Китайско-индийская пограничная война (1962)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Китайско-индийская пограничная война
Дата

20 июля 196021 ноября 1962

(активные боевые действия с 20 октября по 21 ноября 1962)

Место

Аксай-Чин, Аруначал-Прадеш

Итог

перемирие

Изменения

Аксайчин перешел под контроль Китая

Противники
КНР КНР Индия
Командующие
неизвестно неизвестно
Силы сторон
80 000 10 000—12 000
Потери
722 убито, 1697 ранено 1383 убито, 1047 ранено,

1696 пропало без вести, 3968 пленных

Китайско-индийская пограничная война — высокогорный пограничный конфликт между Китайской Народной Республикой и Индией осенью 1962 года.





Причины

Неурегулированность вопроса о начертании линии границы между бывшей Британской Индией и Тибетом. Спорными считались два участка. Один из них, площадью 518 км², помещается в северо-восточной части Кашмира, известной также как Аксай-Чин[1]. Второй спорный район помещается в северной части современного штата Аруначал-Прадеш, занимает территорию 82,88 тыс. км² вдоль участка границы примерно 700 км длиной.

Одной из причин обострения отношений между странами был факт обнаружения Индией построенной Китаем дороги через Аксай-Чин, сооружённой, по-видимому, ради улучшения доступа в Тибет, где ситуация тогда была напряжённой. В 1960 КНР предлагала уступить Индии восточный спорный участок в обмен на свободу рук в пределах западного[2]. По другой версии, реальной причиной китайского вторжения было предоставление Индией политического убежища четырнадцатому Далай-ламе, который бежал из Тибета после захвата китайцами этой страны.[3]

Ход конфликта

Ещё в июле 1960 года состоялись первые огневые контакты между силами сторон в восточной спорной зоне, а в октябре имело место боевое взаимодействие и на западном участке.

  • 20 октября 1962 года военные действия приобрели ожесточённый характер. Китайцы нанесли удар по индийским позициям около Дхолы и Кхинземана, а затем развили наступление с двух флангов на Таванг — из Бумлы на севере и с запада, где китайцы преследовали индийские войска, отступавшие от Ньямкачу (около поста Дхола). Затем в боевых действиях наступило затишье на несколько дней.
  • 14 ноября — возобновление боёв, которые к этому времени распространились также на востоке в секторе Валонг и на севере в Ладакхе, где Чушул и Резенг Ла подверглись тяжёлой осаде китайцев.
  • 20 ноября китайцы подавили практически всю дивизию Камеонг и буквально разгромили 4-ю пехотную дивизию Индии. Сектор Валонг стал свидетелем более равнозначных и в связи с этим незавершённых сражений. В Ладакхе не наблюдалось той нерешительности, которая была продемонстрирована на Северо-востоке. Здесь проходили ожесточённые локализованные бои, в особенности в Резенг Ла.
  • 21 ноября пекинское радио объявило об одностороннем прекращении огня: СССР не поддержал КНР и проявил нейтралитет, вопреки расчётам Мао Цзэдуна, надеявшегося, как всегда, использовать советскую помощь, а Великобритания и США начали поставки оружия в Индию.

См. также

Напишите отзыв о статье "Китайско-индийская пограничная война (1962)"

Примечания

  1. Maxwell N. India’s China War. Р. 38.
  2. Resistance and Reform in Tibet. P. 45.
  3. [www.epochtimes.ru/content/view/8042/9/ Новые союзники или старые противники? — Великая Эпоха (The Epoch Times) — Актуальные новости и фоторепортажи со всего мира. Эксклюзивные новости из Китая]

Ссылки

  • [www.bharat-rakshak.com/LAND-FORCES/Army/History/1962War/index.html «WAR IN THE HIMALAYAS: 1962 INDO-SINO CONFLICT», History Division, Ministry of Defence, Government of India]


Отрывок, характеризующий Китайско-индийская пограничная война (1962)

Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но потребность отыскивать причины вложена в душу человека. И человеческий ум, не вникнувши в бесчисленность и сложность условий явлений, из которых каждое отдельно может представляться причиною, хватается за первое, самое понятное сближение и говорит: вот причина. В исторических событиях (где предметом наблюдения суть действия людей) самым первобытным сближением представляется воля богов, потом воля тех людей, которые стоят на самом видном историческом месте, – исторических героев. Но стоит только вникнуть в сущность каждого исторического события, то есть в деятельность всей массы людей, участвовавших в событии, чтобы убедиться, что воля исторического героя не только не руководит действиями масс, но сама постоянно руководима. Казалось бы, все равно понимать значение исторического события так или иначе. Но между человеком, который говорит, что народы Запада пошли на Восток, потому что Наполеон захотел этого, и человеком, который говорит, что это совершилось, потому что должно было совершиться, существует то же различие, которое существовало между людьми, утверждавшими, что земля стоит твердо и планеты движутся вокруг нее, и теми, которые говорили, что они не знают, на чем держится земля, но знают, что есть законы, управляющие движением и ее, и других планет. Причин исторического события – нет и не может быть, кроме единственной причины всех причин. Но есть законы, управляющие событиями, отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами. Открытие этих законов возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскиванья причин в воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления утвержденности земли.

После Бородинского сражения, занятия неприятелем Москвы и сожжения ее, важнейшим эпизодом войны 1812 года историки признают движение русской армии с Рязанской на Калужскую дорогу и к Тарутинскому лагерю – так называемый фланговый марш за Красной Пахрой. Историки приписывают славу этого гениального подвига различным лицам и спорят о том, кому, собственно, она принадлежит. Даже иностранные, даже французские историки признают гениальность русских полководцев, говоря об этом фланговом марше. Но почему военные писатели, а за ними и все, полагают, что этот фланговый марш есть весьма глубокомысленное изобретение какого нибудь одного лица, спасшее Россию и погубившее Наполеона, – весьма трудно понять. Во первых, трудно понять, в чем состоит глубокомыслие и гениальность этого движения; ибо для того, чтобы догадаться, что самое лучшее положение армии (когда ее не атакуют) находиться там, где больше продовольствия, – не нужно большого умственного напряжения. И каждый, даже глупый тринадцатилетний мальчик, без труда мог догадаться, что в 1812 году самое выгодное положение армии, после отступления от Москвы, было на Калужской дороге. Итак, нельзя понять, во первых, какими умозаключениями доходят историки до того, чтобы видеть что то глубокомысленное в этом маневре. Во вторых, еще труднее понять, в чем именно историки видят спасительность этого маневра для русских и пагубность его для французов; ибо фланговый марш этот, при других, предшествующих, сопутствовавших и последовавших обстоятельствах, мог быть пагубным для русского и спасительным для французского войска. Если с того времени, как совершилось это движение, положение русского войска стало улучшаться, то из этого никак не следует, чтобы это движение было тому причиною.
Этот фланговый марш не только не мог бы принести какие нибудь выгоды, но мог бы погубить русскую армию, ежели бы при том не было совпадения других условий. Что бы было, если бы не сгорела Москва? Если бы Мюрат не потерял из виду русских? Если бы Наполеон не находился в бездействии? Если бы под Красной Пахрой русская армия, по совету Бенигсена и Барклая, дала бы сражение? Что бы было, если бы французы атаковали русских, когда они шли за Пахрой? Что бы было, если бы впоследствии Наполеон, подойдя к Тарутину, атаковал бы русских хотя бы с одной десятой долей той энергии, с которой он атаковал в Смоленске? Что бы было, если бы французы пошли на Петербург?.. При всех этих предположениях спасительность флангового марша могла перейти в пагубность.