Евгений Онегин

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Евгений Онегин
Евгеній Онѣгинъ

Титульный лист 1-го полного издания романа
Жанр:

роман в стихах

Автор:

А. С. Пушкин

Язык оригинала:

русский

Дата первой публикации:

1825—1837

Текст произведения в Викитеке

«Евге́ний Оне́гин» (дореф. «Евгеній Онѣгинъ») — роман в стихах русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, написанный в 1823—1831 годах, одно из самых значительных произведений русской словесности.





История создания

Пушкин работал над этим романом свыше семи лет, с 1823 по 1831 год[1]. Роман был, по словам поэта, «плодом ума холодных наблюдений и сердца горестных замет». Работу над ним Пушкин называл подвигом — из всего своего творческого наследия только «Бориса Годунова» он характеризовал этим же словом. В произведении на широком фоне картин русской жизни показана драматическая судьба людей дворянской интеллигенции.

Пушкин начал работу над «Онегиным» в мае 1823 года в Кишинёве, во время своей ссылки. Автор отказался от романтизма как ведущего творческого метода и начал писать реалистический роман в стихах, хотя в первых главах ещё заметно влияние романтизма. Изначально предполагалось, что роман в стихах будет состоять из 9 глав, но впоследствии Пушкин переработал его структуру, оставив только 8 глав. Он исключил из основного текста произведения главу «Путешествие Онегина», включив её фрагменты в качестве приложения к основному тексту. Существовал фрагмент этой главы, где по некоторым данным описывалось, как Онегин видит военные поселения близ Одесской пристани, а далее шли замечания и суждения, в некоторых местах в излишне резком тоне. Опасаясь возможных преследований властей, Пушкин уничтожил этот фрагмент «Путешествия Онегина»[2].

Роман охватывает события с 1819 по 1825 год: от заграничных походов русской армии после разгрома Наполеона до восстания декабристов. Это были годы развития русского общества, время правления Александра I. Сюжет романа прост и хорошо известен, в центре него — любовная история. В целом, в романе «Евгений Онегин» отразились события первой четверти XIX века, то есть время создания и время действия романа примерно совпадают.

Александр Сергеевич Пушкин создал роман в стихах подобно поэме лорда Байрона «Дон Жуан». Определив роман как «собранье пёстрых глав», Пушкин выделяет одну из черт этого произведения: роман как бы «разомкнут» во времени (каждая глава могла бы стать последней, но может иметь и продолжение), тем самым обращая внимание читателей на самостоятельность и цельность каждой главы. Роман стал поистине энциклопедией русской жизни 1820-х годов, так как широта охваченных в нём тем, детализация быта, многосюжетность композиции, глубина описания характеров персонажей и сейчас достоверно демонстрируют читателям особенности жизни той эпохи.

Именно это дало основание В. Г. Белинскому в своей статье «Евгений Онегин» сделать вывод:
«„Онегина“ можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением».
Из романа, как и из энциклопедии, можно узнать практически всё об эпохе: о том, как одевались, и что было в моде, что люди ценили больше всего, о чём они разговаривали, какими интересами они жили. В «Евгении Онегине» отразилась вся русская жизнь. Кратко, но довольно ясно, автор показал крепостную деревню, барскую Москву, светский Санкт-Петербург. Пушкин правдиво изобразил ту среду, в которой живут главные герои его романа — Татьяна Ларина и Евгений Онегин, воспроизвёл атмосферу городских дворянских салонов, в которых прошла молодость Онегина.

Издания романа

«Евгений Онегин» выходил отдельными выпусками, содержащими каждый одну главу (так называемое «поглавное издание»); отрывки из романа печатались также в журналах и альманахах. Выход каждой главы становился большим событием в русской литературе того времени. Первая глава произведения была опубликована в 1825 году. В 1833 году вышло первое полное издание всего романа в одном томе.

Типография И. Глазунова в январе 1837 года, незадолго до гибели поэта, выпустила роман «Евгений Онегин» в миниатюрном формате — последнее прижизненное издание А. С. Пушкина. Данное издание просматривалось самим Пушкиным и содержит последнюю авторскую редакцию романа, хотя, как и все остальные, не свободно от опечаток.

Планы типографии были таковы, что весь тираж (5000 экземпляров) намечалось продать за один год по 5 рублей за одну книгу. После гибели Пушкина весь тираж был раскуплен в течение недели. В 1988 году издательство «Книга» выпустило факсимильное издание книги тиражом 15 000 экземпляров.

  • [lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=8967 Первое полное издание (1833)]
  • [lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=8741 Второе полное издание (1837)]

В посмертные издания «Евгения Онегина», в том числе в академические собрания (Юбилейное 1937—1949 гг. и последующие), текстологами (академическими изданиями руководил крупный учёный Б. В. Томашевский) вносился ряд корректив с целью восстановить автоцензурные изъятия, сокращённые имена собственные, унифицировать орфографию. Данные отступления от последнего авторского текста подвергались некоторыми литературоведами (М. И. Шапир) острой критике.

Сюжет

Роман начинается с сетований молодого дворянина Евгения Онегина по поводу болезни своего дядюшки, вынудившего Евгения покинуть Петербург и отправиться к одру больного, чтобы проститься с ним. Обозначив таким образом завязку, автор посвящает первую главу рассказу о происхождении, семье, жизни своего героя до получения известия о болезни родственника. Повествование ведётся от имени безымянного автора, представившегося добрым приятелем Онегина. Евгений родился «на брегах Невы», то есть в Петербурге, в не самой успешной дворянской семье:

Служив отлично-благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.

Онегин получил соответствующее воспитание — сначала, имея гувернантку Madame (не путать с нянькой), затем — гувернёра-француза, не утруждавшего своего воспитанника обилием занятий. Пушкин подчёркивает, что образование и воспитание Евгения были типичны для человека его среды (дворянина, которым с детства занимались учителя-иностранцы).

Жизнь Онегина в Петербурге была полна любовными интригами и светскими развлечениями, но эта постоянная череда забав привела героя к хандре. Евгений уезжает к дяде в деревню. По прибытии оказывается, что дядя умер, а Евгений стал его наследником. Онегин поселяется в деревне, но и здесь его одолевает хандра.

Соседом Онегина оказывается приехавший из Германии восемнадцатилетний Владимир Ленский, поэт-романтик. Ленский и Онегин сходятся. Ленский влюблён в Ольгу Ларину, дочь местного помещика. На всегда весёлую Ольгу не похожа её задумчивая сестра Татьяна. Ольга младше сестры на один год, она внешне красива, но неинтересна Онегину:

Неужто ты влюблён в меньшую?
— А что? — Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет.

Встретив Онегина, Татьяна влюбляется в него и пишет ему письмо. Однако Онегин отвергает её: он не ищет спокойной семейной жизни. Ленский и Онегин приглашены к Лариным на именины Татьяны. Онегин не рад этому приглашению, но Ленский уговаривает его поехать, обещая, что никого из гостей-соседей не будет. На самом деле, приехав на торжество, Онегин обнаруживает «пир огромный», что его злит не на шутку.

[…] Надулся он и, негодуя,
Поклялся Ленского взбесить,
И уж порядком отомстить.

На обеде у Лариных Онегин, дабы заставить Ленского ревновать, неожиданно начинает ухаживать за Ольгой. Ленский вызывает его на дуэль. Поединок заканчивается смертью Ленского, и Онегин уезжает из деревни.

Через три года он появляется в Петербурге и встречает Татьяну. Теперь она — важная светская дама, жена генерала. Онегин влюбляется в неё и пытается её добиться, но на этот раз отвергают уже его. Татьяна признаётся, что по-прежнему любит Евгения, но говорит, что должна остаться верной мужу.

Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.

На этом повествование прерывается. Автор оставляет обескураженного Евгения и в нескольких репликах прощается с читателями и со своим многолетним трудом.

Сюжетные линии

  • Онегин и Татьяна. Эпизоды:
    • Знакомство с Татьяной;
    • Разговор Татьяны с няней;
    • Письмо Татьяны к Онегину;
    • Объяснение в саду;
    • Сон Татьяны и именины;
    • Посещение дома Онегина;
    • Отъезд в Москву;
    • Встреча на бале в Петербурге через 3 года;
    • Письмо Онегина к Татьяне (объяснение);
    • Вечер у Татьяны.
  • Онегин и Ленский. Эпизоды:
    • Знакомство в деревне;
    • Разговор после вечера у Лариных;
    • Визит Ленского к Онегину;
    • Именины Татьяны;
    • Дуэль и смерть Ленского.

Действующие лица

«Именно потому, что главные герои ЕО не имели прямых прообразов в жизни, они исключительно легко сделались для современников психологическими эталонами: сопоставление себя или своих близких с героями романа становилось средством объяснения своего и их характеров.» (Ю. М. Лотман. Комментарии к «Евгению Онегину»).

  • Евгений Онегин. Один из его возможных прототипов — П. Я. Чаадаев, названный самим Пушкиным в первой главе. История Онегина напоминает жизнь Чаадаева. Важное влияние на образ Онегина оказал Лорд Байрон и его «Байроновские Герои», Дон Жуан и Чайлд Гарольд, которые также не раз упоминаются самим Пушкиным. «В образе Онегина можно найти десятки сближений с различными современниками поэта — от пустых светских знакомцев до таких значимых для Пушкина лиц, как Чаадаев или Александр Раевский. То же следует сказать и о Татьяне». (Ю. М. Лотман. Комментарии к «Евгению Онегину»). В начале романа (зима 1819 — весна 1820 г.) ему 24 года[6].
  • Татьяна Ларина
  • Ольга Ларина, её сестра — обобщённый образ типичной героини популярных романов; красивый внешне, но лишённый глубокого содержания. На год младше Татьяны.
  • Владимир Ленский — «энергичное сближение Ленского с Кюхельбекером, произведённое Ю. Н. Тыняновым (Пушкин и его современники. С. 233—294), лучше всего убеждает в том, что попытки дать поэту-романтику в ЕО некоторый единый и однозначный прототип к убедительным результатам не приводят». (Ю. М. Лотман. Комментарии к «Евгению Онегину»).
  • Няня Татьяны — вероятный прототип — Арина Родионовна, няня Пушкина.
  • Зарецкий — секундант, в числе прототипов называли Фёдора Толстого-Американца.
  • Не названный в романе муж Татьяны Лариной, «важный генерал».
  • Автор произведения — сам Пушкин. Он постоянно вмешивается в ход повествования, напоминает о себе («Но вреден север для меня»), водит дружбу с Онегиным («Условий света свергнув бремя, как он, отстав от суеты, с ним подружился я в то время, мне нравились его черты»), в своих лирических отступлениях делится с читателями своими размышлениями о самых разных жизненных вопросах, высказывает свою мировоззренческую позицию. Автор в некоторых местах нарушает ход повествования и вводит в текст метатекстовые элементы («Читатель ждёт уж рифмы „розы“ — на, вот, возьми её скорей»). Пушкин даже изобразил себя рядом с Онегиным на берегу Невы (см. изображение) и хотел поместить этот и ряд других рисунков в качестве иллюстрации к роману в стихах, но не удалось найти общий язык с издателями «Невского альманаха». Сам Пушкин отозвался на это несколькими ироничными эпиграммами.
  • Муза автора, «двоюродная сестра» Татьяны Лариной.

В романе упоминаются также отец (Дмитрий Ларин) и мать (Прасковья) Татьяны и Ольги; «княжна Алина» — московская кузина матери сестёр Лариных; дядя Онегина; ряд комичных образов провинциальных помещиков (Гвоздин, Флянов, «Скотинины, чета седая», «толстый Пустяков» и проч.); петербургский и московский свет.

Образы провинциальных помещиков, в основном, имеют литературное происхождение. Так, образ Скотининых отсылает к комедии Фонвизина «Недоросль», Буянов — герой поэмы «Опасный сосед» (1810—1811) В. Л. Пушкина. «Среди гостей ещё намечались „Кирин важный“, „Лазоркина — вдова-вострушка“ („сорокалетняя вертушка“); „толстого Пустякова“ заменял „толстый Тумаков“, Пустяков был назван „тощим“, Петушков был „отставным канцеляристом“» (Бродский Н. Л. «Евгений Онегин» роман А. С. Пушкина: Комментарий. М.: Изд-во «Мультиратура»)

Строфика

Роман написан особой «онегинской строфой». Каждая такая строфа состоит из 14 строк четырёхстопного ямба[7].

Первые четыре строчки рифмуются перекрёстно, строки с пятой по восьмую — попарно, строки с девятой по двенадцатую связаны кольцевой рифмой. Оставшиеся 2 строчки строфы рифмуются между собой.

Исследования романа

Критики-современники

Белинский

Прежде всего в «Онегине» мы видим поэтически воспроизведённую картину русского общества, взятого в одном из интереснейших моментов его развития. С этой точки зрения, «Евгений Онегин» есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе её героев нет ни одного исторического лица.

В. Г. Белинский

В своей поэме он умел коснуться так многого, намекнуть о столь многом, что принадлежит исключительно к миру русской природы, к миру русского общества. «Онегина» можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением.

В. Г. Белинский

Середина — вторая половина XIX в.

Исследования Ю. М. Лотмана

«Евгений Онегин» — трудное произведение. Самая лёгкость стиха, привычность содержания, знакомого с детства читателю и подчёркнуто простого, парадоксально создают добавочные трудности в понимании пушкинского романа в стихах. Иллюзорное представление о «понятности» произведения скрывает от сознания современного читателя огромное количество непонятных ему слов, выражений, фразеологизмов, намёков, цитат. Задумываться над стихом, который знаешь с детства, представляется ничем не оправданным педантизмом. Однако стоит преодолеть этот наивный оптимизм неискушённого читателя, чтобы сделалось очевидно, как далеки мы даже от простого текстуального понимания романа. Специфическая структура пушкинского романа в стихах, при которой любое позитивное высказывание автора тут же незаметно может быть превращено в ироническое, а словесная ткань как бы скользит, передаваясь от одного носителя речи к другому, делает метод насильственного извлечения цитат особенно опасным. Во избежание этой угрозы роман следует рассматривать не как механическую сумму высказываний автора по различным вопросам, своеобразную хрестоматию цитат, а как органический художественный мир, части которого живут и получают смысл лишь в соотнесённости с целым. Простой перечень проблем, которые «ставит» Пушкин в своём произведении, не введёт нас в мир «Онегина». Художественная идея подразумевает особый тип преображения жизни в искусстве. Известно, что для Пушкина была «дьявольская разница» между поэтическим и прозаическим моделированием одной и той же действительности, даже при сохранении той же тематики и проблематики.

Ю. М. Лотман

Комментарии к роману

Одним из первых комментариев к роману стала небольшая книжка А. Вольского, вышедшая в 1877 году. Классическими стали комментарии Владимира Набокова, Николая Бродского, Юрия Лотмана, С. М. Бонди.

Переводы

«Евгений Онегин» переведён на многие языки мира:

Влияние на другие произведения

В литературе

Тип «лишнего человека», выведенный Пушкиным в образе Онегина, оказал влияние на всю дальнейшую русскую литературу. Из ближайших наглядных примеров — лермонтовский «Печорин» из «Героя нашего времени», чья фамилия как бы нарочито так же, как и фамилия Онегина, образована от названия северной русской реки с намёком на преемственность персонажей. И оба персонажа действительно близки по многим психологическим характеристикам.

В современном русском романе «Код Онегина», написанном Дмитрием Быковым под псевдонимом Брэйн Даун, идёт речь о поисках пропавшей главы рукописи Пушкина. Кроме того, в романе содержатся смелые предположения относительно подлинной родословной Пушкина.

Жанр полноценного «романа в стихах» вдохновил А. Дольского на создание романа «Анна», который был закончен в 2005 году.

В музыке

В кинематографе

экранизации опер:

В образовании

В российских, узбекских, казахстанских, киргизских, украинских, молдавских (с изучением русского языка) и белорусских школах «Евгений Онегин» входит в обязательную школьную программу по литературе.

Кроме того, ряд отрывков с описанием природы («Уж небо осенью дышало…», «Вот север, тучи нагоняя…», «Зима! Крестьянин, торжествуя…», «Гонимы вешними лучами…») используются в младших классах для заучивания наизусть вне связи с произведением в целом.

Напишите отзыв о статье "Евгений Онегин"

Литература

  • Гринбаум, О. Н. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Ритмико-смысловой комментарий. Главы первая, вторая, третья, четвёртая. — 2-е изд., испр., доп. — СПб.: СПбГУ, 2012. — 328 с. — (Лингвистика). — 300 экз. ISBN 978-5-288-0530-6 (ошибоч.)

Примечания

В Викицитатнике есть страница по теме
Евгений Онегин
  1. [feb-web.ru/feb/pushkin/put-abc/put/put-1349.htm «Евгений Онегин»]. // ЭНИ «Пушкин». ФЭБ.
  2. А. С. Пушкин. Примечания // Собрание сочинений в 6 томах. — Москва: Правда, 1968. — Т. 4. — С. 455. — 480 с.
  3. [knigarekordovrossii.ru/index.php/rekordy/kategorii/samoe-malenkoe/1298-samoe-malenkoe-izdanie-romana-a-s-pushkina-evgenij-onegin.html Книга рекордов России]
  4. [novostiliteratury.ru/2012/08/evgenij-onegin-teper-i-v-qr-kode/ «Евгений Онегин» — теперь и в QR-коде]
  5. Изд. Ришар (№ 680). СПб., между 1900 и 1904.
  6. Ю. М. Лотман [vzms.org/hronegin.htm Внутренняя хронология "Евгения Онегина"].
  7. [slovari.yandex.ru/dict/rges/article/rg2/rg2-2367.htm Российский гуманитарный энциклопедический словарь](недоступная ссылка с 14-06-2016 (2932 дня))
  8. [www.rustranslater.net/index.php?object=nabokov_onegin Перевод В. Набокова на английский язык А. С. Пушкина «Евгений Онегин»]
  9. [www.chukfamily.ru/Kornei/Prosa/Vysokoe/Onegin.htm К. И. Чуковский. Онегин на чужбине]; [www-users.york.ac.uk/~pml1/onegin/welcome.htm English Versions of Pushkin’s Eugene Onegin  (англ.)]
  10. [pushkin-omsk.narod.ru/ss/ss18.html Пушкин >>> Пушкин в Париже >>> «Французский Пушкин»]
  11. [www.peoples.ru/state/king/france/chirac/ Биография Ж. Ширака на сайте peoples.ru]
  12. 1 2 [feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v83/v83-155-.htm Г. А. Тиме, Р. Ю. Данилевский. Новый перевод «Евгения Онегина» на немецкий язык]
  13. [www.peoples.ru/art/literature/poetry/national/maksim_rylskiy/ Максим Фаддеевич Рыльский / Maksim Rylskiy]
  14. [allingvo.ru/POETRY/onegin.htm Роман «Евгений Онегин» в осетинском переводе на сайте allingvo.ru]
  15. Чайковский Пётр. Евгений Онегин [www.ruslania.com/entity-6/context-161/details-152952.html Клавир]
  16. 1 2 3 4 В. Вишневский. Художественные фильмы дореволюционной России. — М., 1945, стр. 154—155

Напишите отзыв о статье "Евгений Онегин"

Литература

  • [feb-web.ru/feb/pushkin/critics/lot/lot-393-.htm Лотман Ю. М. Роман в стихах Пушкина «Евгений Онегин»: Спецкурс. Вводные лекции в изучение текста] // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960—1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. — СПб.: Искусство-СПБ, 1995. — С. 393—462. (ФЭБ)
  • [feb-web.ru/feb/pushkin/critics/lot/lot-472-.htm Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Комментарий: Пособие для учителя] // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960—1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. — СПб.: Искусство-СПБ, 1995. — С. 472—762. (ФЭБ)
  • [lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=TsgBYBJZwxw%3d&tabid=10183 Гофман М. Л. История создания «Евгения Онегина» // Пушкин А. С. Евгений Онегин / Под ред. М. Л. Гофмана. Париж, 1937.]
  • [www.pushkinmuseum.ru/?q=event%2Foneginskaya-enciklopediya Онегинская энциклопедия : в 2 т. — Т. 1: А–К. — Т. 2: Л–Я; A–Z] / под общ. ред. Н. И. Михайловой; сост. Н. И. Михайлова, В. А. Кошелев, М. В. Строганов. — М.: Русский путь, 1999–2004. — 576 + 804 с. — ISBN 5-85887-156-9.
  • Захаров Н. В. [www.zpu-journal.ru/zpu/2005_4/Zakharov/41.pdf Онегинская энциклопедия: тезаурус романа (Онегинская энциклопедия. Т. 2. / Под общей редакцией Н. И. Михайловой. М., 2004)] // Знание. Понимание. Умение. — 2005. — № 4. — С. 180-188.
  • [lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=IySnpWCR4aQ%3d&tabid=10183 Бочаров С. Г. «Форма плана». (Некоторые вопросы поэтики Пушкина) // Вопросы литературы. 1967. № 12.]
  • [rp-net.ru/detail.php?id=187 Фомичёв С. А. «Евгений Онегин»: Движение замысла. — М.: Русский путь, 2005.]
  • Белый А.А. [white.narod.ru/Onegin.htm «Génie ou neige» Вопросы литературы № 1, 2008. С.115.]
  • [lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=wFSG8gAMbdI%3d&tabid=10183 Чудаков А. П. К проблеме тотального комментария «Евгения Онегина» // Пушкинский сборник. М., 2005.]
  • Сазанович Е.И. [www.unost.org/2012/12.pdf «Александр Сергеевич Пушкин. Умная ненужность Евгения Онегина» (эссе в авторской рубрике «100 книг, которые потрясли мир»] // Юность. — 2012. — № 12.

Ссылки

  • [tvkultura.ru/video/show/brand_id/32952/episode_id/1165762/video_id/1130344/viewtype/picture/ В. Непомнящий «Евгений Онегин»] Сериал на канале «Культура» читает и комментирует В. Непомнящий.
  • [feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push10/v05/d05-005.htm Пушкин А. С. Евгений Онегин: Роман в стихах] // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977—1979. (ФЭБ)
  • [all-art.org/literature/onegin/contents.htm «Евгений Онегин» с полными комментариями Набокова, Лотмана и Томашевского] на сайте «Тайны ремесла»
  • [www.poetry-classic.ru/12.html Иллюстрации к роману Е. П. Самокиш-Судковской]
  • [az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0190.shtml 8] и [az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0200.shtml 9] статьи-рецензии Белинского об «Онегине» на сайте Lib.ru

Отрывок, характеризующий Евгений Онегин

– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.
Пьер пошел на батарею, и адъютант поехал дальше. Больше они не видались, и уже гораздо после Пьер узнал, что этому адъютанту в этот день оторвало руку.
Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского, а у французов под именем la grande redoute, la fatale redoute, la redoute du centre [большого редута, рокового редута, центрального редута] место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.
Редут этот состоял из кургана, на котором с трех сторон были выкопаны канавы. В окопанном канавами место стояли десять стрелявших пушек, высунутых в отверстие валов.
В линию с курганом стояли с обеих сторон пушки, тоже беспрестанно стрелявшие. Немного позади пушек стояли пехотные войска. Входя на этот курган, Пьер никак не думал, что это окопанное небольшими канавами место, на котором стояло и стреляло несколько пушек, было самое важное место в сражении.
Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.
Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно одна за другой стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.
Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
Пьер, очнувшись, сидел на заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.


Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.
В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие то люди что то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что то странное.
Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.
Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.
Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.)
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.
С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.
Пьер побежал вниз.
«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.
Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.


Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом.
Сражение началось канонадой с обеих сторон из нескольких сотен орудий.
Потом, когда дым застлал все поле, в этом дыму двинулись (со стороны французов) справа две дивизии, Дессе и Компана, на флеши, и слева полки вице короля на Бородино.
От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии версты, а Бородино более чем в двух верстах расстояния по прямой линии, и поэтому Наполеон не мог видеть того, что происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность. Солдаты дивизии Дессе, направленные на флеши, были видны только до тех пор, пока они не спустились под овраг, отделявший их от флеш. Как скоро они спустились в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той стороны оврага. Сквозь дым мелькало там что то черное – вероятно, люди, и иногда блеск штыков. Но двигались ли они или стояли, были ли это французы или русские, нельзя было видеть с Шевардинского редута.
Солнце взошло светло и било косыми лучами прямо в лицо Наполеона, смотревшего из под руки на флеши. Дым стлался перед флешами, и то казалось, что дым двигался, то казалось, что войска двигались. Слышны были иногда из за выстрелов крики людей, но нельзя было знать, что они там делали.
Наполеон, стоя на кургане, смотрел в трубу, и в маленький круг трубы он видел дым и людей, иногда своих, иногда русских; но где было то, что он видел, он не знал, когда смотрел опять простым глазом.
Он сошел с кургана и стал взад и вперед ходить перед ним.
Изредка он останавливался, прислушивался к выстрелам и вглядывался в поле сражения.
Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские, мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие солдаты, нельзя было понять того, что делалось на этом месте. В продолжение нескольких часов на этом месте, среди неумолкаемой стрельбы, ружейной и пушечной, то появлялись одни русские, то одни французские, то пехотные, то кавалерийские солдаты; появлялись, падали, стреляли, сталкивались, не зная, что делать друг с другом, кричали и бежали назад.
С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому, что в жару сражения невозможно сказать, что происходит в данную минуту, и потому, что многие адъютапты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, что они слышали от других; и еще потому, что пока проезжал адъютант те две три версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись и известие, которое он вез, уже становилось неверно. Так от вице короля прискакал адъютант с известием, что Бородино занято и мост на Колоче в руках французов. Адъютант спрашивал у Наполеона, прикажет ли он пореходить войскам? Наполеон приказал выстроиться на той стороне и ждать; но не только в то время как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими, в той самой схватке, в которой участвовал Пьер в самом начале сраженья.
Прискакавший с флеш с бледным испуганным лицом адъютант донес Наполеону, что атака отбита и что Компан ранен и Даву убит, а между тем флеши были заняты другой частью войск, в то время как адъютанту говорили, что французы были отбиты, и Даву был жив и только слегка контужен. Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы.
Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило противное тому, что они приказывали. Солдаты, которым велено было идти вперед, подпав под картечный выстрел, бежали назад; солдаты, которым велено было стоять на месте, вдруг, видя против себя неожиданно показавшихся русских, иногда бежали назад, иногда бросались вперед, и конница скакала без приказания догонять бегущих русских. Так, два полка кавалерии поскакали через Семеновский овраг и только что въехали на гору, повернулись и во весь дух поскакали назад. Так же двигались и пехотные солдаты, иногда забегая совсем не туда, куда им велено было. Все распоряжение о том, куда и когда подвинуть пушки, когда послать пеших солдат – стрелять, когда конных – топтать русских пеших, – все эти распоряжения делали сами ближайшие начальники частей, бывшие в рядах, не спрашиваясь даже Нея, Даву и Мюрата, не только Наполеона. Они не боялись взыскания за неисполнение приказания или за самовольное распоряжение, потому что в сражении дело касается самого дорогого для человека – собственной жизни, и иногда кажется, что спасение заключается в бегстве назад, иногда в бегстве вперед, и сообразно с настроением минуты поступали эти люди, находившиеся в самом пылу сражения. В сущности же, все эти движения вперед и назад не облегчали и не изменяли положения войск. Все их набегания и наскакивания друг на друга почти не производили им вреда, а вред, смерть и увечья наносили ядра и пули, летавшие везде по тому пространству, по которому метались эти люди. Как только эти люди выходили из того пространства, по которому летали ядра и пули, так их тотчас же стоявшие сзади начальники формировали, подчиняли дисциплине и под влиянием этой дисциплины вводили опять в область огня, в которой они опять (под влиянием страха смерти) теряли дисциплину и метались по случайному настроению толпы.


Генералы Наполеона – Даву, Ней и Мюрат, находившиеся в близости этой области огня и даже иногда заезжавшие в нее, несколько раз вводили в эту область огня стройные и огромные массы войск. Но противно тому, что неизменно совершалось во всех прежних сражениях, вместо ожидаемого известия о бегстве неприятеля, стройные массы войск возвращались оттуда расстроенными, испуганными толпами. Они вновь устроивали их, но людей все становилось меньше. В половине дня Мюрат послал к Наполеону своего адъютанта с требованием подкрепления.
Наполеон сидел под курганом и пил пунш, когда к нему прискакал адъютант Мюрата с уверениями, что русские будут разбиты, ежели его величество даст еще дивизию.
– Подкрепления? – сказал Наполеон с строгим удивлением, как бы не понимая его слов и глядя на красивого мальчика адъютанта с длинными завитыми черными волосами (так же, как носил волоса Мюрат). «Подкрепления! – подумал Наполеон. – Какого они просят подкрепления, когда у них в руках половина армии, направленной на слабое, неукрепленное крыло русских!»
– Dites au roi de Naples, – строго сказал Наполеон, – qu'il n'est pas midi et que je ne vois pas encore clair sur mon echiquier. Allez… [Скажите неаполитанскому королю, что теперь еще не полдень и что я еще не ясно вижу на своей шахматной доске. Ступайте…]
Красивый мальчик адъютанта с длинными волосами, не отпуская руки от шляпы, тяжело вздохнув, поскакал опять туда, где убивали людей.
Наполеон встал и, подозвав Коленкура и Бертье, стал разговаривать с ними о делах, не касающихся сражения.
В середине разговора, который начинал занимать Наполеона, глаза Бертье обратились на генерала с свитой, который на потной лошади скакал к кургану. Это был Бельяр. Он, слезши с лошади, быстрыми шагами подошел к императору и смело, громким голосом стал доказывать необходимость подкреплений. Он клялся честью, что русские погибли, ежели император даст еще дивизию.
Наполеон вздернул плечами и, ничего не ответив, продолжал свою прогулку. Бельяр громко и оживленно стал говорить с генералами свиты, окружившими его.
– Вы очень пылки, Бельяр, – сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. – Легко ошибиться в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне.
Не успел еще Бельяр скрыться из вида, как с другой стороны прискакал новый посланный с поля сражения.
– Eh bien, qu'est ce qu'il y a? [Ну, что еще?] – сказал Наполеон тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
– Sire, le prince… [Государь, герцог…] – начал адъютант.
– Просит подкрепления? – с гневным жестом проговорил Наполеон. Адъютант утвердительно наклонил голову и стал докладывать; но император отвернулся от него, сделав два шага, остановился, вернулся назад и подозвал Бертье. – Надо дать резервы, – сказал он, слегка разводя руками. – Кого послать туда, как вы думаете? – обратился он к Бертье, к этому oison que j'ai fait aigle [гусенку, которого я сделал орлом], как он впоследствии называл его.
– Государь, послать дивизию Клапареда? – сказал Бертье, помнивший наизусть все дивизии, полки и батальоны.
Наполеон утвердительно кивнул головой.
Адъютант поскакал к дивизии Клапареда. И чрез несколько минут молодая гвардия, стоявшая позади кургана, тронулась с своего места. Наполеон молча смотрел по этому направлению.
– Нет, – обратился он вдруг к Бертье, – я не могу послать Клапареда. Пошлите дивизию Фриана, – сказал он.
Хотя не было никакого преимущества в том, чтобы вместо Клапареда посылать дивизию Фриана, и даже было очевидное неудобство и замедление в том, чтобы остановить теперь Клапареда и посылать Фриана, но приказание было с точностью исполнено. Наполеон не видел того, что он в отношении своих войск играл роль доктора, который мешает своими лекарствами, – роль, которую он так верно понимал и осуждал.
Дивизия Фриана, так же как и другие, скрылась в дыму поля сражения. С разных сторон продолжали прискакивать адъютанты, и все, как бы сговорившись, говорили одно и то же. Все просили подкреплений, все говорили, что русские держатся на своих местах и производят un feu d'enfer [адский огонь], от которого тает французское войско.
Наполеон сидел в задумчивости на складном стуле.
Проголодавшийся с утра m r de Beausset, любивший путешествовать, подошел к императору и осмелился почтительно предложить его величеству позавтракать.