Т-35

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Тяжелый танк Т-35А на параде. Москва, Красная площадь, 1 мая 1934 года.
Т-35А образца 1936 года
Классификация

Тяжёлый танк/
Танк прорыва

Боевая масса, т

50

Компоновочная схема

пятибашенная, классическая

Экипаж, чел.

11

История
Производитель

ХПЗ

Годы производства

19321939

Годы эксплуатации

19321941

Количество выпущенных, шт.

2 прототипа;
64 серийных

Основные операторы

Размеры
Длина корпуса, мм

9720

Ширина корпуса, мм

3200

Высота, мм

3430

Клиренс, мм

530

Бронирование
Тип брони

стальная катаная гомогенная

Лоб корпуса, мм/град.

30

Лоб корпуса (верх), мм/град.

50

Лоб корпуса (середина), мм/град.

20

Лоб корпуса (низ), мм/град.

20

Борт корпуса, мм/град.

20

Борт корпуса (верх), мм/град.

20

Борт корпуса (низ), мм/град.

20 + 10 (фальшборт)

Корма корпуса, мм/град.

20

Днище, мм

10—20

Крыша корпуса, мм

10

Лоб башни, мм/град.

15

Борт башни, мм/град.

20

Корма рубки, мм/град.

20

Крыша башни, мм

10—15

Вооружение
Калибр и марка пушки

1 × 76,2-мм КТ-28;
2 × 45-мм 20К

Тип пушки

нарезная

Длина ствола, калибров

16,5 для КТ-28;
46 для 20К

Боекомплект пушки

96 для КТ-28;
226 для 20К

Углы ВН, град.

−5…+25 для КТ-28;
−8…+32 для 20К

Углы ГН, град.

360 для КТ-28;
191 для носовой 20К;
184 для кормовой 20К

Прицелы

ПТ-1 обр. 1932 г.
ТОП обр. 1930 г.

Пулемёты

6—7 × 7,62-мм ДТ,
10080 патронов

Подвижность
Тип двигателя

V-образный 12-цилиндровый четырёхтактный карбюраторный жидкостного охлаждения М-17Л

Мощность двигателя, л. с.

500 при 1445 об./мин.

Скорость по шоссе, км/ч

28,9

Скорость по пересечённой местности, км/ч

14

Запас хода по шоссе, км

100

Запас хода по пересечённой местности, км

80—90

Удельная мощность, л. с./т

10

Тип подвески

сблокированная попарно, на горизонтальных пружинах

Удельное давление на грунт, кг/см²

0,78

Преодолеваемый подъём, град.

20

Преодолеваемая стенка, м

1,2

Преодолеваемый ров, м

3,5

Преодолеваемый брод, м

1

Т-35 — советский тяжёлый танк межвоенного периода. Разработан в 19311932 годах инженерами специализированного конструкторского бюро (КБ) под общим руководством Н. В. Барыкова. Является первым в СССР тяжёлым танком, запущенным в массовое производство — в 19331939 годах на Харьковском паровозостроительном заводе в рамках нескольких небольших партий было выпущено 59 серийных машин.

Т-35 представлял собой пятибашенный тяжёлый танк классической компоновки, с пушечно-пулемётным вооружением и противопульным бронированием, и предназначался для поддержки пехоты и качественного усиления стрелковых и танковых соединений при прорыве сильно укреплённых позиций противника. Т-35 является единственным в мире пятибашенным танком, выпускавшимся серийно, и самым мощным танком Красной Армии 1930-х годов.

С 1933 года танки Т-35 поступали на вооружение Пятой тяжёлой танковой бригады (5 ттбр) РККА, с 1936 года выделенной вместе с остальными ттбр в состав резерва Главного Командования. До 1941 года Т-35 ни в каких боевых действиях не участвовали, однако ограниченно применялись в ходе манёвров и учений и часто использовались в военных парадах, являясь зримым воплощением военной мощи СССР. Т-35 принимали участие в боевых действиях начального этапа Великой Отечественной войны в составе 34-й танковой дивизии Киевского ОВО, однако очень быстро были потеряны, в основном — из-за технических неисправностей (лишь семь танков было потеряно в бою). Осенью 1941-го четыре танка Т-35 принимали участия в боях за Харьков в составе отдельного противотанкового отряда. Все они были потеряны в бою.





Содержание

История создания

Предпосылки

К концу 1920-х годов бронетанковые силы РККА имели в своём распоряжении лёгкие танки сопровождения пехоты Т-18 (МС-1), достаточно совершенные для своего времени. Однако более тяжёлые машины главным образом были представлены танками, известными в СССР под именем «Рикардо» — отбитыми у белогвардейцев британскими тяжёлыми танками Mk. V, воевавшими в Первую мировую, основательно изношенными и к концу 1920-х изрядно устаревшими.

Работы по созданию собственных средних и тяжёлых танков начались в СССР ещё в конце 1920-х годов, однако отсутствие у советских конструкторов необходимого опыта в области танкостроения не позволяло создать полноценные боевые машины. В частности, ничем окончилась попытка конструкторского бюро Орудийно-оружейно-пулеметного объединения разработать тяжёлый танк прорыва. Эта 50-тонная боевая машина должна была нести вооружение из двух 76-мм орудий и пяти пулемётов. Была построена лишь деревянная модель танка, после чего в начале 1932 года все работы по этому проекту были прекращены, хотя танк успел получить индекс Т-30. Схожим образом окончилась работа «тюремного» КБ Автотанкодизельного отдела Экономического управления ОГПУ, работавшего над 75-тонным танком прорыва. Собственно, уже на начальной стадии проектирования этих машин их бесперспективность была налицо — проекты имели целый ворох недостатков, исключавших возможность постройки этих машин.

В марте 1930 года к проектированию среднего танка приступила смешанная советско-немецкая группа под руководством Эдварда Гротте. И хотя созданный под руководством Гротте средний танк ТГ также оказался по ряду причин непригодным и не пошёл в серию, советские сотрудники в ходе этой работы получили определенный опыт, который позволил им приступить к проектированию тяжёлых боевых машин. После прекращения работ над ТГ, из состава советских инженеров, работавших с Гротте, было создано специализированное КБ, задачей которого являлась разработка собственного тяжёлого танка. Возглавил КБ Н. В. Барыков, работавший ранее заместителем Гротте. В состав КБ вошли также конструкторы М. П. Зигель, Б. А. Андрыхевич, Я. М. Гаккель, Я. В. Обухов и другие.

В задании от Управления механизации и моторизации (УММ) РККА говорилось: «К 1 августа 1932 года разработать и построить новый 35-тонный танк прорыва типа ТГ». В связи с предполагаемой массой, перспективный танк получил обозначение Т-35. При проектировании этой машины конструкторы опирались на полуторалетний опыт работы над ТГ, а также результаты испытаний немецких танков «Гросстрактор» на полигоне под Казанью и материалы комиссии С. А. Гинзбурга по закупке перспективной бронетехники в Великобритании.

Работы шли в быстром темпе. Уже 28 февраля 1932 года заместитель начальника УММ РККА Г. Г. Бокис докладывал М. Н. Тухачевскому, в ту пору — начальнику вооружений РККА: «Работы по Т-35 (бывший ТГ) идут ударными темпами, и срыва сроков окончания работ не намечается…» Сборка первого прототипа, получившего обозначение Т-35-1, была окончена уже 20 августа 1932 года, а 1 сентября танк был показан представителям УММ РККА во главе с Бокисом, на которых произвёл сильное впечатление.

Т-35-1

Прототип имел существенные отличия от задания УММ, прежде всего — по массе, которая составляла 42 т против 35 т в задании. Многочисленное вооружение располагалось в пяти независимых башнях, из-за чего визуально напоминал британский пятибашенный тяжёлый танк A1E1 «Independent» 1929 года постройки. Традиционно распространено мнение, что Т-35 был создан под влиянием «Индепендента», однако в архивных документах нет данных о том, что комиссия Гинзбурга во время своего пребывания в Англии интересовалась этой машиной. Не исключено, что советские конструкторы пришли к пятибашенной схеме самостоятельно, независимо от их английских коллег. Вооружение включало одно 76-мм орудие ПС-3 (вместо него на Т-35-1 стоял макет), два 37-мм орудия, а также три пулемёта ДТ. Многочисленное вооружение обусловило солидные метрические размеры (9720×3200×3430 мм). Броня танка имела толщину 30—40 мм. Экипаж состоял из 10—11 человек. Двигатель М-17 мощностью 500 л. с. позволял танку развивать максимальную скорость 28 км/ч, а запас хода по шоссе составлял 150 км. Удельное давление на грунт не превышало 0,7 кг/см², что в теории обещало вполне приемлемую проходимость. Опорные катки были сгруппированы попарно в три тележки на борт.

На испытаниях осенью 1932 года Т-35-1 показал неплохие результаты и в принципе удовлетворял военных, но был отмечен ряд недостатков в силовой установке машины. Кроме того, конструкция трансмиссии и пневматических приводов управления была слишком сложной и дорогой для массового производства танка. Конструкторам было предложено доработать проект по указанным направлениям, усилить вооружение и провести унификацию ряда деталей (в частности, главных башен) со средним танком Т-28.

В феврале 1933 года танковое производство завода «Большевик» было выделено в отдельный завод № 174 им. К. Е. Ворошилова, а КБ Барыкова переформировано в Опытно-конструкторский машиностроительный отдел (ОКМО), который и занялся доработкой Т-35-1.

Т-35-2

Второй образец, обозначенный как Т-35-2, собрали в апреле 1933 года, а 1 мая он уже участвовал в параде на площади Урицкого (бывшей Дворцовой) в Ленинграде. От Т-35-1 танк отличался, помимо главной башни, установкой другого двигателя, изменённой формой фальшборта и рядом других мелких отличий.

Т-35А

Параллельно в том же КБ велась разработка чертежей танка Т-35А, предполагавшегося для серийного производства. Т-35А значительно отличался и от Т-35-2, и от Т-35-1. Он имел удлинённую на одну тележку ходовую часть, малые пулемётные башни другой конструкции, увеличенные средние башни с 45-мм пушками 20К, изменённую форму корпуса и т. д. Всё это вызвало ряд трудностей при изготовлении, так как Т-35А являлся, по существу, совершенно новой машиной.

Серийное производство

Серийное изготовление Т-35 поручили Харьковскому паровозостроительному заводу имени Коминтерна. Работа по улучшению танка начата в 1932 году под руководством Н. В. Цейца, 11 августа 1933 года Т-35 принят на вооружение и с 1934 начал поступать в армию.

Общее производство танков Т-35 по годам
Год 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 Всего
Т-35-1 1 1
Т-35-2 1 1
Т-35А 10 7 15 10 11* 6* 59
* — танки с коническими башнями (4 в 1938 и 6 в 1939г.)

В процессе производства в конструкцию танка неоднократно вносились изменения. В 1937 году увеличили толщину верхнего и нижнего лобовых и бортовых листов, брони кормы и башен с 20 до 23 мм; мощность двигателя повысили до 580 л. с., масса танка возросла до 52 т, а затем до 55 т. Число членов экипажа колебалось от 11 до 9 человек. Последняя партия из десяти машин, выпущенных в 1938—1939 годах, имела башни конической формы, изменённую конструкцию бортовых экранов, улучшенные уплотнения корпуса. Были также усилены элементы подвески.

Конструкция танка

Т-35 представлял собой тяжёлый танк классической компоновки, пятибашенный, с двухъярусным расположением пушечно-пулемётного вооружения и бронированием, обеспечивавшем защиту от пуль и осколков снарядов, а также в ряде деталей лобовой проекции — и от снарядов малокалиберной противотанковой артиллерии.

