстрелов, ни соседства вороного жеребца императора Франца, ни всего того, что говорил, думал, чувствовал в этот день тот, кто ехал на ней.
Государь с улыбкой обратился к одному из своих приближенных, указывая на молодцов апшеронцев, и что то сказал ему.


Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.
– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.
– Ребята, вперед! – крикнул он детски пронзительно.
«Вот оно!» думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.
– Ура! – закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.
Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его. Унтер офицер батальона, подбежав, взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном. Впереди себя он видел наших артиллеристов, из которых одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу; он видел и французских пехотных солдат, которые хватали артиллерийских лошадей и поворачивали пушки. Князь Андрей с батальоном уже был в 20 ти шагах от орудий. Он слышал над собою неперестававший свист пуль, и беспрестанно справа и слева от него охали и падали солдаты. Но он не смотрел на них; он вглядывался только в то, что происходило впереди его – на батарее. Он ясно видел уже одну фигуру рыжего артиллериста с сбитым на бок кивером, тянущего с одной стороны банник, тогда как французский солдат тянул банник к себе за другую сторону. Князь Андрей видел уже ясно растерянное и вместе озлобленное выражение лиц этих двух людей, видимо, не понимавших того, что они делали.
«Что они делают? – думал князь Андрей, глядя на них: – зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем не колет его француз? Не успеет добежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его».
Действительно, другой француз, с ружьем на перевес подбежал к борющимся, и участь рыжего артиллериста, всё еще не понимавшего того, что ожидает его, и с торжеством выдернувшего банник, должна была решиться. Но князь Андрей не видал, чем это кончилось. Как бы со всего размаха крепкой палкой кто то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел.