Андалусия

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Андалузия»)
Перейти к: навигация, поиск
Андалусия
исп. Andalucía
Герб
Флаг
Страна

Испания

Гимн:

Himno de Andalucía

Статус

автономное сообщество

Включает

Провинции:
Альмерия
Кадис
Кордова
Гранада
Уэльва
Хаэн
Малага
Севилья

Административный центр

Севилья

Крупнейший город

Севилья

Др. крупные города

Малага, Кордова

Президент

Сусана Диас (ИСРП)

Официальный язык

испанский

Население (2011)

8 415 490 (1-е место)

Плотность

96,43 чел./км² (10-е место)

Площадь

87 268 км²
(2-е место)

Высота
над уровнем моря
 • Наивысшая точка



 Муласен 3478 м

Часовой пояс

UTC+1

Код ISO 3166-2

ES-AN

[www.juntadeandalucia.es Официальный сайт]
Координаты: 37°23′ с. ш. 5°59′ з. д. / 37.383° с. ш. 5.983° з. д. / 37.383; -5.983 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=37.383&mlon=-5.983&zoom=12 (O)] (Я)

Андалу́си́я[1], также Андалу́зия (исп. Andalucía [andaluˈθi.a], местн. [andaluˈsi.a], лат. Vandalitia) — испанское автономное сообщество, состоящее из восьми провинций: Альмерии, Кадиса, Кордовы, Гранады, Уэльвы, Хаэна, Малаги и Севильи. Её столицей является Севилья. Андалусия расположена на юго-западной оконечности Европы, на юге омывается Гибралтарским проливом и Средиземным морем, на западе — Атлантическим океаном и граничит с Португалией. Внутри Испании на севере Андалусия граничит с Эстремадурой и Кастилией-Ла Манчей, на востоке — с Мурсией.





Этимология

Название исторической области Андалусии происходит от арабского Аль-Андалус (так с 711 по 1492 год мусульманами назывался весь Иберийский полуостров, за исключением Астурии). В ходе Реконкисты христиане использовали это название по отношению к югу полуострова, позже название закрепилось за последней захваченной территорией.

Хотя большинством учёных отстаивается версия происхождения названия от слова «вандал» (Вандалусия), топоним «Аль-Андалус» впервые появился в мусульманской нумизматике после захвата полуострова. Аль-Андалус отождествлялся с Испанией (Hispania), на многочисленных найденных в Андалусии монетах использовались оба термина как равнозначные. Ни одна из предложенных этимологий названия не является доказанной или общепринятой:

  1. Вандалы после короткого пребывания на территории нынешней Андалусии ушли в Северную Африку, захватив побережье Марокко. Местные жители назвали земли, находящиеся на другой стороне пролива, землёй вандалов. В языке, на котором говорили жители захваченных территорий (берберский), генитив образуется прибавлением частицы «у» в начале слова. Слово «вандал» произносилось как «уандал», что вызвало путаницу. Земля вандалов на местном языке называлась «tamort uandalos», что привело к ошибке в понимании фразы как «tamort u-andalos» (земля андалов). Арабы, захватившие земли берберов и Пиренейский полуостров, дали землям, захваченным за проливом, название Аль-Андалус, добавив к берберскому названию частицу аль-.
  2. Слово Аль-Андалус является продуктом эволюции «Atlas — Antalas — Andalas — Ándalus», связывая таким образом происхождение названия со знаменитым мифом об Атлантиде, вдохновением которого могла послужить цивилизация тартессов.
  3. «Al-Ándalûs» происходит от Landahlauts (произносилось как «ла́ндалос»), германского названия юга Испании, заселённого вестготами. Landahlauts происходит от «Landa» («земля») и «hlauts» («делёж») и означает «разделённая земля».

География

Андалусия является вторым после Кастилии и Леона автономным сообществом Испании по площади и первым по численности населения.

Рельеф

Рельеф Андалусии состоит из трёх основных единиц:

Климат

Андалусия находится в центре владений средиземноморского климата (за исключением Гранадской долины).

Количество осадков снижается с запада на восток. Самое дождливое место Андалусии Сьерра-де-Грасалема (2138 мм в год), место с наименьшем количеством осадков в Европе — мыс Гата (Cabo de Gata), находится в Альмерии. Влажная Андалусия совпадает с тремя самыми высокими местностями области, наиболее заметна она в Серрания-де-Ронда и Сьерре-де-Грасалема. Полузасушливая Андалусия представлена большей частью провинции Альмерия и котловиной Гуадикс-Баса.