Корпус

Корпус танка — коробчатой формы, сложной конфигурации, сварной и частично клёпаный, из броневых листов толщиной 10—50 мм. В основном толщина брони Т-35 составляла 20 мм (низ лобовой части корпуса, борта, корма). Броневая защита башен — 25—30 мм. В носовой части слева имелся смотровой люк механика-водителя со смотровой щелью, прикрытой стеклоблоком. На марше люк мог открываться вверх, фиксируясь при этом винтовым механизмом. Для входа и выхода из танка механик-водитель располагал люком в крыше корпуса, над своим местом. Первоначально люк был двухстворчатым, затем его сменил одностворчатый складной. Поздняя модификация танка с коническими башнями имела овальный люк механика-водителя, аналогичный по конструкции башенному люку БТ-7 с конической башней. Вне зависимости от модификации, люк обладал одной неприятной особенностью — открыть его для выхода механик-водитель мог только лишь в том случае, если левая передняя пулемётная башня была бы развёрнута оружием «лево на борт». Таким образом, при повреждении пулемётной башни самостоятельное покидание механиком-водителем машины становилось невозможным. Главная башня имела пьедестал в форме неправильного шестигранника — так называемый «шестигран», по бокам которого располагались ящики для приборов дымопуска. Позади кормовых башен имелись воздухозаборные жалюзи, прикрытые броневыми экранами, и люк доступа к двигателю. Позади люка располагался глушитель. В верхнем кормовом листе танка имелось круглое отверстие для установки вентилятора, прикрывавшееся съёмным бронеколпаком с жалюзи.

Главная башня идентична по конструкции главной башне танка Т-28 ранних выпусков (вплоть до введения конических башен главная башня не имела штатной шаровой установки кормового пулемёта). Башня цилиндрической формы, с развитой кормовой нишей. В передней части башен на цапфах размещалось 76-мм орудие, справа от которого в независимой шаровой установке размещался пулемёт. Для удобства работы экипажа башня оснащалась подвесным полом.

Средние башни идентичны по конструкции башням лёгкого танка БТ-5, но без кормовой ниши. Башни цилиндрической формы, с двумя люками в крыше для доступа экипажа. В передней части башни устанавливалась 45-мм пушка и спаренный с ней пулемёт.

Малые пулемётные башни по конструкции идентичны пулемётным башням среднего танка Т-28, но, в отличие от последних, снабжены кольцевыми рымами для демонтажа. Башни цилиндрической формы, с выступом в носовой части, смещённым вправо. В лобовом листе башни в шаровой установке размещался пулемёт ДТ.

Танки Т-35 последней серии имели башни конической формы, при этом главная башня была идентична конической башне танка Т-28.

Вооружение

Основное артиллерийское

Основным артиллерийским вооружением Т-35 являлась 76,2-мм танковая пушка образца 1927/32 годов (КТ-28) («Кировская танковая») образца 1927/32 годов. Специально разработанная в 1932 году для танка Т-28, пушка использовала доработанную качающуюся часть 76-мм полковой пушки образца 1927 года со следующими изменениями:

  • укорочена длина отката с 1000 до 500 мм;
  • увеличено количество жидкости в накатнике с 3,6 до 4,8 л;
  • усилены салазки путём утолщения их стенок с 5 до 8 мм;
  • введён новый подъёмный механизм, ножной спуск и новые прицельные приспособления, удовлетворяющие условиям работы танкового экипажа.

Пушка КТ-28 имела длину ствола в 16,5 калибров. Начальная скорость 7-килограммового осколочно-фугасного снаряда составляла 262 м/с, 6,5-килограммового шрапнельного — 381 м/с.

Пушка устанавливалась в лобовой части главной башни в маске на цапфах. Угол горизонтального наведения орудия составлял 360°, горизонтальное наведение осуществлялось посредством поворота башни, при этом, помимо ручного привода, имелся и электромеханический трёхскоростной привод[1]. Максимальный угол возвышения пушки составлял +25°, склонения — −5° (по другим данным — +23° и −7° соответственно[1]). Подъёмный механизм пушки — секторного типа, ручной.

Наведение орудия на цель осуществлялось при помощи панорамного перископического оптического прицела ПТ-1 обр. 1932 г. и телескопического ТОП обр. 1930 г.[2] ПТ-1 имел увеличение 2,5× и поле зрения 26°. Прицельная сетка была рассчитана на ведение огня на дальность до 3,6 км бронебойными снарядами, 2,7 км — осколочными и до 1,6 км — из спаренного пулемёта. Для стрельбы ночью и в условиях пониженной освещённости прицел снабжался подсветкой шкал и перекрестья прицела. ТОП имел увеличение 2,5×, поле зрения 15°, и прицельную сетку, рассчитанную на ведение огня на дальность до, соответственно, 6,4, 3 и 1 км[3].

Возимый боекомплект — 96 выстрелов, из них 48 фугасных гранат и 48 шрапнелей. При необходимости в состав боекомплекта могли включаться и бронебойные снаряды, обладавшие, правда, весьма низкими характеристиками бронепробиваемости.

Последнее обстоятельство на протяжении долгого времени «коробило» военных. Пушка КТ-28 предназначалась для борьбы с огневыми точками противника и небронированными целями, и вполне удовлетворяла возлагавшимся на неё задачам. Могущество же её бронебойного снаряда в силу невысокой начальной скорости было весьма низким. Однако надо сказать, что пушка КТ-28 в качестве основного вооружения рассматривалась военными и конструкторами танка, как вре́менная мера[4] — впоследствии танки планировалось вооружать 76,2-мм универсальной танковой пушкой ПС-3[4]. Однако по ряду причин её так и не удалось доработать до приемлемого уровня и запустить в производство.

Дополнительное артиллерийское вооружение

Дополнительное артиллерийское вооружение составляло две 45-мм нарезные полуавтоматические пушки обр. 1932 г. (20К), впоследствии заменённые на её модифицированный вариант обр. 1932/34 гг.[1]. Пушка имела ствол со свободной трубой, скреплённой кожухом, длиной 46 калибров (2070 мм), вертикальный клиновой затвор с полуавтоматикой механического типа на орудии обр. 1932 г. и инерционного типа на обр. 1932/34 гг. Противооткатные устройства состояли из гидравлического тормоза отката и пружинного накатника, нормальная длина отката составляла 275 мм для пушки обр. 1932 г. и 245 мм — для обр. 1932/34 гг[5]. Полуавтоматика орудия обр. 1932/34 гг. работала лишь при стрельбе бронебойными снарядами, тогда как при стрельбе осколочными, из-за меньшей длины отката, она работала как ¼ автоматики, обеспечивая только автоматическое закрытие затвора при вкладывании в него патрона, тогда как открытие затвора и экстракция гильзы осуществлялись вручную[6]. Практическая скорострельность орудия составляла 7—12 выстрелов в минуту[7]. Орудия обеспечивали начальную скорость бронебойного снаряда 760 м/с.

Пушки размещались в спаренной с пулемётом установке, на цапфах в лобовых частях малых орудийных башен. Наведение в горизонтальной плоскости осуществлялось поворотом башни при помощи винтового поворотного механизма. Механизм имел две передачи, скорость вращения башни на которых за один оборот маховика наводчика составляла 2° или 4°. Угол горизонтального наведения орудия носовой башни составлял 191°, кормовой — 184°[1]. Наведение в вертикальной плоскости, с максимальными углами от −8 до +23°[1], осуществлялось при помощи секторного механизма[8]. Наведение спаренных установок осуществлялось при помощи панорамного перископического оптического прицела ПТ-1 обр. 1932 г. и телескопического ТОП обр. 1930 г[1].

Возимый боекомплект составлял 226 выстрелов на 2 орудия[1], из них 113 бронебойных и 113 осколочно-фугасных.

Вспомогательное

Вспомогательное вооружение Т-35 состояло из шести 7,62-мм пулемётов ДТ. Два пулемёта размещались в главной башне: один — в лобовой части главной башни в автономной шаровой установке, справа от пушки, другой мог устанавливаться в кормовой нише на бугельной установке и вести огонь через закрывавшуюся броневой крышкой вертикальную амбразуру. Ещё два устанавливались по одному в малых пушечных башнях в спарке с 45-мм орудием. По одному пулемёту устанавливалось в лобовых частях пулемётных башен в шаровых установках. На танках последних серий на люке наводчика устанавливалась также зенитная турельная установка П-40 с пулемётом ДТ, снабжённым для стрельбы по воздушным целям коллиматорным прицелом (таким образом, общее количество пулемётов танка доводилось до семи). Боекомплект составлял 10080 патронов в 160 барабанных магазинах по 63 патрона каждый[1].

Двигатель и трансмиссия

На всех танках Т-35 устанавливался четырёхтактный 12-цилиндровый V-образный карбюраторный авиационный двигатель М-17, лицензионный БМВ VI (англ.) развивавший максимальную мощность 400 л.с. при 1450 об./мин. В ходе модернизации в 1936—1937 годах двигатель был форсирован до 580 л.с. Степень сжатия — переменная, разная для правого и левого блоков цилиндров. Разность образуется из-за сочлененного шатунного механизма (главный и прицепной шатуны); сухая масса двигателя — 553 кг. В качестве топлива использовался бензин марок Б-70 и КБ-70. Подача топлива — под давлением, при помощи бензопомпы. Для впрыскивания горючего во всасывающие трубы во время запуска холодного двигателя имелся специально сконструированный прибор — атмос. Масляный насос — шестерёнчатый. Карбюраторов — два, типа КД-1. Охлаждение двигателя — принудительное водяное, при помощи двух радиаторов, установленных по обеим сторонам двигателя, при этом правый и левый радиаторы не взаимозаменяемы.

Топливные баки общей ёмкостью 910 л (два емкостью по 320 л и один — 270 л) обеспечивали танку запас хода по шоссе до 150 км.

Коробка перемены передач, расположенная в трансмиссионном отделении, обеспечивала четыре скорости вперед и одну назад. На картере коробки передач устанавливался стартёр для запуска двигателя. Кроме того, в трансмиссионном отделении располагался многодисковый (27 дисков) главный фрикцион сухого трения (сталь по стали), многодисковые бортовые фрикционы с плавающими ленточными тормозами и бортовые передачи с двумя парами цилиндрических шестерён. Там же располагался редуктор отбора мощности на вентилятор, засасывающий воздух для охлаждения радиаторов. Привод на редуктор — от коленчатого вала двигателя; при 1450 об./мин. коленчатого вала обеспечивалась скорость вращения вентилятора 2850 об./мин., что давало производительность около 20 м³ воздуха в секунду.

Ходовая часть

Гусеничный движитель состоял из восьми (на каждую сторону) обрезиненных опорных катков малого диаметра, шести поддерживающих катков с резиновыми шинами, направляющих колёс с винтовым механизмом натяжения гусениц, ведущих задних колёс со съёмными зубчатыми венцами и мелкозвенчатых гусеничных цепей со скелетообразными траками и открытым шарниром. Траки соединялись пальцами, стопорящимися с помощью шплинтов. Между направляющими колёсами и передними опорными катками были установлены натяжные ролики, предотвращавшие прогибы передних ветвей гусениц при преодолении вертикальных препятствий.

Подвеска — блокированная, по два катка в тележке; подрессоривание — двумя спиральными пружинами. Ходовая часть закрыта 10-мм броневыми экранами. Танк преодолевал подъёмы крутизной до 36°, рвы шириной до 3,5 м, вертикальные стенки высотой 1,2 м, брод глубиной 1,2 м. Удельное давление на грунт составляло 0,78 кг/см². В то же время большое значение отношения длины танка к его ширине (больше 3) неблагоприятно сказывалось на его маневренности.

Электрооборудование

На первых машинах устанавливалось импортное электрооборудование напряжением 12 В, но затем, с 1934 года, перешли на отечественное оборудование, напряжением 24 В. Мощность генератора — 1000 Вт.

Для освещения дороги в ночное время танк имел две складные фары, снабжённые броневыми кожухами (аналогичны использовавшимся на Т-26 и Т-28). Для подачи звуковых сигналов имелся гудок «ЗЕТ» вибраторного типа.

Средства наблюдения и связи

Средства наблюдения на Т-35 представляли собой простые смотровые щели, закрытые с внутренней стороны сменным триплексным стеклоблоком, обеспечивавшим защиту от пуль, осколков снарядов и брызг свинца при обстреле бронебойными пулями. По одной смотровой щели располагалось по бортам главной башни, по внешним бортам малых пушечных и пулемётных башен и в крышке люка механика-водителя. Кроме этого, командир танка и командиры малых пушечных башен располагали перископическими панорамными приборами наблюдения ПТК, защищёнными бронеколпаками.

Для внешней связи все танки Т-35 оснащались радиостанциями, монтировавшимися в кормовой нише главной башни слева (по ходу машины). На танки ранних выпусков устанавливалась радиостанция 71-ТК, обеспечивавшая связь на дистанцию в 18—20 км. С 1935 года на танк стали устанавливать радиостанцию 71-ТК-2 с увеличенной до 40—60 км дальностью связи, но из-за ненадёжности (радиостанция постоянно перегревалась) её уже с 1936 года заменили более совершенной 71-ТК-3, ставшей наиболее массовой танковой радиостанцией довоенных лет. 71-ТК-3 — приёмо-передающая, телефонно-телеграфная, симплексная радиостанция с амплитудной модуляцией, работающая в диапазоне частот 4—5,625 МГц и обеспечивающая дальность связи в телефонном режиме на ходу до 15 км и на стоянке до 30 км, а в телеграфном на стоянке — до 50 км. Масса радиостанции без антенны — 80 кг.

На машинах, выпущенных до 1935 года включительно, были проблемы с экранировкой электрооборудования, вследствие чего возникали сильные радиопомехи. Позднее благодаря блокировке электросхемы с помощью конденсаторов от большинства помех удалось избавиться.

Большинство Т-35 оборудовалось антенной поручневого типа, лишь на танках позднего выпуска с коническими башнями стали устанавливаться штыревые антенны.

Для внутренней связи Т-35 оснащались танковым переговорным устройством (танкофоном) ТПУ-6 на шестерых членов экипажа. На машинах первой серии устанавливался прибор типа «Сафар».

Прочее оборудование

Т-35 имел установки для создания дымовой завесы. Также на танк мог устанавливаться ПНВ.

Размещение экипажа

В процессе производства танка Т-35 число членов экипажа колебалось от 11 до 9 человек, в зависимости от конструкции конкретной серии. Чаще всего размещение экипажа выглядело следующим образом. В главной — верхней — башне, унифицированной с башней танка Т-28, находились три члена экипажа: командир танка (он же наводчик), пулемётчик, и сзади — радист (он же заряжающий). В двух башнях с 45-мм пушками размещаются по два члена экипажа — наводчик и пулемётчик, в пулемётных башнях — по одному стрелку. Главная башня отгораживалась от остальной части боевого отделения перегородкой. Передние и задние башни попарно сообщались между собой. В передней части корпуса между гусеницами находилось отделение управления — там размещался механик-водитель (из-за сильно выступающих вперёд ветвей гусениц он имел очень ограниченный обзор, и зачастую машину приходилось вести едва ли не вслепую).

Модернизации и модификации

В 1936—1937 годах была произведена существенная модернизация силовой установки и агрегатов трансмиссии танка Т-35. Двигатель был форсирован, в результате чего его мощность достигла 580 л.с. Изменения коснулись также коробки передач, бортовых фрикционов, систем обеспечения работы двигателя и электрооборудования. Глушитель был убран внутрь корпуса, а наружу выведены только выхлопные трубы. Также были улучшены уплотнения корпуса для предупреждения попадания воды внутрь машины при преодолении водных препятствий вброд. Кроме того, в целях улучшения проходимости танка была несколько изменена конструкция фальшборта, а толщина переднего наклонного бронелиста корпуса и лючка механика-водителя была доведена до 50 мм. Модернизация позволила несколько повысить надёжность тяжелых танков и довести гарантированный пробег Т-35А выпуска 1937 года до 2000 км (более ранние машины имели гарантированный пробег не более 1500 км).

В 1938 году в АБТУ обсуждалась возможность замены орудия КТ-28 на 76,2-мм пушку Л-10, устанавливавшуюся на новые Т-28. Однако в конечном итоге от замены было решено отказаться, поскольку КТ-28 вполне справлялась с задачами, возлагавшимися на неё при сопровождении атакующей пехоты (уничтожением небронированных целей, пехоты и огневых точек противника), а для борьбы с бронетехникой имелись две 45-мм пушки 20К.

В ходе производства и эксплуатации танка не раз предпринимались попытки каким-то образом снивелировать специфический недостаток Т-35, негативно влияющий на его боевые возможности — сложность командования танком в бою. Командир был практически не в состоянии управлять огнём пяти башен, расположенных в два яруса. Недостаточная обзорность не позволяла ему контролировать обстановку на поле боя, в результате чего командиры башен были вынуждены самостоятельно отыскивать и уничтожать цели. После ряда изысканий для данной проблемы было найдено весьма интересное решение — осенью 1935 года Главное артиллерийское управление (ГАУ) по заказу АБТУ приступило к проработке возможностей установки на танк Т-35 системы централизованной наводки башен, примерно аналогичной применяемой на флоте. В итоге, слушателями артиллерийской академии был разработан танковый прибор управления артиллерийским огнём (ТПУАО), который в опытном порядке установили на один из танков. В комплексе с ТПУАО был установлен также 9-футовый морской дальномер «Barr & Stroud», партия которых была закуплена в Великобритании ещё до революции. На главной башне танка появилась специальная командно-наблюдательная башенка и бронированный кожух для дальномера.

В течение 1936 года проводились всесторонние испытания машины, давшие в целом положительные результаты — управление огнём и правда стало более удобным и эффективным. Однако вскрылась и специфическая проблема — для обслуживания ТПУАО требовался человек, имевший специальное образование. Кроме того, надёжность самого прибора была не на высоте. Наконец, громоздкий и малоудобный дальномер сильно портил впечатление от машины. В итоге, работы по установке на Т-35 системы централизованной наводки были приостановлены. В 1938 году к разработкам на некоторое время вернулись снова, однако вскоре они были закрыты окончательно — в отчёте, предоставленном в АБТУ в 1938 году, было указано, что подобная переделка танков Т-35 нецелесообразной из-за их малочисленности, высокой стоимости самого прибора и сомнительной боевой ценности и прибора, и танка в условиях современной маневренной войны.

Т-35А образца 1939 года

Последние 10 танков Т-35, выпущенных в 1938-1939 году, имели существенные отличия от машин предыдущих серий, наиболее характерным из которых являлась коническая форма башен. Работы в направлении повышения защищённости танка начались на ХПЗ ещё в конце 1937 года, на основе опыта боёв Гражданской войны в Испании, в свете которых защищённость Т-35 уже не соответствовала тяжёлому танку. Во избежание непомерного увеличения массы танка при повышении его защищённости, инженеры завода занялись разработкой для танка башен конической формы, придавая бронелистам максимально возможные углы наклона.

К середине 1938 года проекты были разработаны. Хотя к этому моменту в УММ РККА уже был поставлен вопрос о целесообразности дальнейшего выпуска пятибашенных тяжёлых танков, официального решения о прекращении их производства не поступало, и была начата подготовка выпуска серии машин в 1938 году. В 1938 года был выпущен первый танк с коническими башнями (№ 234-34), а последняя машина (№ 744-67) серии (ставшая одновременно и последним выпущенным Т-35) сошла со стапелей в июне 1939 года.

Главная башня Т-35 образца 1939 года была унифицирована с конической главной башней среднего танка Т-28 последнего выпуска. Часть основных башен (на пяти танках № 234-34, 234-35, 234-42, 744-61, 744-62)[9] также получила штатную шаровую установку пулемёта в кормовой нише. Средние и малые башни являлись целиком самостоятельными конструкциями, хотя в целом, кроме конической формы, существенных изменений они не претерпели.

Помимо конических башен, новые танки получили укороченный бортовой экран с открытым ведущим колесом (как на танке Т-35А № 234-35 выпуска 1938 года) и измененной формой лючков доступа к поддерживающем роликам, количество которых было сокращено до 5. Кроме того, толщина лобового бронелиста была доведена до 70 мм, а лобовых деталей башен — до 30 мм. Три последних танка также получили подбашенную коробку со скошенными бортовыми бронелистами и люки прямоугольной формы на бортовых экранах.

Первые 3 машины серии (№ 234-34, 234-35, 234-42) получили поручневую антенну по периметру главной башни, однако на следующих Т-35 образца 1939 года от неё отказались в пользу штыревой.

Количество танков с коническими башнями составило 10 экземпляров.

Серийные номера танков Т-35

1934 1935 1936 1937 1938 1939
148-11 339-30 220-25 0197-1 0197-2 744-62**
148-19 339-48 220-27 0197-6 0197-7 744-63**
148-22 339-75 220-28 0217-35 0200-0 744-64**
148-25 339-78 220-29 196-94 0200-4 744-65**
148-30 288-11 288-43* 196-95 0200-8 744-66**
148-31 288-14 288-65* 196-96 0200-5 744-67**
148-39 288-41 288-74* 988-15 0200-9 -
148-40 - 0183-3 988-16 234-34** -
148-41 - 0183-5 988-17 234-35** -
148-50 - 0183-7 988-18 234-42** -
- - 537-70 - 744-61** -
- - 537-80 - - -
- - 537-90 - - -
- - 715-61 - - -
- - 715-62 - - -
10 7 15 10 11 6

-* эти номера у Коломийца даны с ошибкой, как 228-ХХХ, 288-ХХХ это правильное прочтение.

-**отмечены танки с коническими башнями

наклонные подбашенные коробки были введены с танка № 744-64.

Машины, созданные на базе Т-35

  • СУ-14 — экспериментальная тяжёлая самоходная артиллерийская установка (САУ), созданная на базе Т-35. Разработана в 1933 году КБ под руководством Н. В. Барыкова. Вместо башен на танк устанавливалась смещённая к корме просторная рубка, в которой размещалось 203-мм гаубица образца 1931 года (Б-4), моторно-трансмиссионное отделение перемещалось в носовую часть корпуса. Экипаж составлял 7 человек. В 1934 году построен опытный образец установки. В 1940 году было проведено экранирование САУ и ряд мелких модернизаций, после чего САУ получила обозначение СУ-14-2
  • СУ-14-1 — экспериментальная тяжёлая самоходная артиллерийская установка (САУ), развитие конструкции СУ-14. В 1936 году построен опытный образец установки. Технически близка к СУ-14. По результатам стрельб 203-мм гаубица была заменена на 152,4-мм пушку большой мощности образца 1935 года (Бр-2). В 1940 году так же, как и СУ-14, была экранирована, после чего получила наименование СУ-14-Бр2.
  • Т-112 — опытный средний танк, представлявший собой Т-28 с подвеской, заимствованной у тяжёлого танка Т-35. Разработан КБ Кировского завода под руководством Ж. Котина в 1938 году. Не вышел из стадии чертежей[10].

Служба и боевое применение

Штатно-организационная структура

В начальный период производства Т-35 соответствовал оперативно-техническим требованиям, предъявляемым к тяжёлым танкам Красной армии. Кроме того, по своей огневой мощи Т-35 был самым сильным танком мира. Три пушки и пять пулемётов, расположенные в пяти вращающихся башнях, обеспечивали массированный круговой огонь одновременно во всех направлениях, что для борьбы с пехотой в глубине обороны противника давало (в теории) определённые преимущества. Однако это потребовало увеличения экипажа, привело к усложнению конструкции. Тягово-динамические качества машины были явно недостаточны, особенно при повороте. Всё это не позволяло выполнять в полной мере задачи[какие?], стоящие перед тяжёлым танком. Наличие большого количества башен привело к тому, что командир не мог эффективно[уточнить] управлять огнём. Слабое бронирование[уточнить] делало танк уязвимым для артиллерии, а из-за огромных размеров и низкой подвижности танк представлял собой прекрасную мишень.

Было ясно, что требуется новая концепция тяжёлого танка. В рамках этой новой концепции были созданы экспериментальные танки СМК, Т-100 и КВ. Последний стал родоначальником первой в СССР удачной серии тяжёлых танков.

Великая Отечественная война

К 1941 году Т-35 по строгим советским стандартам морально устарели, однако с вооружения сняты не были. На 22 июня 1941 года в РККА числилось 48 танков Т-35, состоявших на вооружении 67-го и 68-го танковых полков 34-й танковой дивизии Киевского ОВО. Остальные находились в распоряжении военных учебных заведений и в ремонте (2 танка — ВАММ, 4 — 2-е Саратовское БТУ, 5 — в ремонте на заводе № 183). Кроме того, Т-35-2 находился, как экспонат, в БТ музее в Кубинке, а Т-35-1 был списан в 1936 году. Все Т-35, имевшиеся в распоряжении 34-й тд, к началу войны находились в районе Равы-Русской и были потеряны в первые дни боёв. При этом лишь 7 машин были потеряны непосредственно в бою, 6 на момент начала войны были в ремонте, а другие 35 выбыли из строя в результате неисправностей, сломались на марше и были брошены или уничтожены экипажами. Последнее применение танков Т-35 (2 машины) отмечено во время битвы под Москвой. Интересно, что сохранилось множество фотографий брошенных Т-35, сделанных немцами — танкисты панцерваффе и простые солдаты обожали фотографироваться на фоне «чуда враждебной техники».[11]

Трофейные машины

В первые недели войны один Т-35, полностью исправный и оставленный, видимо, из-за нехватки топлива, был отправлен немецким командованием на танковый полигон в Куммерсдорфе, где был тщательно изучен немецкими инженерами. При этом немцы отмечали, что с транспортировкой машины возникли проблемы — танк не вписывался в железнодорожный габарит, а переключение рычагов было невероятно тяжёлым и изнурительным делом. Дальнейшая судьба этого танка точно неизвестна, хотя возможно, что именно с этим экземпляром связан последний случай боевого применения Т-35, относящийся к концу апреля 1945 года. В ходе обороны Берлина один трофейный Т-35 с испытательного полигона Цоссена был включён в состав 4-й роты 11-го танкового полка вермахта. В составе роты танк участвовал в боях в районе полигона, где вскоре и был подбит[12].

Т-35 как символ военной мощи РККА

Как уже говорилось, вплоть до начала Великой Отечественной войны Т-35 не принимали участия в боевых действиях. Периодически Т-35 использовались в войсковых манёврах, однако главным «полем боя» этих машин стали площади Москвы и Киева, по которым эти танки проходили в составе всех парадов начиная с 1933 года и вплоть до начала Великой Отечественной войны. Танки Т-35 действительно имели весьма грозный и внушительный вид, в результате чего стали зримым воплощением мощи РККА. Правда, число танков, принимавших участие в параде, было достаточно невелико. Например, 7 ноября 1940 года на парады вывели всего 20 машин (по 10 в Москве и Киеве).

Кроме того, танки Т-35 изображены на ряде агитационных плакатов, посвящённых РККА. Интересно, что изображение Т-35 присутствует даже на одном из плакатов 1943 года. В это время в войсках уже давно не осталось ни одного Т-35, однако ощетинившийся пушками «сухопутный броненосец» продолжал выполнять свою пропагандистскую функцию, по-прежнему олицетворяя собой мощь Красной армии. Наконец, упрощённое изображение Т-35 было использовано в оформлении медали «За отвагу».

Оценка машины

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Оценка боевого применения

С момента своего создания до Великой Отечественной войны по огневой мощи танк Т-35 превосходил все мировые танкиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2896 дней]. Комбинация из трёх орудий и пяти-семи стрелявших во все стороны пулемётов позволяла создать вокруг машины настоящее море огня. Но вместе с тем многобашенная компоновка, апогеем которой стал Т-35, делала танк малопригодным к ведению реальных боевых действий.

Командир физически не мог управлять огнём пяти башен, и в бою танк действовал неэффективно. Громоздкая конструкция боевого отделения повлекла за собой увеличение габаритов танка, сделав его прекрасной мишенью и одновременно лишив какого бы то ни было запаса на усиление бронирования. Но даже с противопульной бронёй «сухопутный линкор» весил полсотни тонн, заставляя двигатель работать на пределе своих возможностей, и даже на этом пределе М-17Т не мог разогнать машину до приемлемой скорости: скорость перемещения танка в бою обычно не превышала 8—10 км/ч. В комбинации с огромными размерами и слабой бронёй это ещё больше повышало уязвимость танка.

Впрочем, частям вермахта практически не довелось испытать на себе огневую мощь Т-35 — вместо немецких танков главным врагом «тридцать пятых» были их же технические дефекты и общая ненадёжность — результат всех перечисленных выше недостатков. Длительный марш, который пришлось совершить 34-й танковой дивизии, был для Т-35 смертелен.

Оправданием может служить тот факт, что ни разу за всё время своего существования танки Т-35 не использовались по их прямому назначению — поддержке пехоты при прорыве укреплённых линий противника. Возможно, в такой обстановке Т-35 был бы более эффективен, но летом 1941 года 34-й дивизии до каких-либо штурмов было слишком далеко.

Сравнение с зарубежными аналогами

Хотя концепция многобашенных тяжёлых танков в целом была изначально тупиковой, ею долгие годы увлекались конструкторы многих стран, имевших развитые бронетанковые войска. Впрочем, результат был примерно одинаковым у всех: проектирование и мелкосерийный выпуск стальных «динозавров» и, в ряде случаев, неудачное их применение в бою.

Родоначальником «сухопутных дредноутов» можно считать французский тяжёлый танк Char 2C. Разработка его началась ещё в ходе Первой мировой войны, в 1917 году. Причём уже в 1919 году предполагалось выпустить 300 единиц, однако в связи с окончанием военных действий производство было резко свёрнуто. В результате, до 1923 года изготовили всего 10 танков типа 2C. Вооружение состояло из 75-мм орудия и нескольких пулемётов и размещалось в двух башнях (орудийной спереди и пулемётной сзади) и бортовых амбразурах. Будучи по меркам 1917 года достаточно прогрессивной машиной, к началу тридцатых танк уже полностью устарел как морально, так и технически. Здесь и неудачное расположение двух башен в одном ярусе, исключавшее круговой обстрел, и огромные размеры машины, и низкие проходимость и надёжность. Принять участие в боевых действиях Второй мировой они не успели — Франция капитулировала, когда танки ещё двигались на фронт по железной дороге, где их через несколько часов и уничтожила немецкая авиация.

Существует мнение, что немалое влияние на разработку танка Т-35 оказало знакомство советских инженеров с английским проектом тяжёлого танка A1E1 «Independent» (с англ. — «Независимый»). Эта машина была создана в 1926 году с оглядкой на опыт французского 2C, но благодаря более рациональной компоновке избежала ряда недостатков последнего. Вооружение располагалось в пяти башнях. Размещение всех пулемётов в четырёх однотипных башенках, сгруппированных вокруг главной башни кругового обстрела с 47-мм пушкой, значительно увеличивало гибкость огня и позволяло нацелить на один объект как минимум два пулемёта и орудие. Применение подобной схемы размещения вооружения в конструкции Т-35 подкрепляет изложенную выше версию. Но так или иначе, A1E1 «Independent» не был принят на вооружение и не пошёл в серию, что сохраняет за Т-35 лавры единственного в мире серийного пятибашенного танка.

Что касается Германии, то в середине 1930-х годов фирмы «Рейнметалл-Борзиг» и «Крупп» построили небольшую партию тяжёлых трёхбашенных танков NbFz. Две спаренные пушки калибром 75 и 37 мм были установлены в центральной башне кругового вращения. Второй ярус вооружения образовывали две небольшие, диагонально разнесённые башни со спаренными пулемётами. Машина получилась компактной и довольно лёгкой (всего 35 т), что существенно увеличивало её подвижность — скорость достигала 35 км/ч. Однако бронирование танка не могло противостоять не только противотанковой артиллерии того времени, но даже противотанковым ружьям.

Английская и немецкая конструкции оказали влияние на японский тяжёлый танк «Тип 95», созданный в 1932 году. Машина имела достаточно мощное вооружение: 70-мм пушку в главной башне и 37-мм в башне меньшего размера, установленной спереди слева. Характерной особенностью «Типа 95» была пулемётная башенка в кормовой части позади силового отделения. Впрочем, из стадии опытных образцов танк так и не вышел.

Однако все эти машины не были удачными и лишний раз доказывали тупиковость многобашенной компоновки. Единственным относительно удачным образцом применения такой компоновочной схемы можно считать советский трёхбашенный средний танк Т-28.

Сохранившиеся экземпляры

По состоянию на 2016 год, известно о существовании единственного сохранившегося экземпляра танка Т-35:

Кроме того, создана музейная реплика танка:

  • Россия Россия — Музей военной техники «Боевая слава Урала». Воссоздан по оригинальным чертежам и фотографиям на участке ремонта и реставрации военной техники и ретро-автомобилей АО «Уралэлектромедь» при содействии столичных реставраторов и 19 января 2016 года размещён в экспозиции музея[13].

Т-35 в культуре

Архитектура

Фриз на фасаде Санкт-Петербургского Дома Советов, выполненный скульптором Николаем Томским, включает в себя изображение танка Т-35.

Графика

Стилизованный танк Т-35 изображён на медали «За отвагу».

Массовая культура

Стендовый моделизм

Танк ограниченно представлен в индустрии стендового моделизма. С лета 2014 года выпуск сборных пластиковых моделей-копий танка Т-35 в масштабе 1:35 осуществляет китайская фирма Hobby Boss, причём танк представлен в трёх условных модификациях — «ранний» (с одним большим люком в главной башне, кат. № 83841), «до 1938» (с двумя люками в главной башне и зенитной турелью, кат. № 83842) и «1938/1939» (модификация с коническими башнями при прямой подбашенной коробке, кат. № 83843)[14]. Модели выпускаются методом литья под высоким давлением (ЛВД) и характеризуются достаточно высоким качеством и детализацией, имеется комплект металлических деталей, выполненных методом фототравления. Также выпускается набор функциональных гусениц для модели. Также сборные модели Т-35 в том же масштабе в разное время выпускались фирмами «ICM» (Украина) и «Alanger» (Россия), однако на сегодняшний день эти модели не производятся. Модели обеих фирм изготовлялись по одним и тем же пресс-формам и в целом отличались высоким качеством (вплоть до проработки, хотя и частичной, интерьера машин). Вместе с тем, они имели и ряд неточностей (к примеру, не существовавшая шаровая установка пулемёта в корме главной башни, местами неточное расположение ЗИП). Наконец, в январе 2015 года фирма «Звезда» заявила[15] о планах выпуска модели в масштабе 1:35. 15 марта 2016 года модель появилась в продаже. Для настольной игры "Великая Отечественная война" ( www.art-of-tactic.com ) в этом году фирмой выпущена модель для сборки без клея в масштабе 1:100.

Сборные модели-копии Т-35 в масштабе 1:72 производятся фирмой «Modelkrak» (Польша). Модели в масштабе 1:87 выпускались в уже собранном виде в середине 1990-х годов китайским предприятием «Kamo». Наконец, к выпуску № 18 журнала «Русские Танки», посвящённому Т-35, прилагалась модель танка в масштабе 1:72.

Существует сборная бумажная модель танка Т-35 с цилиндрическими башнями, выпущенная польским издательством "Modelik" в 2008 году.

Компьютерные игры

  • В игровой индустрии танк Т-35 хотя и нечасто, но встречается. В частности, танк присутствует в играх «Блицкриг II» и «War Thunder». Также танк Т-35 в качестве игровой декорации присутствовал в одной из миссий танкового симулятора Panzer Front, вышедшего на игровой консоли PlayStation.
  • В игре «War Front» Т-35 — одна из крупнейших наземных боевых машин.
  • Кроме того, танк также присутствует в созданной на движке «Блицкрига II» юмористической казуальной игре «Сталин против марсиан».
  • В игре WoT Generals этот танк представлен как советский тяжелый танк.
  • Танк также представлен в модификации Forgotten Hope Secret Weapon для игры Battlefield 1942.

Необходимо отметить, что отражение тактико-технических характеристик танков и особенностей их применения в бою в компьютерных играх часто весьма далеко от реальности.

Напишите отзыв о статье "Т-35"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. XX век. 1905—1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т. 1. — С. 157. — 344 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94038-030-1.
  2. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. XX век. 1905—1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т. 1. — С. 73. — 344 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94038-030-1.
  3. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. XX век. 1905—1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т. 1. — С. 29. — 344 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94038-030-1.
  4. 1 2 М. Коломиец. Многобашенные танки РККА. Указ. соч. — С. 28.
  5. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. XX век. 1905—1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т. 1. — С. 25. — 344 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94038-030-1.
  6. Автобронетанковое управление РККА. Танк Т-26. Руководство службы. — М.: Государственное военное издательство Министерства обороны СССР, 1940. — С. 63. — 228 с.
  7. М. Н. Свирин. Артиллерийское вооружение советских танков 1940—45. — М.: Экспринт, 1999. — С. 9. — 40 с. — (Армада-Вертикаль № 4). — 2000 экз.
  8. Автобронетанковое управление РККА. Танк Т-26. Руководство службы. — М.: Государственное военное издательство Министерства обороны СССР, 1940. — С. 57. — 228 с.
  9. [t35incombat.narod.ru/ Тяжелый танк Т-35 в боях]
  10. М. Свирин. Броневой щит Сталина. Указ. соч. — С. 94—95.
  11. [novounion.ru/motorsofwar/index.php?view=albums/vehicles/281.jpg&num=1224&a=vehicles Т-35 СССР Бронетехника]. Проверено 24 марта 2013. [www.webcitation.org/6FcDJJOez Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013].
  12. М. В. Коломиец, И. Б. Мощанский. 1945. Танковые войска вермахта на советско-германском фронте. Часть 2. На центральном направлении. — Москва: Стратегия КМ, 2001. — С. 18. — 68 с. — (Фронтовая иллюстрация № 2 / 2001).
  13. [www.ugmk.com/ru/press-center/news/index.php?id15=18371 УРАЛЬСКАЯ ГОРНО-МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ | :: В музее военной техники УГМК появился единственный в мире серийный пятибашенный танк]. www.ugmk.com. Проверено 19 января 2016.
  14. [www.hobbyboss.com/index.php?m=Search&l=en&module=Product&id=0&keywordss=T-35 Модели Т-35 на официальном сайте Hobby Boss]
  15. [www.zvezda.org.ru/tehnika-WWII-1-35/3667/ СОВЕТСКИЙ ТЯЖЁЛЫЙ ТАНК Т-35 (Кат № 3667)]

Литература

  • М. Коломиец. Многобашенные танки РККА, часть 2. — М.: Стратегия КМ, 2000. — 80 с. — (Фронтовая иллюстрация № 5/2000). — 2000 экз. — ISBN 5-901266-01-3.
  • М. Коломиец, М. Свирин. Тяжёлый танк Т-35. Сухопутный дредноут Красной Армии. — М.: Эксмо, 2007. — 112 с. — (Война и мы. Танковая коллекция). — 4500 экз. — ISBN 5-699-19986-1.
  • М. Коломиец. Сухопутные линкоры Сталина. — М.: Эксмо, 2009. — 320 с. — (Оружие Победы). — 4000 экз. — ISBN 978-5-699-34275-4.
  • Холявский Г. Л. Энциклопедия танков. — Мн.: Харвест, 1998. — 576 с. — 5000 экз. — ISBN 985-13-8603-0.
  • Свирин М. Н. Броня крепка. История советского танка. 1919—1937. — М.: Яуза, Эксмо, 2005. — 384 с., ил. — 5000 экз. — ISBN 5-699-13809-9.
  • Свирин М. Н. Броневой щит Сталина. История советского танка 1937—1943. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 448 с. — (Советские танки). — 4000 экз. — ISBN 5-699-16243-7.
  • М. Н. Свирин. Танковая мощь СССР. — Москва: Яуза, Эксмо, 2008. — 640 с. — 3500 экз. — ISBN 978-5-69931-700-4.
  • В. Шунков. Красная армия. — АСТ, 2003. — 352 с. — 4000 экз. — ISBN 5-17-008860-4.
  • Быстров А. Танки 1916—1945: Иллюстрированная энциклопедия. — СПб.: Олма-Пресс, Бонус, 2002. — 222 с. — 5000 экз. — ISBN 5-7867-0072-0, ISBN 5-224-02469-2.
  • А. Солянкин, М. Павлов, И. Павлов, И. Желтов. Советские тяжёлые танки 1917—1940. — М.: Экспринт, 2004. — 40 с. — (Бронетанковый фонд). — 2000 экз. — ISBN 5-94038-063-X.
  • Steven J. Zaloga, James Grandsen. Soviet Tanks and Combat Vehicles of World War Two. — Лондон: Arms and Armour Press, 1984. — 240 p. — ISBN 0-85368-606-8.
  • Maxim Kolomiets, Jim Kinnear. Land battleship: the Russian T-35 heavy tank. — Barbarossa Books, 2000. — 96 p. — ISBN 0-85368-606-8.

Периодические издания

  • [www.technicamolodezhi.ru/rubriki_tm/234/1476 Т-35] // Техника — молодёжи : журнал. — 1970. — Т. журнал, № 9. — С. 58—59. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0320-331X&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0320-331X].
  • И. Шмелев, под ред. генерал-майора-инженера, проф. Л. Сергеева. [armor.kiev.ua/Tanks/BeforeWWII/tm1_80/ Сухопутные дредноуты] // Техника — молодёжи : журнал. — 1980. — № 1. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0320-331X&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0320-331X].
  • П. Горохов. [armor.kiev.ua/Tanks/BeforeWWII/T35/t35_1.php Танк особого назначения] // Моделист-конструктор : журнал. — 1989. — № 3. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0131-2243&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0131-2243].
  • [armor.kiev.ua/Tanks/BeforeWWII/T35/t35_2.php Тяжелый танк Т-35] // Моделист-конструктор : журнал. — 1989. — № 3. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0131-2243&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0131-2243].
  • М. Коломиец. Бронеколлекция №2: Тяжёлый танк Т-35. — М.: Моделист-конструктор, 1995. — 32 с. — 5000 экз.
  • М. Барятинский. Бронеколлекция №1 (16): Бронетанковая техника СССР 1939—1945. — М.: Моделист-конструктор, 1998. — 32 с.
  • М. Коломиец, В. Мальгинов. Бронеколлекция №1 (40): Советские супертанки. — М.: Моделист-конструктор, 2002. — 32 с. — 5000 экз.
  • М. Барятинский. Бронеколлекция №2 (65): Тяжёлые САУ Красной Армии. — М.: Моделист-конструктор, 2006. — 2500 экз.
  • М. Барятинский. Бронеколлекция. Спецвыпуск №2 (6): Бронетанковая техника СССР 1939—1945. — М.: Моделист-конструктор, 2004. — 96 с. — 2010 экз.
  • [nt-magazine.at.ua/index/0-25 Тяжёлый пятибашенный танк Т-35] // Наука и техника : журнал. — 2006. — № 1.
  • Тяжёлый танк Т-35 // Танкомастер (спецвыпуск) : журнал. — 2007. — № 2. — С. 2—3.

Ссылки

  • [t35incombat.narod.ru/ Сайт по привязке фотографий брошенных Т-35 на местности]
  • [opoccuu.com/t-35.htm Т-35 на Русском Портале]
  • [www.battlefield.ru/t35.html Тяжёлый танк Т-35: история создания, боевое применение, боевое расписание экипажа]
  • [www.battlefield.ru/t35-tank-losses.html Потери танков Т-35 по рапорту командующего 8-го мехкорпуса на 18 июля 1941 г.]
  • [mkmagazin.almanacwhf.ru/armor/t_35.htm Танк особого назначения]
  • А. Подопригора. [dalizovut.narod.ru/okkup/t35/t_35.htm Харьковские Т-35 в октябре 1941]
  • [digital.library.unt.edu/permalink/meta-dc-1012:2 U.S. WWII Newsmap, «Russian Armored Vehicles»]  (англ.)
  • [www.youtube.com/watch?v=zJL46JiCQ0w Документальный фильм об истории создания многобашенных танков в СССР]


Отрывок, характеризующий Т-35

На дворе был тот же неподвижный холод, тот же месяц, только было еще светлее. Свет был так силен и звезд на снеге было так много, что на небо не хотелось смотреть, и настоящих звезд было незаметно. На небе было черно и скучно, на земле было весело.
«Дурак я, дурак! Чего ждал до сих пор?» подумал Николай и, сбежав на крыльцо, он обошел угол дома по той тропинке, которая вела к заднему крыльцу. Он знал, что здесь пойдет Соня. На половине дороги стояли сложенные сажени дров, на них был снег, от них падала тень; через них и с боку их, переплетаясь, падали тени старых голых лип на снег и дорожку. Дорожка вела к амбару. Рубленная стена амбара и крыша, покрытая снегом, как высеченная из какого то драгоценного камня, блестели в месячном свете. В саду треснуло дерево, и опять всё совершенно затихло. Грудь, казалось, дышала не воздухом, а какой то вечно молодой силой и радостью.
С девичьего крыльца застучали ноги по ступенькам, скрыпнуло звонко на последней, на которую был нанесен снег, и голос старой девушки сказал:
– Прямо, прямо, вот по дорожке, барышня. Только не оглядываться.
– Я не боюсь, – отвечал голос Сони, и по дорожке, по направлению к Николаю, завизжали, засвистели в тоненьких башмачках ножки Сони.
Соня шла закутавшись в шубку. Она была уже в двух шагах, когда увидала его; она увидала его тоже не таким, каким она знала и какого всегда немножко боялась. Он был в женском платье со спутанными волосами и с счастливой и новой для Сони улыбкой. Соня быстро подбежала к нему.
«Совсем другая, и всё та же», думал Николай, глядя на ее лицо, всё освещенное лунным светом. Он продел руки под шубку, прикрывавшую ее голову, обнял, прижал к себе и поцеловал в губы, над которыми были усы и от которых пахло жженой пробкой. Соня в самую середину губ поцеловала его и, выпростав маленькие руки, с обеих сторон взяла его за щеки.
– Соня!… Nicolas!… – только сказали они. Они подбежали к амбару и вернулись назад каждый с своего крыльца.


Когда все поехали назад от Пелагеи Даниловны, Наташа, всегда всё видевшая и замечавшая, устроила так размещение, что Луиза Ивановна и она сели в сани с Диммлером, а Соня села с Николаем и девушками.
Николай, уже не перегоняясь, ровно ехал в обратный путь, и всё вглядываясь в этом странном, лунном свете в Соню, отыскивал при этом всё переменяющем свете, из под бровей и усов свою ту прежнюю и теперешнюю Соню, с которой он решил уже никогда не разлучаться. Он вглядывался, и когда узнавал всё ту же и другую и вспоминал, слышав этот запах пробки, смешанный с чувством поцелуя, он полной грудью вдыхал в себя морозный воздух и, глядя на уходящую землю и блестящее небо, он чувствовал себя опять в волшебном царстве.
– Соня, тебе хорошо? – изредка спрашивал он.
– Да, – отвечала Соня. – А тебе ?
На середине дороги Николай дал подержать лошадей кучеру, на минутку подбежал к саням Наташи и стал на отвод.
– Наташа, – сказал он ей шопотом по французски, – знаешь, я решился насчет Сони.
– Ты ей сказал? – спросила Наташа, вся вдруг просияв от радости.
– Ах, какая ты странная с этими усами и бровями, Наташа! Ты рада?
– Я так рада, так рада! Я уж сердилась на тебя. Я тебе не говорила, но ты дурно с ней поступал. Это такое сердце, Nicolas. Как я рада! Я бываю гадкая, но мне совестно было быть одной счастливой без Сони, – продолжала Наташа. – Теперь я так рада, ну, беги к ней.
– Нет, постой, ах какая ты смешная! – сказал Николай, всё всматриваясь в нее, и в сестре тоже находя что то новое, необыкновенное и обворожительно нежное, чего он прежде не видал в ней. – Наташа, что то волшебное. А?
– Да, – отвечала она, – ты прекрасно сделал.
«Если б я прежде видел ее такою, какою она теперь, – думал Николай, – я бы давно спросил, что сделать и сделал бы всё, что бы она ни велела, и всё бы было хорошо».
– Так ты рада, и я хорошо сделал?
– Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это. Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить? Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
– Так хорошо? – сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтобы узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
Приехав домой и рассказав матери о том, как они провели время у Мелюковых, барышни ушли к себе. Раздевшись, но не стирая пробочных усов, они долго сидели, разговаривая о своем счастьи. Они говорили о том, как они будут жить замужем, как их мужья будут дружны и как они будут счастливы.
На Наташином столе стояли еще с вечера приготовленные Дуняшей зеркала. – Только когда всё это будет? Я боюсь, что никогда… Это было бы слишком хорошо! – сказала Наташа вставая и подходя к зеркалам.
– Садись, Наташа, может быть ты увидишь его, – сказала Соня. Наташа зажгла свечи и села. – Какого то с усами вижу, – сказала Наташа, видевшая свое лицо.
– Не надо смеяться, барышня, – сказала Дуняша.
Наташа нашла с помощью Сони и горничной положение зеркалу; лицо ее приняло серьезное выражение, и она замолкла. Долго она сидела, глядя на ряд уходящих свечей в зеркалах, предполагая (соображаясь с слышанными рассказами) то, что она увидит гроб, то, что увидит его, князя Андрея, в этом последнем, сливающемся, смутном квадрате. Но как ни готова она была принять малейшее пятно за образ человека или гроба, она ничего не видала. Она часто стала мигать и отошла от зеркала.
– Отчего другие видят, а я ничего не вижу? – сказала она. – Ну садись ты, Соня; нынче непременно тебе надо, – сказала она. – Только за меня… Мне так страшно нынче!
Соня села за зеркало, устроила положение, и стала смотреть.
– Вот Софья Александровна непременно увидят, – шопотом сказала Дуняша; – а вы всё смеетесь.
Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.
– Да, я его видела, – сказала она.
– Как же? Как же? Стоит или лежит?
– Нет, я видела… То ничего не было, вдруг вижу, что он лежит.
– Андрей лежит? Он болен? – испуганно остановившимися глазами глядя на подругу, спрашивала Наташа.
– Нет, напротив, – напротив, веселое лицо, и он обернулся ко мне, – и в ту минуту как она говорила, ей самой казалось, что она видела то, что говорила.
– Ну а потом, Соня?…
– Тут я не рассмотрела, что то синее и красное…
– Соня! когда он вернется? Когда я увижу его! Боже мой, как я боюсь за него и за себя, и за всё мне страшно… – заговорила Наташа, и не отвечая ни слова на утешения Сони, легла в постель и долго после того, как потушили свечу, с открытыми глазами, неподвижно лежала на постели и смотрела на морозный, лунный свет сквозь замерзшие окна.


Вскоре после святок Николай объявил матери о своей любви к Соне и о твердом решении жениться на ней. Графиня, давно замечавшая то, что происходило между Соней и Николаем, и ожидавшая этого объяснения, молча выслушала его слова и сказала сыну, что он может жениться на ком хочет; но что ни она, ни отец не дадут ему благословения на такой брак. В первый раз Николай почувствовал, что мать недовольна им, что несмотря на всю свою любовь к нему, она не уступит ему. Она, холодно и не глядя на сына, послала за мужем; и, когда он пришел, графиня хотела коротко и холодно в присутствии Николая сообщить ему в чем дело, но не выдержала: заплакала слезами досады и вышла из комнаты. Старый граф стал нерешительно усовещивать Николая и просить его отказаться от своего намерения. Николай отвечал, что он не может изменить своему слову, и отец, вздохнув и очевидно смущенный, весьма скоро перервал свою речь и пошел к графине. При всех столкновениях с сыном, графа не оставляло сознание своей виноватости перед ним за расстройство дел, и потому он не мог сердиться на сына за отказ жениться на богатой невесте и за выбор бесприданной Сони, – он только при этом случае живее вспоминал то, что, ежели бы дела не были расстроены, нельзя было для Николая желать лучшей жены, чем Соня; и что виновен в расстройстве дел только один он с своим Митенькой и с своими непреодолимыми привычками.
Отец с матерью больше не говорили об этом деле с сыном; но несколько дней после этого, графиня позвала к себе Соню и с жестокостью, которой не ожидали ни та, ни другая, графиня упрекала племянницу в заманивании сына и в неблагодарности. Соня, молча с опущенными глазами, слушала жестокие слова графини и не понимала, чего от нее требуют. Она всем готова была пожертвовать для своих благодетелей. Мысль о самопожертвовании была любимой ее мыслью; но в этом случае она не могла понять, кому и чем ей надо жертвовать. Она не могла не любить графиню и всю семью Ростовых, но и не могла не любить Николая и не знать, что его счастие зависело от этой любви. Она была молчалива и грустна, и не отвечала. Николай не мог, как ему казалось, перенести долее этого положения и пошел объясниться с матерью. Николай то умолял мать простить его и Соню и согласиться на их брак, то угрожал матери тем, что, ежели Соню будут преследовать, то он сейчас же женится на ней тайно.
Графиня с холодностью, которой никогда не видал сын, отвечала ему, что он совершеннолетний, что князь Андрей женится без согласия отца, и что он может то же сделать, но что никогда она не признает эту интригантку своей дочерью.
Взорванный словом интригантка , Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтобы она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит… Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.
– Николинька, ты говоришь пустяки, замолчи, замолчи! Я тебе говорю, замолчи!.. – почти кричала она, чтобы заглушить его голос.
– Мама, голубчик, это совсем не оттого… душечка моя, бедная, – обращалась она к матери, которая, чувствуя себя на краю разрыва, с ужасом смотрела на сына, но, вследствие упрямства и увлечения борьбы, не хотела и не могла сдаться.
– Николинька, я тебе растолкую, ты уйди – вы послушайте, мама голубушка, – говорила она матери.
Слова ее были бессмысленны; но они достигли того результата, к которому она стремилась.
Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за голову и вышел из комнаты.
Наташа взялась за дело примирения и довела его до того, что Николай получил обещание от матери в том, что Соню не будут притеснять, и сам дал обещание, что он ничего не предпримет тайно от родителей.
С твердым намерением, устроив в полку свои дела, выйти в отставку, приехать и жениться на Соне, Николай, грустный и серьезный, в разладе с родными, но как ему казалось, страстно влюбленный, в начале января уехал в полк.
После отъезда Николая в доме Ростовых стало грустнее чем когда нибудь. Графиня от душевного расстройства сделалась больна.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
Наташа, легко и даже весело переносившая первое время разлуки с своим женихом, теперь с каждым днем становилась взволнованнее и нетерпеливее. Мысль о том, что так, даром, ни для кого пропадает ее лучшее время, которое бы она употребила на любовь к нему, неотступно мучила ее. Письма его большей частью сердили ее. Ей оскорбительно было думать, что тогда как она живет только мыслью о нем, он живет настоящею жизнью, видит новые места, новых людей, которые для него интересны. Чем занимательнее были его письма, тем ей было досаднее. Ее же письма к нему не только не доставляли ей утешения, но представлялись скучной и фальшивой обязанностью. Она не умела писать, потому что не могла постигнуть возможности выразить в письме правдиво хоть одну тысячную долю того, что она привыкла выражать голосом, улыбкой и взглядом. Она писала ему классически однообразные, сухие письма, которым сама не приписывала никакого значения и в которых, по брульонам, графиня поправляла ей орфографические ошибки.
Здоровье графини все не поправлялось; но откладывать поездку в Москву уже не было возможности. Нужно было делать приданое, нужно было продать дом, и притом князя Андрея ждали сперва в Москву, где в эту зиму жил князь Николай Андреич, и Наташа была уверена, что он уже приехал.
Графиня осталась в деревне, а граф, взяв с собой Соню и Наташу, в конце января поехал в Москву.



Пьер после сватовства князя Андрея и Наташи, без всякой очевидной причины, вдруг почувствовал невозможность продолжать прежнюю жизнь. Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутренней работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, – вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него. Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями. И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру. Он перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание. Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву.
В Москве, как только он въехал в свой огромный дом с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал – проехав по городу – эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские балы и Московский Английский клуб, – он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.
Московское общество всё, начиная от старух до детей, как своего давно жданного гостя, которого место всегда было готово и не занято, – приняло Пьера. Для московского света, Пьер был самым милым, добрым, умным веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином. Кошелек его всегда был пуст, потому что открыт для всех.
Бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, школы, подписные обеды, кутежи, масоны, церкви, книги – никто и ничто не получало отказа, и ежели бы не два его друга, занявшие у него много денег и взявшие его под свою опеку, он бы всё роздал. В клубе не было ни обеда, ни вечера без него. Как только он приваливался на свое место на диване после двух бутылок Марго, его окружали, и завязывались толки, споры, шутки. Где ссорились, он – одной своей доброй улыбкой и кстати сказанной шуткой, мирил. Масонские столовые ложи были скучны и вялы, ежели его не было.
Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.
Он читал и читал всё, что попадалось под руку, и читал так что, приехав домой, когда лакеи еще раздевали его, он, уже взяв книгу, читал – и от чтения переходил ко сну, и от сна к болтовне в гостиных и клубе, от болтовни к кутежу и женщинам, от кутежа опять к болтовне, чтению и вину. Пить вино для него становилось всё больше и больше физической и вместе нравственной потребностью. Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией, вино для него опасно, он очень много пил. Ему становилось вполне хорошо только тогда, когда он, сам не замечая как, опрокинув в свой большой рот несколько стаканов вина, испытывал приятную теплоту в теле, нежность ко всем своим ближним и готовность ума поверхностно отзываться на всякую мысль, не углубляясь в сущность ее. Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный, страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось. С шумом в голове, болтая, слушая разговоры или читая после обеда и ужина, он беспрестанно видел этот узел, какой нибудь стороной его. Но только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распутаю – вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда, – я после обдумаю всё это!» Но это после никогда не приходило.
Натощак, поутру, все прежние вопросы представлялись столь же неразрешимыми и страшными, и Пьер торопливо хватался за книгу и радовался, когда кто нибудь приходил к нему.
Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами. «Нет ни ничтожного, ни важного, всё равно: только бы спастись от нее как умею»! думал Пьер. – «Только бы не видать ее , эту страшную ее ».


В начале зимы, князь Николай Андреич Болконский с дочерью приехали в Москву. По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности, в особенности по ослаблению на ту пору восторга к царствованию императора Александра, и по тому анти французскому и патриотическому направлению, которое царствовало в то время в Москве, князь Николай Андреич сделался тотчас же предметом особенной почтительности москвичей и центром московской оппозиции правительству.
Князь очень постарел в этот год. В нем появились резкие признаки старости: неожиданные засыпанья, забывчивость ближайших по времени событий и памятливость к давнишним, и детское тщеславие, с которым он принимал роль главы московской оппозиции. Несмотря на то, когда старик, особенно по вечерам, выходил к чаю в своей шубке и пудренном парике, и начинал, затронутый кем нибудь, свои отрывистые рассказы о прошедшем, или еще более отрывистые и резкие суждения о настоящем, он возбуждал во всех своих гостях одинаковое чувство почтительного уважения. Для посетителей весь этот старинный дом с огромными трюмо, дореволюционной мебелью, этими лакеями в пудре, и сам прошлого века крутой и умный старик с его кроткою дочерью и хорошенькой француженкой, которые благоговели перед ним, – представлял величественно приятное зрелище. Но посетители не думали о том, что кроме этих двух трех часов, во время которых они видели хозяев, было еще 22 часа в сутки, во время которых шла тайная внутренняя жизнь дома.
В последнее время в Москве эта внутренняя жизнь сделалась очень тяжела для княжны Марьи. Она была лишена в Москве тех своих лучших радостей – бесед с божьими людьми и уединения, – которые освежали ее в Лысых Горах, и не имела никаких выгод и радостей столичной жизни. В свет она не ездила; все знали, что отец не пускает ее без себя, а сам он по нездоровью не мог ездить, и ее уже не приглашали на обеды и вечера. Надежду на замужество княжна Марья совсем оставила. Она видела ту холодность и озлобление, с которыми князь Николай Андреич принимал и спроваживал от себя молодых людей, могущих быть женихами, иногда являвшихся в их дом. Друзей у княжны Марьи не было: в этот приезд в Москву она разочаровалась в своих двух самых близких людях. М lle Bourienne, с которой она и прежде не могла быть вполне откровенна, теперь стала ей неприятна и она по некоторым причинам стала отдаляться от нее. Жюли, которая была в Москве и к которой княжна Марья писала пять лет сряду, оказалась совершенно чужою ей, когда княжна Марья вновь сошлась с нею лично. Жюли в это время, по случаю смерти братьев сделавшись одной из самых богатых невест в Москве, находилась во всем разгаре светских удовольствий. Она была окружена молодыми людьми, которые, как она думала, вдруг оценили ее достоинства. Жюли находилась в том периоде стареющейся светской барышни, которая чувствует, что наступил последний шанс замужества, и теперь или никогда должна решиться ее участь. Княжна Марья с грустной улыбкой вспоминала по четвергам, что ей теперь писать не к кому, так как Жюли, Жюли, от присутствия которой ей не было никакой радости, была здесь и виделась с нею каждую неделю. Она, как старый эмигрант, отказавшийся жениться на даме, у которой он проводил несколько лет свои вечера, жалела о том, что Жюли была здесь и ей некому писать. Княжне Марье в Москве не с кем было поговорить, некому поверить своего горя, а горя много прибавилось нового за это время. Срок возвращения князя Андрея и его женитьбы приближался, а его поручение приготовить к тому отца не только не было исполнено, но дело напротив казалось совсем испорчено, и напоминание о графине Ростовой выводило из себя старого князя, и так уже большую часть времени бывшего не в духе. Новое горе, прибавившееся в последнее время для княжны Марьи, были уроки, которые она давала шестилетнему племяннику. В своих отношениях с Николушкой она с ужасом узнавала в себе свойство раздражительности своего отца. Сколько раз она ни говорила себе, что не надо позволять себе горячиться уча племянника, почти всякий раз, как она садилась с указкой за французскую азбуку, ей так хотелось поскорее, полегче перелить из себя свое знание в ребенка, уже боявшегося, что вот вот тетя рассердится, что она при малейшем невнимании со стороны мальчика вздрагивала, торопилась, горячилась, возвышала голос, иногда дергала его за руку и ставила в угол. Поставив его в угол, она сама начинала плакать над своей злой, дурной натурой, и Николушка, подражая ей рыданьями, без позволенья выходил из угла, подходил к ней и отдергивал от лица ее мокрые руки, и утешал ее. Но более, более всего горя доставляла княжне раздражительность ее отца, всегда направленная против дочери и дошедшая в последнее время до жестокости. Ежели бы он заставлял ее все ночи класть поклоны, ежели бы он бил ее, заставлял таскать дрова и воду, – ей бы и в голову не пришло, что ее положение трудно; но этот любящий мучитель, самый жестокий от того, что он любил и за то мучил себя и ее, – умышленно умел не только оскорбить, унизить ее, но и доказать ей, что она всегда и во всем была виновата. В последнее время в нем появилась новая черта, более всего мучившая княжну Марью – это было его большее сближение с m lle Bourienne. Пришедшая ему, в первую минуту по получении известия о намерении своего сына, мысль шутка о том, что ежели Андрей женится, то и он сам женится на Bourienne, – видимо понравилась ему, и он с упорством последнее время (как казалось княжне Марье) только для того, чтобы ее оскорбить, выказывал особенную ласку к m lle Bоurienne и выказывал свое недовольство к дочери выказываньем любви к Bourienne.
Однажды в Москве, в присутствии княжны Марьи (ей казалось, что отец нарочно при ней это сделал), старый князь поцеловал у m lle Bourienne руку и, притянув ее к себе, обнял лаская. Княжна Марья вспыхнула и выбежала из комнаты. Через несколько минут m lle Bourienne вошла к княжне Марье, улыбаясь и что то весело рассказывая своим приятным голосом. Княжна Марья поспешно отерла слезы, решительными шагами подошла к Bourienne и, видимо сама того не зная, с гневной поспешностью и взрывами голоса, начала кричать на француженку: «Это гадко, низко, бесчеловечно пользоваться слабостью…» Она не договорила. «Уйдите вон из моей комнаты», прокричала она и зарыдала.
На другой день князь ни слова не сказал своей дочери; но она заметила, что за обедом он приказал подавать кушанье, начиная с m lle Bourienne. В конце обеда, когда буфетчик, по прежней привычке, опять подал кофе, начиная с княжны, князь вдруг пришел в бешенство, бросил костылем в Филиппа и тотчас же сделал распоряжение об отдаче его в солдаты. «Не слышат… два раза сказал!… не слышат!»
«Она – первый человек в этом доме; она – мой лучший друг, – кричал князь. – И ежели ты позволишь себе, – закричал он в гневе, в первый раз обращаясь к княжне Марье, – еще раз, как вчера ты осмелилась… забыться перед ней, то я тебе покажу, кто хозяин в доме. Вон! чтоб я не видал тебя; проси у ней прощенья!»
Княжна Марья просила прощенья у Амальи Евгеньевны и у отца за себя и за Филиппа буфетчика, который просил заступы.
В такие минуты в душе княжны Марьи собиралось чувство, похожее на гордость жертвы. И вдруг в такие то минуты, при ней, этот отец, которого она осуждала, или искал очки, ощупывая подле них и не видя, или забывал то, что сейчас было, или делал слабевшими ногами неверный шаг и оглядывался, не видал ли кто его слабости, или, что было хуже всего, он за обедом, когда не было гостей, возбуждавших его, вдруг задремывал, выпуская салфетку, и склонялся над тарелкой, трясущейся головой. «Он стар и слаб, а я смею осуждать его!» думала она с отвращением к самой себе в такие минуты.


