Герб Польши

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Герб Польши

Детали

Герб Польши — официальный государственный символ Республики Польша. Изображение представляет собой белого орла с золотыми когтями и клювом, в золотой короне, на красном фоне.

Внешний вид герба утверждён конституцией Республики Польша (1997 г.), детально описан в статье 28.





История

Польский герб, белый орёл на красном фоне — один из старейших ныне существующих государственных символов мира. Изображение орла появилось на монетах первого польского короля — Болеслава I Храброго (X век). Сначала символ королевской династии Пястов и Великой Польши — исторической области на западе Польши в бассейне реки Варта. Официальный государственный символ всей страны с Пржемысла II (1295 г.).

История герба

Предание гласит, что белого орла, который стал затем гербом польского государства, увидел легендарный Лех — прародитель польского народа. Старый Лех увидел орла, сидящего на ветви дерева на фоне вечернего красного неба, под закатными лучами солнца, уходящего за горизонт. В том месте, где это случилось, Лех основал город и назвал его Гнезно (Gniezno), потому что орёл на том дереве свил своё гнездо. Любопытно, что символ поляков (западных славян) имеет отношение именно к западному (закатному) небу.

Однако некоторые польские историки не согласны с этой версией, ведь для того, чтобы простому орлу оказаться на государственном гербе, мало попасться на глаза прародителю. К тому же, официально, герб появился только в XIII веке, спустя несколько столетий после легендарного события.

Поначалу орел был личным знаком Пшемысла II, коронованного в 1295 году. Спустя почти столетие он становится общегосударственным символом. К тому времени немецкие феодалы подчинили себе польское Западное Поморье, а в Восточной Пруссии укрепились крестоносцы. Положение становилось опасным и в Польше зрели идеи сплочения для борьбы с немецкой угрозой.

Символом Германской империи был двуглавый черный орёл. Но польский орёл являлся противовесом немецкому; белый цвет выше черного, это цвет чистоты и благородства, он противопоставлялся символу мрака и смерти. А красное поле щита говорило не только о священном праве на независимость, но и призывало к борьбе.

На флагах польских повстанцев конца XVIII и XIX вв. корона над орлом часто исчезала, так как считалась эмблемой сторонников царского правительства. Официально же корона была убрана с герба польского государства в 1943 г., когда руководство Гвардии Людовой пересмотрело прежнюю государственную символику. Орёл с короной остался лишь на гербе польского правительства в изгнании.

Последний герб был утверждён в 1990 году, на нём корона снова вернулась на орлиную голову, как символ полного изменения политического и социального строя Польши, как символ новой, демократической Польши.

См. также

Напишите отзыв о статье "Герб Польши"