Дождливых дней в году около 75, в самых засушливых районах — 50. В большей части Западной Андалусии более 300 солнечных дней в году.

Среднегодовая температура 16 °C, но тоже с географическими отклонениями, от 19,4 в Альмерии до 15,1 в Баэсе. Самый холодный месяц — январьГранаде в среднем 6,4 °C), а самый жаркий — августЭсихе в среднем 28,5 °C). В горах Гранады и Хаэна регистрируются самые низкие температуры на всём юге Иберийского полуострова. В январе 2005 года температура опустилась до −21 °C в Сантьяго-де-ла-Эспада (Хаэн) и −18 °C в Прадольяно (Гранада).

Гидрология

Андалусия имеет большое гидрологическое разнообразие, её реки относятся к двум разным бассейнам: атлантическому и средиземному.

Важнейшие реки Андалусии, впадающие в Атлантический океан:

Относящиеся к средиземноморскому бассейну реки гораздо короче, но и среди них можно выделить

Природа

Фауна

Испанская рысь, хамелеон, фламинго, косуля, morito (Plegadis falcinellus), колпица, орёл-могильник, тунец, кабан, meloncillo (Herpestes ichneumon), cañailla (Murex brandaris), олень, генетта (Genetta genetta), коршун, лесная кошка, удод, золотистая щурка, султанка, лысуха, пустельга обыкновенная, дельфин, urta (Pagrus auriga), alimoche (Neophron percnopterus), бородач, cabra montés (Capra pyrenaica), chorlitejo, серая цапля, espulgabuey, grajilla, куропатка, ребристый тритон (Pleurodeles waltl), стриж, cárabo, полосатик, calderón, косатка.

Флора Пихта, alcornoque (Quercus suber), quejigo (Quercus faginea), олива, рожковое дерево, encina (Quercus ilex), retama (Retama sphaerocarpa), олеандр, ладанник, тимьян, tagarnina (Scolymus hispanicus), cardo, сосна, хамеропс низкий, narciso de mar, clemátide, terebinto (Pistacia terebinthus), мастиковое дерево, чабер, rusco, рододендрон, тамариск, jaguarzo, correhuela, cantueso (Lavandula stoechas), мирт, torvisco (Daphne gnidium), asphodelus, Romulea gaditana, Acteaea spicata, albarraz (Delphinium staphisagria), consuelda, agracejo, Ephedra vulgaris, Echium vulgare, alquequenje, beleño, Nigella damascena, календула, tanaceto.

История

Аль-Андалус — арабско-исламская цивилизация, существовавшая в VIIIXV веках на Иберийском полуострове. К 713 году мусульмане завоевали почти весь полуостров. В большинстве своём, это завоевание было мирным. Оно достигалось путём соглашений с правителями отдельных областей и городов, которые в обмен за признание себя подданными халифа в Дамаске сохраняли не только земли и имущество, но и возможность по-прежнему исповедовать христианство. Иудеи и христиане, как и всюду в халифате, объявлялись «зимми», то есть покровительствуемыми общинами «людей Писания», которые облагаются налогом Джизья. Веротерпимость завоевателей (в отличие от грубости и нетерпимости вестготов) привлекли на их сторону симпатии большинства населения.

Считалось, что арабы назвали завоёванную страну в честь легендарного потомка коранического пророка Нуха (библейского Ноя) — Андалуса ибн Тубала. Более доказательна версия, согласно которой арабы ещё в Магрибе узнали от местных берберов, что за морем есть «страна вандалов» (по-арабски «биляд альвандалус»), так как вандалы в Магриб приходили и владели им из-за Гибралтарского пролива.

Уже в первые десятилетия арабского владычества наблюдался массовый переход населения в ислам. Новообращённые назывались «мусалимами» («замиями, принявшими мир»), их потомки — «мувалладами» (то есть «урожденными мусульманами»). Ислам принимали торговцы и ремесленники, крестьяне и рабы (в том числе захваченные вестготами в плен иноземцы). Для них это означало личную свободу, получение прав собственности и возможности свободно ею распоряжаться (чего не было при вестготах). Но и многие вестготские аристократы принимали ислам. Наиболее известными из них были Бану Каси — семейство правителей Сарагосы, 880917 гг. самостоятельное мятежное королевство на юго-востоке аль-Андалуса.

Часть населения, однако, оставалась христианами, в том числе представители знати. Но к X веку их потомки стали мусульманами, либо полностью арабизировались. Начиная с IX века, большинство христиан в аль-Андалусе стали «мосарабами» (от арабского «мустаараб» — арабиризованный), которые усвоили язык и культуру арабов, а также многие из обычаев повседневного быта и образа жизни, хотя и продолжали дома пользоваться романским языком (романсе). Впрочем, на романсе иногда говорили даже при дворе халифов Кордовы. Этим языком довольно часто пользовались и кади в мечетях, особенно разговаривая с новообращёнными мусульманами. Следовательно, не только христиане, но и многие мусульмане аль-Андалуса на деле были двуязычные.

Великолепная блестящая культура, составившая славу страны аль-Андалус, формировалась как часть арабо-испанской цивилизации, с которой она была тесно связана единством языка, религии, хозяйственными и человеческими контактами.

Жители аль-Андалуса, называвшие Средиземное море «Сирийским», хорошо знали, что делалось в Сирии и Египте, в Дамаске, Багдаде и Каире, были знакомы с достижениями всего мира ислама, в том числе с трудами Ибн Сины (Авиценны), аль-Бируни, аль-Фараби. В то же время секрет быстрого взлета культуры Аль-Андалуса заключался в объединении усилий арабов и берберов с творчеством представителей всех групп местного населения — мувалладов, мосарабов, иудеев (говоривших и писавших в аль-Андалусе по-арабски), потомков иберов, готов, греков и других. Все они внесли свой неповторимый вклад в создание культуры, которая продолжала процветать и после начавшегося на Ближнем Востоке с XII века упадка культуры Дамаска и Багдада.

Среди христиан аль-Андалуса были «бесчисленны те, которые умеют выражаться по-арабски в высшей степени изящно и сочиняют стихи на этом языке с большей красотой и искусством, чем сами арабы». Для мусульманского аль-Андалуса были характерны терпимость к иноверцам, к культурному обмену с ними. Христиане могли занимать любые должности и, постоянно общаясь с мусульманами в повседневной жизни, способствовали обогащению страны, большей гибкости управления ею — выявлению самых разнообразных талантов во всех областях хозяйства, науки, искусства и политики. В этом отношении страна Аль-Андалус не имела себе равных ни на западе, ни на востоке.

Политико-административная организация

Автономное сообщество Андалусии было создано 28 февраля 1980 года, провозгласив в 1 статье Статута об автономии, что эта автономия оправдана исторической идентичностью и правом на самоуправление, которое Конституция Испании предоставляет каждому региону.

В октябре 2006 Конституционная комиссия Генеральных Кортесов приняла голосами PSOE, IU и PP новый Статут об автономии, который в своей преамбуле признаёт Андалусию «национальной реальностью» (исп. realidad nacional).

Согласно Королевскому декрету от 1833 года о Провинциальном делении, подготовленному Хавьером де Бургосом, Андалусия делится на восемь провинций. В свою очередь эти провинции делятся на 770 муниципалитетов.

Положение андалусских комарок официально не урегулировано, но они признаются в качестве культурных областей.