В 1811 м году в Москве жил быстро вошедший в моду французский доктор, огромный ростом, красавец, любезный, как француз и, как говорили все в Москве, врач необыкновенного искусства – Метивье. Он был принят в домах высшего общества не как доктор, а как равный.
Князь Николай Андреич, смеявшийся над медициной, последнее время, по совету m lle Bourienne, допустил к себе этого доктора и привык к нему. Метивье раза два в неделю бывал у князя.
В Николин день, в именины князя, вся Москва была у подъезда его дома, но он никого не велел принимать; а только немногих, список которых он передал княжне Марье, велел звать к обеду.
Метивье, приехавший утром с поздравлением, в качестве доктора, нашел приличным de forcer la consigne [нарушить запрет], как он сказал княжне Марье, и вошел к князю. Случилось так, что в это именинное утро старый князь был в одном из своих самых дурных расположений духа. Он целое утро ходил по дому, придираясь ко всем и делая вид, что он не понимает того, что ему говорят, и что его не понимают. Княжна Марья твердо знала это состояние духа тихой и озабоченной ворчливости, которая обыкновенно разрешалась взрывом бешенства, и как перед заряженным, с взведенными курками, ружьем, ходила всё это утро, ожидая неизбежного выстрела. Утро до приезда доктора прошло благополучно. Пропустив доктора, княжна Марья села с книгой в гостиной у двери, от которой она могла слышать всё то, что происходило в кабинете.
Сначала она слышала один голос Метивье, потом голос отца, потом оба голоса заговорили вместе, дверь распахнулась и на пороге показалась испуганная, красивая фигура Метивье с его черным хохлом, и фигура князя в колпаке и халате с изуродованным бешенством лицом и опущенными зрачками глаз.
– Не понимаешь? – кричал князь, – а я понимаю! Французский шпион, Бонапартов раб, шпион, вон из моего дома – вон, я говорю, – и он захлопнул дверь.
Метивье пожимая плечами подошел к mademoiselle Bourienne, прибежавшей на крик из соседней комнаты.
– Князь не совсем здоров, – la bile et le transport au cerveau. Tranquillisez vous, je repasserai demain, [желчь и прилив к мозгу. Успокойтесь, я завтра зайду,] – сказал Метивье и, приложив палец к губам, поспешно вышел.
За дверью слышались шаги в туфлях и крики: «Шпионы, изменники, везде изменники! В своем доме нет минуты покоя!»
После отъезда Метивье старый князь позвал к себе дочь и вся сила его гнева обрушилась на нее. Она была виновата в том, что к нему пустили шпиона. .Ведь он сказал, ей сказал, чтобы она составила список, и тех, кого не было в списке, чтобы не пускали. Зачем же пустили этого мерзавца! Она была причиной всего. С ней он не мог иметь ни минуты покоя, не мог умереть спокойно, говорил он.
– Нет, матушка, разойтись, разойтись, это вы знайте, знайте! Я теперь больше не могу, – сказал он и вышел из комнаты. И как будто боясь, чтобы она не сумела как нибудь утешиться, он вернулся к ней и, стараясь принять спокойный вид, прибавил: – И не думайте, чтобы я это сказал вам в минуту сердца, а я спокоен, и я обдумал это; и это будет – разойтись, поищите себе места!… – Но он не выдержал и с тем озлоблением, которое может быть только у человека, который любит, он, видимо сам страдая, затряс кулаками и прокричал ей:
– И хоть бы какой нибудь дурак взял ее замуж! – Он хлопнул дверью, позвал к себе m lle Bourienne и затих в кабинете.
В два часа съехались избранные шесть персон к обеду. Гости – известный граф Ростопчин, князь Лопухин с своим племянником, генерал Чатров, старый, боевой товарищ князя, и из молодых Пьер и Борис Друбецкой – ждали его в гостиной.
На днях приехавший в Москву в отпуск Борис пожелал быть представленным князю Николаю Андреевичу и сумел до такой степени снискать его расположение, что князь для него сделал исключение из всех холостых молодых людей, которых он не принимал к себе.
Дом князя был не то, что называется «свет», но это был такой маленький кружок, о котором хотя и не слышно было в городе, но в котором лестнее всего было быть принятым. Это понял Борис неделю тому назад, когда при нем Ростопчин сказал главнокомандующему, звавшему графа обедать в Николин день, что он не может быть:
– В этот день уж я всегда езжу прикладываться к мощам князя Николая Андреича.
– Ах да, да, – отвечал главнокомандующий. – Что он?..
Небольшое общество, собравшееся в старомодной, высокой, с старой мебелью, гостиной перед обедом, было похоже на собравшийся, торжественный совет судилища. Все молчали и ежели говорили, то говорили тихо. Князь Николай Андреич вышел серьезен и молчалив. Княжна Марья еще более казалась тихою и робкою, чем обыкновенно. Гости неохотно обращались к ней, потому что видели, что ей было не до их разговоров. Граф Ростопчин один держал нить разговора, рассказывая о последних то городских, то политических новостях.
Лопухин и старый генерал изредка принимали участие в разговоре. Князь Николай Андреич слушал, как верховный судья слушает доклад, который делают ему, только изредка молчанием или коротким словцом заявляя, что он принимает к сведению то, что ему докладывают. Тон разговора был такой, что понятно было, никто не одобрял того, что делалось в политическом мире. Рассказывали о событиях, очевидно подтверждающих то, что всё шло хуже и хуже; но во всяком рассказе и суждении было поразительно то, как рассказчик останавливался или бывал останавливаем всякий раз на той границе, где суждение могло относиться к лицу государя императора.
За обедом разговор зашел о последней политической новости, о захвате Наполеоном владений герцога Ольденбургского и о русской враждебной Наполеону ноте, посланной ко всем европейским дворам.
– Бонапарт поступает с Европой как пират на завоеванном корабле, – сказал граф Ростопчин, повторяя уже несколько раз говоренную им фразу. – Удивляешься только долготерпению или ослеплению государей. Теперь дело доходит до папы, и Бонапарт уже не стесняясь хочет низвергнуть главу католической религии, и все молчат! Один наш государь протестовал против захвата владений герцога Ольденбургского. И то… – Граф Ростопчин замолчал, чувствуя, что он стоял на том рубеже, где уже нельзя осуждать.
– Предложили другие владения заместо Ольденбургского герцогства, – сказал князь Николай Андреич. – Точно я мужиков из Лысых Гор переселял в Богучарово и в рязанские, так и он герцогов.
– Le duc d'Oldenbourg supporte son malheur avec une force de caractere et une resignation admirable, [Герцог Ольденбургский переносит свое несчастие с замечательной силой воли и покорностью судьбе,] – сказал Борис, почтительно вступая в разговор. Он сказал это потому, что проездом из Петербурга имел честь представляться герцогу. Князь Николай Андреич посмотрел на молодого человека так, как будто он хотел бы ему сказать кое что на это, но раздумал, считая его слишком для того молодым.
– Я читал наш протест об Ольденбургском деле и удивлялся плохой редакции этой ноты, – сказал граф Ростопчин, небрежным тоном человека, судящего о деле ему хорошо знакомом.
Пьер с наивным удивлением посмотрел на Ростопчина, не понимая, почему его беспокоила плохая редакция ноты.
– Разве не всё равно, как написана нота, граф? – сказал он, – ежели содержание ее сильно.
– Mon cher, avec nos 500 mille hommes de troupes, il serait facile d'avoir un beau style, [Мой милый, с нашими 500 ми тысячами войска легко, кажется, выражаться хорошим слогом,] – сказал граф Ростопчин. Пьер понял, почему графа Ростопчина беспокоила pедакция ноты.
– Кажется, писак довольно развелось, – сказал старый князь: – там в Петербурге всё пишут, не только ноты, – новые законы всё пишут. Мой Андрюша там для России целый волюм законов написал. Нынче всё пишут! – И он неестественно засмеялся.
Разговор замолк на минуту; старый генерал прокашливаньем обратил на себя внимание.
– Изволили слышать о последнем событии на смотру в Петербурге? как себя новый французский посланник показал!
– Что? Да, я слышал что то; он что то неловко сказал при Его Величестве.
– Его Величество обратил его внимание на гренадерскую дивизию и церемониальный марш, – продолжал генерал, – и будто посланник никакого внимания не обратил и будто позволил себе сказать, что мы у себя во Франции на такие пустяки не обращаем внимания. Государь ничего не изволил сказать. На следующем смотру, говорят, государь ни разу не изволил обратиться к нему.
Все замолчали: на этот факт, относившийся лично до государя, нельзя было заявлять никакого суждения.
– Дерзки! – сказал князь. – Знаете Метивье? Я нынче выгнал его от себя. Он здесь был, пустили ко мне, как я ни просил никого не пускать, – сказал князь, сердито взглянув на дочь. И он рассказал весь свой разговор с французским доктором и причины, почему он убедился, что Метивье шпион. Хотя причины эти были очень недостаточны и не ясны, никто не возражал.
За жарким подали шампанское. Гости встали с своих мест, поздравляя старого князя. Княжна Марья тоже подошла к нему.
Он взглянул на нее холодным, злым взглядом и подставил ей сморщенную, выбритую щеку. Всё выражение его лица говорило ей, что утренний разговор им не забыт, что решенье его осталось в прежней силе, и что только благодаря присутствию гостей он не говорит ей этого теперь.
Когда вышли в гостиную к кофе, старики сели вместе.
Князь Николай Андреич более оживился и высказал свой образ мыслей насчет предстоящей войны.
Он сказал, что войны наши с Бонапартом до тех пор будут несчастливы, пока мы будем искать союзов с немцами и будем соваться в европейские дела, в которые нас втянул Тильзитский мир. Нам ни за Австрию, ни против Австрии не надо было воевать. Наша политика вся на востоке, а в отношении Бонапарта одно – вооружение на границе и твердость в политике, и никогда он не посмеет переступить русскую границу, как в седьмом году.
– И где нам, князь, воевать с французами! – сказал граф Ростопчин. – Разве мы против наших учителей и богов можем ополчиться? Посмотрите на нашу молодежь, посмотрите на наших барынь. Наши боги – французы, наше царство небесное – Париж.
Он стал говорить громче, очевидно для того, чтобы его слышали все. – Костюмы французские, мысли французские, чувства французские! Вы вот Метивье в зашей выгнали, потому что он француз и негодяй, а наши барыни за ним ползком ползают. Вчера я на вечере был, так из пяти барынь три католички и, по разрешенью папы, в воскресенье по канве шьют. А сами чуть не голые сидят, как вывески торговых бань, с позволенья сказать. Эх, поглядишь на нашу молодежь, князь, взял бы старую дубину Петра Великого из кунсткамеры, да по русски бы обломал бока, вся бы дурь соскочила!
Все замолчали. Старый князь с улыбкой на лице смотрел на Ростопчина и одобрительно покачивал головой.
– Ну, прощайте, ваше сиятельство, не хворайте, – сказал Ростопчин, с свойственными ему быстрыми движениями поднимаясь и протягивая руку князю.
– Прощай, голубчик, – гусли, всегда заслушаюсь его! – сказал старый князь, удерживая его за руку и подставляя ему для поцелуя щеку. С Ростопчиным поднялись и другие.