Литература

Отрывок, характеризующий Герб Польши

– Батюшка, ваше сиятельство, – отвечал Алпатыч, мгновенно узнав голос своего молодого князя.
Князь Андрей, в плаще, верхом на вороной лошади, стоял за толпой и смотрел на Алпатыча.
– Ты как здесь? – спросил он.
– Ваше… ваше сиятельство, – проговорил Алпатыч и зарыдал… – Ваше, ваше… или уж пропали мы? Отец…
– Как ты здесь? – повторил князь Андрей.
Пламя ярко вспыхнуло в эту минуту и осветило Алпатычу бледное и изнуренное лицо его молодого барина. Алпатыч рассказал, как он был послан и как насилу мог уехать.
– Что же, ваше сиятельство, или мы пропали? – спросил он опять.
Князь Андрей, не отвечая, достал записную книжку и, приподняв колено, стал писать карандашом на вырванном листе. Он писал сестре:
«Смоленск сдают, – писал он, – Лысые Горы будут заняты неприятелем через неделю. Уезжайте сейчас в Москву. Отвечай мне тотчас, когда вы выедете, прислав нарочного в Усвяж».
Написав и передав листок Алпатычу, он на словах передал ему, как распорядиться отъездом князя, княжны и сына с учителем и как и куда ответить ему тотчас же. Еще не успел он окончить эти приказания, как верховой штабный начальник, сопутствуемый свитой, подскакал к нему.
– Вы полковник? – кричал штабный начальник, с немецким акцентом, знакомым князю Андрею голосом. – В вашем присутствии зажигают дома, а вы стоите? Что это значит такое? Вы ответите, – кричал Берг, который был теперь помощником начальника штаба левого фланга пехотных войск первой армии, – место весьма приятное и на виду, как говорил Берг.
Князь Андрей посмотрел на него и, не отвечая, продолжал, обращаясь к Алпатычу:
– Так скажи, что до десятого числа жду ответа, а ежели десятого не получу известия, что все уехали, я сам должен буду все бросить и ехать в Лысые Горы.
– Я, князь, только потому говорю, – сказал Берг, узнав князя Андрея, – что я должен исполнять приказания, потому что я всегда точно исполняю… Вы меня, пожалуйста, извините, – в чем то оправдывался Берг.
Что то затрещало в огне. Огонь притих на мгновенье; черные клубы дыма повалили из под крыши. Еще страшно затрещало что то в огне, и завалилось что то огромное.
– Урруру! – вторя завалившемуся потолку амбара, из которого несло запахом лепешек от сгоревшего хлеба, заревела толпа. Пламя вспыхнуло и осветило оживленно радостные и измученные лица людей, стоявших вокруг пожара.
Человек во фризовой шинели, подняв кверху руку, кричал:
– Важно! пошла драть! Ребята, важно!..
– Это сам хозяин, – послышались голоса.
– Так, так, – сказал князь Андрей, обращаясь к Алпатычу, – все передай, как я тебе говорил. – И, ни слова не отвечая Бергу, замолкшему подле него, тронул лошадь и поехал в переулок.


От Смоленска войска продолжали отступать. Неприятель шел вслед за ними. 10 го августа полк, которым командовал князь Андрей, проходил по большой дороге, мимо проспекта, ведущего в Лысые Горы. Жара и засуха стояли более трех недель. Каждый день по небу ходили курчавые облака, изредка заслоняя солнце; но к вечеру опять расчищало, и солнце садилось в буровато красную мглу. Только сильная роса ночью освежала землю. Остававшиеся на корню хлеба сгорали и высыпались. Болота пересохли. Скотина ревела от голода, не находя корма по сожженным солнцем лугам. Только по ночам и в лесах пока еще держалась роса, была прохлада. Но по дороге, по большой дороге, по которой шли войска, даже и ночью, даже и по лесам, не было этой прохлады. Роса не заметна была на песочной пыли дороги, встолченной больше чем на четверть аршина. Как только рассветало, начиналось движение. Обозы, артиллерия беззвучно шли по ступицу, а пехота по щиколку в мягкой, душной, не остывшей за ночь, жаркой пыли. Одна часть этой песочной пыли месилась ногами и колесами, другая поднималась и стояла облаком над войском, влипая в глаза, в волоса, в уши, в ноздри и, главное, в легкие людям и животным, двигавшимся по этой дороге. Чем выше поднималось солнце, тем выше поднималось облако пыли, и сквозь эту тонкую, жаркую пыль на солнце, не закрытое облаками, можно было смотреть простым глазом. Солнце представлялось большим багровым шаром. Ветра не было, и люди задыхались в этой неподвижной атмосфере. Люди шли, обвязавши носы и рты платками. Приходя к деревне, все бросалось к колодцам. Дрались за воду и выпивали ее до грязи.
Князь Андрей командовал полком, и устройство полка, благосостояние его людей, необходимость получения и отдачи приказаний занимали его. Пожар Смоленска и оставление его были эпохой для князя Андрея. Новое чувство озлобления против врага заставляло его забывать свое горе. Он весь был предан делам своего полка, он был заботлив о своих людях и офицерах и ласков с ними. В полку его называли наш князь, им гордились и его любили. Но добр и кроток он был только с своими полковыми, с Тимохиным и т. п., с людьми совершенно новыми и в чужой среде, с людьми, которые не могли знать и понимать его прошедшего; но как только он сталкивался с кем нибудь из своих прежних, из штабных, он тотчас опять ощетинивался; делался злобен, насмешлив и презрителен. Все, что связывало его воспоминание с прошедшим, отталкивало его, и потому он старался в отношениях этого прежнего мира только не быть несправедливым и исполнять свой долг.