Провинция Адм. центр Население,
чел. (2011)
Площадь,
км²
Комарки Кол-во
муниципалитетов
Альмерия Альмерия 702 286 8774 Большая Альмерия, Альпухарра-Альмерьенсе, Лос-Филабрес-Табернас, Леванте-Альмерьенсе, Поньенте-Альмерьенсе, Валье-дель-Альмансора, Лос-Велес 102
Кадис Кадис 1 243 344 7436 Баия-де-Кадис, Кампиния-де-Херес, Коста-Нороэсте-де-Кадис, Сьерра-де-Кадис, Ла-Ханда, Кампо-де-Гибралтар 44
Кордова Кордова 805 375 13 550 Альто-Гвадалькивир, Валье-Медио-дель-Гвадалькивир, Валье-де-лос-Педрочес, Валье-дель-Гвадиято, Кампиния-Сур, Кампиния-де-Баэна, Кордова, Суббетика 75
Гранада Гранада 922 375 12 531 Альпухарра-Гранадина, Альхама, Баса, Валье-де-Лекрин, Вега-де-Гранада, Гуадис, Коста-Тропикаль, Лос-Монтес, Лоха, Поненте-Гранадино, Рибера-Баха-дель-Хениль, Уэскар 168
Уэльва Уэльва 521 220 10 148 Андевало, Большая Уэльва, Коста-Оксиденталь, Куэнка-Минера, Сьерра-де-Уэльва, Эль-Кондадо 79
Хаэн Хаэн 669 636 13 489 Кампиния-де-Хаэн, Большой Хаэн, Ла-Лома, Лас-Вильяс, Сьерра-Махина, Сьерра-Морена, Сьерра-Сур, Сьерра-де-Касорла, Сьерра-де-Сегура, Эль-Кондадо-де-Хаэн 97
Малага Малага 1 624 145 7308 Ахаркия-Коста-дель-Соль, Антекера, Валье-дель-Гуадалорсе, Гвадальтреба, Коста-дель-Соль-Оксиденталь, Малага-Коста-дель-Соль, Норориенталь-де-Малага, Серрания-де-Ронда, Сьерра-де-лас-Нивес 100
Севилья Севилья 1 927 109 14 042 Бахо-Гвадалькивир, Вега-дель-Гвадалькивир, Кампиния-де-Кармона, Кампиния-де-Морон-и-Марчена, Большая Севилья, Лос-Алькорес, Сьерра-Норте-де-Севилья, Сьерра-Сур-де-Севилья, Эль-Альхарафе, Эсиха 105


Язык

В Андалусии говорят в основном на андалусском диалекте испанского языка, появившемся после кастильского завоевания мусульманской Андалусии. Эта лингвистическая модальность, обогащённая сильным влиянием арабского субстрата и местного романского языка (бетского мосарабского), а также собственной эволюцией в первые века своего существования, оказала наибольшее влияние на диалекты и лингвистические вариации испанского языка в Америке.

Правительство и политика

Исполнительную власть на территории региона осуществляет Хунта (Собрание) Андалусии.

Партии, представленные в парламенте Андалусии:

Экономика

Туризм

Расположение Андалусии на юге Иберийского полуострова делает её одним из самых жарких регионов Европы. Преобладание средиземноморского климата, благодаря которому в Андалусии большое количество солнечных дней в году, и наличие большого количества пляжей создаёт подходящие условия для развития туризма. Наибольший наплыв туристов происходит в августе (13,26 % от всего числа туристов за год), в то время как в декабре количество туристов наименьшее — 5,36 %.

836 км береговой линии Андалусии омывается Атлантическим океаном на западе, где находится Коста-де-ла-Лус (исп. Costa de la Luz), и Средиземным морем на востоке, где находятся Коста-дель-Соль (исп. Costa del Sol), Коста-Тропикаль (исп. Costa Tropical) и Коста-де-Альмерия (исп. Costa de Almería). Всё побережье находится в хорошем состоянии, что подтверждают 84 голубых флага, гарантирующих его качество и безопасность. Приверженцев культурного туризма в Андалусии привлекают такие известные сооружения, как Альгамбра (Гранада), Хиральда (Севилья) или Кордовская мечеть. Кроме того здесь расположены многочисленные соборы, церкви, замки и крепости, монастыри, которые демонстрируют большое разнообразие архитектурных стилей (от мавританской архитектуры до ренессансной и барочной). Любителей археологии в Андалусии интересуют такие места, как Италика, древнеримский город, где родились императоры Траян и Адриан, или Медина-Асаара, город-дворец, построенный по приказу кордовского халифа Абд аль-Рахмана III.

Андалусия является родиной многих великих живописцев: Пикассо, Мурильо, Веласкеса. Это важное обстоятельство с туристической точки зрения, поскольку благодаря этому здесь были созданы такие институты как Фонд Пикассо в Малаге или Музей Пикассо и дом-музей Мурильо, все они предназначены дать представление о творчестве этих художников.

Культура

Гастрономия


Праздники

Некоторые достопримечательности


Средства массовой информации

Газеты и журналы

  • Альмерия: Diario Ideal, La Voz de Almeria и Diario de Almería.
  • Кадис: Diario de Cádiz и Diario de Jerez.
  • Кордова: Diario Córdoba, El Día de Córdoba и ABC Córdoba.
  • Гранада: Diario Ideal, Granada Hoy и La Opinión de Granada.
  • Уэльва: Huelva Información и Odiel Información.
  • Хаэн: Diario Ideal и Diario Jaén.
  • Малага: Diario Sur, La Opinión de Málaga, Málaga Hoy и Diario Málaga Costa del Sol.
  • Севилья: ABC, Correo de Andalucía и Diario de Sevilla.

На региональном уровне нет никаких газет или журналов и все попытки создать их потерпели неудачу (Diario de Andalucía — один из последних таких проектов), но общегосударственные издания, как El País, имеют отдельные листы, посвящённые Андалусии, или, как El Mundo, отдельные издания. ABC распространяет в Андалусии севильское издание.

Телевидение В Андалусии есть две телевизионные сети, которые покрывают всю её территорию.

  • Canal Sur начал вещание в День Андалусии 28 февраля 1989 года.
  • Canal 2 Andalucía был создан 5 июня 1998 года. Его программа передач ориентирована на культуру, спорт и детские передачи.

Радио В Андалусии три местных радиостанции, первой из них начала вещание Canal Sur Radio в конце 1988 года.

См. также

Напишите отзыв о статье "Андалусия"

Примечания

  1. Ударение на третьем слоге:
    • Ф. Л. Агеенко. Словарь собственных имён русского языка. М.: ООО «Издательство „Мир и Образование“», 2010
    • Е. А. Левашов. Географические названия. Прилагательные, образованные от них. Названия жителей: Словарь-справочник. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000
    Ударение на четвёртом слоге:
  2. </ol>

Ссылки

  • [www.andalucia.org/ Andalucía Turismo]  (исп.)
  • [www.cica.es/ CICA]  (исп.)
  • [www.juntadeandalucia.es/medioambiente/servtc5/ventana/mapaDeSitio.do Охраняемых природных территориях Андалусии]  (исп.)
  • [vandalitia.ru/dosug/muzei/ Музеи Андалусии, Русскоязычный сайт].  (рус.) (недоступная ссылка с 24-09-2014 (2072 дня))
  • [www.juntadeandalucia.es/cultura/web/publico/index.jsp Consejería de Cultura]  (исп.)
  • [www.juntadeandalucia.es/cultura/rbpa/ Каталог андалусских библиотек]  (исп.) (недоступная ссылка с 24-09-2014 (2072 дня))
  • [www.filmotecadeandalucia.com/ Фильмотека Андалусии]  (исп.)
  • [www.juntadeandalucia.es/cultura/museos/ Музеи Андалусии]  (исп.)
  • [www.legadoandalusi.es/legado/index.html Legado Andalusí]  (исп.)

Андалузия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Провинции Андалусии
Альмерия • Кадис • Кордова • Гранада • Уэльва • Хаэн • Малага • Севилья

Отрывок, характеризующий Андалусия

Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.
Однажды княжна Марья, в середине дня, заметив, что Наташа дрожит в лихорадочном ознобе, увела ее к себе и уложила на своей постели. Наташа легла, но когда княжна Марья, опустив сторы, хотела выйти, Наташа подозвала ее к себе.
– Мне не хочется спать. Мари, посиди со мной.
– Ты устала – постарайся заснуть.
– Нет, нет. Зачем ты увела меня? Она спросит.
– Ей гораздо лучше. Она нынче так хорошо говорила, – сказала княжна Марья.
Наташа лежала в постели и в полутьме комнаты рассматривала лицо княжны Марьи.
«Похожа она на него? – думала Наташа. – Да, похожа и не похожа. Но она особенная, чужая, совсем новая, неизвестная. И она любит меня. Что у ней на душе? Все доброе. Но как? Как она думает? Как она на меня смотрит? Да, она прекрасная».
– Маша, – сказала она, робко притянув к себе ее руку. – Маша, ты не думай, что я дурная. Нет? Маша, голубушка. Как я тебя люблю. Будем совсем, совсем друзьями.
И Наташа, обнимая, стала целовать руки и лицо княжны Марьи. Княжна Марья стыдилась и радовалась этому выражению чувств Наташи.
С этого дня между княжной Марьей и Наташей установилась та страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами. Они беспрестанно целовались, говорили друг другу нежные слова и большую часть времени проводили вместе. Если одна выходила, то другаябыла беспокойна и спешила присоединиться к ней. Они вдвоем чувствовали большее согласие между собой, чем порознь, каждая сама с собою. Между ними установилось чувство сильнейшее, чем дружба: это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга.
Иногда они молчали целые часы; иногда, уже лежа в постелях, они начинали говорить и говорили до утра. Они говорили большей частию о дальнем прошедшем. Княжна Марья рассказывала про свое детство, про свою мать, про своего отца, про свои мечтания; и Наташа, прежде с спокойным непониманием отворачивавшаяся от этой жизни, преданности, покорности, от поэзии христианского самоотвержения, теперь, чувствуя себя связанной любовью с княжной Марьей, полюбила и прошедшее княжны Марьи и поняла непонятную ей прежде сторону жизни. Она не думала прилагать к своей жизни покорность и самоотвержение, потому что она привыкла искать других радостей, но она поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель. Для княжны Марьи, слушавшей рассказы о детстве и первой молодости Наташи, тоже открывалась прежде непонятная сторона жизни, вера в жизнь, в наслаждения жизни.
Они всё точно так же никогда не говорили про него с тем, чтобы не нарушать словами, как им казалось, той высоты чувства, которая была в них, а это умолчание о нем делало то, что понемногу, не веря этому, они забывали его.
Наташа похудела, побледнела и физически так стала слаба, что все постоянно говорили о ее здоровье, и ей это приятно было. Но иногда на нее неожиданно находил не только страх смерти, но страх болезни, слабости, потери красоты, и невольно она иногда внимательно разглядывала свою голую руку, удивляясь на ее худобу, или заглядывалась по утрам в зеркало на свое вытянувшееся, жалкое, как ей казалось, лицо. Ей казалось, что это так должно быть, и вместе с тем становилось страшно и грустно.
Один раз она скоро взошла наверх и тяжело запыхалась. Тотчас же невольно она придумала себе дело внизу и оттуда вбежала опять наверх, пробуя силы и наблюдая за собой.
Другой раз она позвала Дуняшу, и голос ее задребезжал. Она еще раз кликнула ее, несмотря на то, что она слышала ее шаги, – кликнула тем грудным голосом, которым она певала, и прислушалась к нему.
Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри. В конце января княжна Марья уехала в Москву, и граф настоял на том, чтобы Наташа ехала с нею, с тем чтобы посоветоваться с докторами.