Княжна Марья, сидя в гостиной и слушая эти толки и пересуды стариков, ничего не понимала из того, что она слышала; она думала только о том, не замечают ли все гости враждебных отношений ее отца к ней. Она даже не заметила особенного внимания и любезностей, которые ей во всё время этого обеда оказывал Друбецкой, уже третий раз бывший в их доме.
Княжна Марья с рассеянным, вопросительным взглядом обратилась к Пьеру, который последний из гостей, с шляпой в руке и с улыбкой на лице, подошел к ней после того, как князь вышел, и они одни оставались в гостиной.
– Можно еще посидеть? – сказал он, своим толстым телом валясь в кресло подле княжны Марьи.
– Ах да, – сказала она. «Вы ничего не заметили?» сказал ее взгляд.
Пьер находился в приятном, после обеденном состоянии духа. Он глядел перед собою и тихо улыбался.
– Давно вы знаете этого молодого человека, княжна? – сказал он.
– Какого?
– Друбецкого?
– Нет, недавно…
– Что он вам нравится?
– Да, он приятный молодой человек… Отчего вы меня это спрашиваете? – сказала княжна Марья, продолжая думать о своем утреннем разговоре с отцом.
– Оттого, что я сделал наблюдение, – молодой человек обыкновенно из Петербурга приезжает в Москву в отпуск только с целью жениться на богатой невесте.
– Вы сделали это наблюденье! – сказала княжна Марья.
– Да, – продолжал Пьер с улыбкой, – и этот молодой человек теперь себя так держит, что, где есть богатые невесты, – там и он. Я как по книге читаю в нем. Он теперь в нерешительности, кого ему атаковать: вас или mademoiselle Жюли Карагин. Il est tres assidu aupres d'elle. [Он очень к ней внимателен.]
– Он ездит к ним?
– Да, очень часто. И знаете вы новую манеру ухаживать? – с веселой улыбкой сказал Пьер, видимо находясь в том веселом духе добродушной насмешки, за который он так часто в дневнике упрекал себя.
– Нет, – сказала княжна Марья.
– Теперь чтобы понравиться московским девицам – il faut etre melancolique. Et il est tres melancolique aupres de m lle Карагин, [надо быть меланхоличным. И он очень меланхоличен с m elle Карагин,] – сказал Пьер.
– Vraiment? [Право?] – сказала княжна Марья, глядя в доброе лицо Пьера и не переставая думать о своем горе. – «Мне бы легче было, думала она, ежели бы я решилась поверить кому нибудь всё, что я чувствую. И я бы желала именно Пьеру сказать всё. Он так добр и благороден. Мне бы легче стало. Он мне подал бы совет!»
– Пошли бы вы за него замуж? – спросил Пьер.
– Ах, Боже мой, граф, есть такие минуты, что я пошла бы за всякого, – вдруг неожиданно для самой себя, со слезами в голосе, сказала княжна Марья. – Ах, как тяжело бывает любить человека близкого и чувствовать, что… ничего (продолжала она дрожащим голосом), не можешь для него сделать кроме горя, когда знаешь, что не можешь этого переменить. Тогда одно – уйти, а куда мне уйти?…
– Что вы, что с вами, княжна?
Но княжна, не договорив, заплакала.
– Я не знаю, что со мной нынче. Не слушайте меня, забудьте, что я вам сказала.
Вся веселость Пьера исчезла. Он озабоченно расспрашивал княжну, просил ее высказать всё, поверить ему свое горе; но она только повторила, что просит его забыть то, что она сказала, что она не помнит, что она сказала, и что у нее нет горя, кроме того, которое он знает – горя о том, что женитьба князя Андрея угрожает поссорить отца с сыном.
– Слышали ли вы про Ростовых? – спросила она, чтобы переменить разговор. – Мне говорили, что они скоро будут. Andre я тоже жду каждый день. Я бы желала, чтоб они увиделись здесь.
– А как он смотрит теперь на это дело? – спросил Пьер, под он разумея старого князя. Княжна Марья покачала головой.
– Но что же делать? До года остается только несколько месяцев. И это не может быть. Я бы только желала избавить брата от первых минут. Я желала бы, чтобы они скорее приехали. Я надеюсь сойтись с нею. Вы их давно знаете, – сказала княжна Марья, – скажите мне, положа руку на сердце, всю истинную правду, что это за девушка и как вы находите ее? Но всю правду; потому что, вы понимаете, Андрей так много рискует, делая это против воли отца, что я бы желала знать…
Неясный инстинкт сказал Пьеру, что в этих оговорках и повторяемых просьбах сказать всю правду, выражалось недоброжелательство княжны Марьи к своей будущей невестке, что ей хотелось, чтобы Пьер не одобрил выбора князя Андрея; но Пьер сказал то, что он скорее чувствовал, чем думал.
– Я не знаю, как отвечать на ваш вопрос, – сказал он, покраснев, сам не зная от чего. – Я решительно не знаю, что это за девушка; я никак не могу анализировать ее. Она обворожительна. А отчего, я не знаю: вот всё, что можно про нее сказать. – Княжна Марья вздохнула и выражение ее лица сказало: «Да, я этого ожидала и боялась».
– Умна она? – спросила княжна Марья. Пьер задумался.
– Я думаю нет, – сказал он, – а впрочем да. Она не удостоивает быть умной… Да нет, она обворожительна, и больше ничего. – Княжна Марья опять неодобрительно покачала головой.
– Ах, я так желаю любить ее! Вы ей это скажите, ежели увидите ее прежде меня.
– Я слышал, что они на днях будут, – сказал Пьер.
Княжна Марья сообщила Пьеру свой план о том, как она, только что приедут Ростовы, сблизится с будущей невесткой и постарается приучить к ней старого князя.


Женитьба на богатой невесте в Петербурге не удалась Борису и он с этой же целью приехал в Москву. В Москве Борис находился в нерешительности между двумя самыми богатыми невестами – Жюли и княжной Марьей. Хотя княжна Марья, несмотря на свою некрасивость, и казалась ему привлекательнее Жюли, ему почему то неловко было ухаживать за Болконской. В последнее свое свиданье с ней, в именины старого князя, на все его попытки заговорить с ней о чувствах, она отвечала ему невпопад и очевидно не слушала его.
Жюли, напротив, хотя и особенным, одной ей свойственным способом, но охотно принимала его ухаживанье.
Жюли было 27 лет. После смерти своих братьев, она стала очень богата. Она была теперь совершенно некрасива; но думала, что она не только так же хороша, но еще гораздо больше привлекательна, чем была прежде. В этом заблуждении поддерживало ее то, что во первых она стала очень богатой невестой, а во вторых то, что чем старее она становилась, тем она была безопаснее для мужчин, тем свободнее было мужчинам обращаться с нею и, не принимая на себя никаких обязательств, пользоваться ее ужинами, вечерами и оживленным обществом, собиравшимся у нее. Мужчина, который десять лет назад побоялся бы ездить каждый день в дом, где была 17 ти летняя барышня, чтобы не компрометировать ее и не связать себя, теперь ездил к ней смело каждый день и обращался с ней не как с барышней невестой, а как с знакомой, не имеющей пола.
Дом Карагиных был в эту зиму в Москве самым приятным и гостеприимным домом. Кроме званых вечеров и обедов, каждый день у Карагиных собиралось большое общество, в особенности мужчин, ужинающих в 12 м часу ночи и засиживающихся до 3 го часу. Не было бала, гулянья, театра, который бы пропускала Жюли. Туалеты ее были всегда самые модные. Но, несмотря на это, Жюли казалась разочарована во всем, говорила всякому, что она не верит ни в дружбу, ни в любовь, ни в какие радости жизни, и ожидает успокоения только там . Она усвоила себе тон девушки, понесшей великое разочарованье, девушки, как будто потерявшей любимого человека или жестоко обманутой им. Хотя ничего подобного с ней не случилось, на нее смотрели, как на такую, и сама она даже верила, что она много пострадала в жизни. Эта меланхолия, не мешавшая ей веселиться, не мешала бывавшим у нее молодым людям приятно проводить время. Каждый гость, приезжая к ним, отдавал свой долг меланхолическому настроению хозяйки и потом занимался и светскими разговорами, и танцами, и умственными играми, и турнирами буриме, которые были в моде у Карагиных. Только некоторые молодые люди, в числе которых был и Борис, более углублялись в меланхолическое настроение Жюли, и с этими молодыми людьми она имела более продолжительные и уединенные разговоры о тщете всего мирского, и им открывала свои альбомы, исписанные грустными изображениями, изречениями и стихами.
Жюли была особенно ласкова к Борису: жалела о его раннем разочаровании в жизни, предлагала ему те утешения дружбы, которые она могла предложить, сама так много пострадав в жизни, и открыла ему свой альбом. Борис нарисовал ей в альбом два дерева и написал: Arbres rustiques, vos sombres rameaux secouent sur moi les tenebres et la melancolie. [Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию.]
В другом месте он нарисовал гробницу и написал:
«La mort est secourable et la mort est tranquille
«Ah! contre les douleurs il n'y a pas d'autre asile».
[Смерть спасительна и смерть спокойна;
О! против страданий нет другого убежища.]
Жюли сказала, что это прелестно.
– II y a quelque chose de si ravissant dans le sourire de la melancolie, [Есть что то бесконечно обворожительное в улыбке меланхолии,] – сказала она Борису слово в слово выписанное это место из книги.
– C'est un rayon de lumiere dans l'ombre, une nuance entre la douleur et le desespoir, qui montre la consolation possible. [Это луч света в тени, оттенок между печалью и отчаянием, который указывает на возможность утешения.] – На это Борис написал ей стихи:
«Aliment de poison d'une ame trop sensible,
«Toi, sans qui le bonheur me serait impossible,
«Tendre melancolie, ah, viens me consoler,
«Viens calmer les tourments de ma sombre retraite
«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.