После столкновения при Вязьме, где Кутузов не мог удержать свои войска от желания опрокинуть, отрезать и т. д., дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских, до Красного, происходило без сражений. Бегство было так быстро, что бежавшая за французами русская армия не могла поспевать за ними, что лошади в кавалерии и артиллерии становились и что сведения о движении французов были всегда неверны.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением по сорок верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.
Чтобы понять степень истощения русской армии, надо только ясно понять значение того факта, что, потеряв ранеными и убитыми во все время движения от Тарутина не более пяти тысяч человек, не потеряв сотни людей пленными, армия русская, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Быстрое движение русских за французами действовало на русскую армию точно так же разрушительно, как и бегство французов. Разница была только в том, что русская армия двигалась произвольно, без угрозы погибели, которая висела над французской армией, и в том, что отсталые больные у французов оставались в руках врага, отсталые русские оставались у себя дома. Главная причина уменьшения армии Наполеона была быстрота движения, и несомненным доказательством тому служит соответственное уменьшение русских войск.
Вся деятельность Кутузова, как это было под Тарутиным и под Вязьмой, была направлена только к тому, чтобы, – насколько то было в его власти, – не останавливать этого гибельного для французов движения (как хотели в Петербурге и в армии русские генералы), а содействовать ему и облегчить движение своих войск.
Но, кроме того, со времени выказавшихся в войсках утомления и огромной убыли, происходивших от быстроты движения, еще другая причина представлялась Кутузову для замедления движения войск и для выжидания. Цель русских войск была – следование за французами. Путь французов был неизвестен, и потому, чем ближе следовали наши войска по пятам французов, тем больше они проходили расстояния. Только следуя в некотором расстоянии, можно было по кратчайшему пути перерезывать зигзаги, которые делали французы. Все искусные маневры, которые предлагали генералы, выражались в передвижениях войск, в увеличении переходов, а единственно разумная цель состояла в том, чтобы уменьшить эти переходы. И к этой цели во всю кампанию, от Москвы до Вильны, была направлена деятельность Кутузова – не случайно, не временно, но так последовательно, что он ни разу не изменил ей.
Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода.
Но генералам, в особенности не русским, желавшим отличиться, удивить кого то, забрать в плен для чего то какого нибудь герцога или короля, – генералам этим казалось теперь, когда всякое сражение было и гадко и бессмысленно, им казалось, что теперь то самое время давать сражения и побеждать кого то. Кутузов только пожимал плечами, когда ему один за другим представляли проекты маневров с теми дурно обутыми, без полушубков, полуголодными солдатами, которые в один месяц, без сражений, растаяли до половины и с которыми, при наилучших условиях продолжающегося бегства, надо было пройти до границы пространство больше того, которое было пройдено.
В особенности это стремление отличиться и маневрировать, опрокидывать и отрезывать проявлялось тогда, когда русские войска наталкивались на войска французов.
Так это случилось под Красным, где думали найти одну из трех колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Несмотря на все средства, употребленные Кутузовым, для того чтобы избавиться от этого пагубного столкновения и чтобы сберечь свои войска, три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии.
Толь написал диспозицию: die erste Colonne marschiert [первая колонна направится туда то] и т. д. И, как всегда, сделалось все не по диспозиции. Принц Евгений Виртембергский расстреливал с горы мимо бегущие толпы французов и требовал подкрепления, которое не приходило. Французы, по ночам обегая русских, рассыпались, прятались в леса и пробирались, кто как мог, дальше.
Милорадович, который говорил, что он знать ничего не хочет о хозяйственных делах отряда, которого никогда нельзя было найти, когда его было нужно, «chevalier sans peur et sans reproche» [«рыцарь без страха и упрека»], как он сам называл себя, и охотник до разговоров с французами, посылал парламентеров, требуя сдачи, и терял время и делал не то, что ему приказывали.
– Дарю вам, ребята, эту колонну, – говорил он, подъезжая к войскам и указывая кавалеристам на французов. И кавалеристы на худых, ободранных, еле двигающихся лошадях, подгоняя их шпорами и саблями, рысцой, после сильных напряжений, подъезжали к подаренной колонне, то есть к толпе обмороженных, закоченевших и голодных французов; и подаренная колонна кидала оружие и сдавалась, чего ей уже давно хотелось.
Под Красным взяли двадцать шесть тысяч пленных, сотни пушек, какую то палку, которую называли маршальским жезлом, и спорили о том, кто там отличился, и были этим довольны, но очень сожалели о том, что не взяли Наполеона или хоть какого нибудь героя, маршала, и упрекали в этом друг друга и в особенности Кутузова.
Люди эти, увлекаемые своими страстями, были слепыми исполнителями только самого печального закона необходимости; но они считали себя героями и воображали, что то, что они делали, было самое достойное и благородное дело. Они обвиняли Кутузова и говорили, что он с самого начала кампании мешал им победить Наполеона, что он думает только об удовлетворении своих страстей и не хотел выходить из Полотняных Заводов, потому что ему там было покойно; что он под Красным остановил движенье только потому, что, узнав о присутствии Наполеона, он совершенно потерялся; что можно предполагать, что он находится в заговоре с Наполеоном, что он подкуплен им, [Записки Вильсона. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ] и т. д., и т. д.
Мало того, что современники, увлекаемые страстями, говорили так, – потомство и история признали Наполеона grand, a Кутузова: иностранцы – хитрым, развратным, слабым придворным стариком; русские – чем то неопределенным – какой то куклой, полезной только по своему русскому имени…


В 12 м и 13 м годах Кутузова прямо обвиняли за ошибки. Государь был недоволен им. И в истории, написанной недавно по высочайшему повелению, сказано, что Кутузов был хитрый придворный лжец, боявшийся имени Наполеона и своими ошибками под Красным и под Березиной лишивший русские войска славы – полной победы над французами. [История 1812 года Богдановича: характеристика Кутузова и рассуждение о неудовлетворительности результатов Красненских сражений. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ]
Такова судьба не великих людей, не grand homme, которых не признает русский ум, а судьба тех редких, всегда одиноких людей, которые, постигая волю провидения, подчиняют ей свою личную волю. Ненависть и презрение толпы наказывают этих людей за прозрение высших законов.
Для русских историков – странно и страшно сказать – Наполеон – это ничтожнейшее орудие истории – никогда и нигде, даже в изгнании, не выказавший человеческого достоинства, – Наполеон есть предмет восхищения и восторга; он grand. Кутузов же, тот человек, который от начала и до конца своей деятельности в 1812 году, от Бородина и до Вильны, ни разу ни одним действием, ни словом не изменяя себе, являет необычайный s истории пример самоотвержения и сознания в настоящем будущего значения события, – Кутузов представляется им чем то неопределенным и жалким, и, говоря о Кутузове и 12 м годе, им всегда как будто немножко стыдно.
А между тем трудно себе представить историческое лицо, деятельность которого так неизменно постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель, более достойную и более совпадающую с волею всего народа. Еще труднее найти другой пример в истории, где бы цель, которую поставило себе историческое лицо, была бы так совершенно достигнута, как та цель, к достижению которой была направлена вся деятельность Кутузова в 1812 году.
Кутузов никогда не говорил о сорока веках, которые смотрят с пирамид, о жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или совершил: он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Он писал письма своим дочерям и m me Stael, читал романы, любил общество красивых женщин, шутил с генералами, офицерами и солдатами и никогда не противоречил тем людям, которые хотели ему что нибудь доказывать. Когда граф Растопчин на Яузском мосту подскакал к Кутузову с личными упреками о том, кто виноват в погибели Москвы, и сказал: «Как же вы обещали не оставлять Москвы, не дав сраженья?» – Кутузов отвечал: «Я и не оставлю Москвы без сражения», несмотря на то, что Москва была уже оставлена. Когда приехавший к нему от государя Аракчеев сказал, что надо бы Ермолова назначить начальником артиллерии, Кутузов отвечал: «Да, я и сам только что говорил это», – хотя он за минуту говорил совсем другое. Какое дело было ему, одному понимавшему тогда весь громадный смысл события, среди бестолковой толпы, окружавшей его, какое ему дело было до того, к себе или к нему отнесет граф Растопчин бедствие столицы? Еще менее могло занимать его то, кого назначат начальником артиллерии.
Не только в этих случаях, но беспрестанно этот старый человек дошедший опытом жизни до убеждения в том, что мысли и слова, служащие им выражением, не суть двигатели людей, говорил слова совершенно бессмысленные – первые, которые ему приходили в голову.
Но этот самый человек, так пренебрегавший своими словами, ни разу во всю свою деятельность не сказал ни одного слова, которое было бы не согласно с той единственной целью, к достижению которой он шел во время всей войны. Очевидно, невольно, с тяжелой уверенностью, что не поймут его, он неоднократно в самых разнообразных обстоятельствах высказывал свою мысль. Начиная от Бородинского сражения, с которого начался его разлад с окружающими, он один говорил, что Бородинское сражение есть победа, и повторял это и изустно, и в рапортах, и донесениях до самой своей смерти. Он один сказал, что потеря Москвы не есть потеря России. Он в ответ Лористону на предложение о мире отвечал, что мира не может быть, потому что такова воля народа; он один во время отступления французов говорил, что все наши маневры не нужны, что все сделается само собой лучше, чем мы того желаем, что неприятелю надо дать золотой мост, что ни Тарутинское, ни Вяземское, ни Красненское сражения не нужны, что с чем нибудь надо прийти на границу, что за десять французов он не отдаст одного русского.
И он один, этот придворный человек, как нам изображают его, человек, который лжет Аракчееву с целью угодить государю, – он один, этот придворный человек, в Вильне, тем заслуживая немилость государя, говорит, что дальнейшая война за границей вредна и бесполезна.
Но одни слова не доказали бы, что он тогда понимал значение события. Действия его – все без малейшего отступления, все были направлены к одной и той же цели, выражающейся в трех действиях: 1) напрячь все свои силы для столкновения с французами, 2) победить их и 3) изгнать из России, облегчая, насколько возможно, бедствия народа и войска.
Он, тот медлитель Кутузов, которого девиз есть терпение и время, враг решительных действий, он дает Бородинское сражение, облекая приготовления к нему в беспримерную торжественность. Он, тот Кутузов, который в Аустерлицком сражении, прежде начала его, говорит, что оно будет проиграно, в Бородине, несмотря на уверения генералов о том, что сражение проиграно, несмотря на неслыханный в истории пример того, что после выигранного сражения войско должно отступать, он один, в противность всем, до самой смерти утверждает, что Бородинское сражение – победа. Он один во все время отступления настаивает на том, чтобы не давать сражений, которые теперь бесполезны, не начинать новой войны и не переходить границ России.
Теперь понять значение события, если только не прилагать к деятельности масс целей, которые были в голове десятка людей, легко, так как все событие с его последствиями лежит перед нами.
Но каким образом тогда этот старый человек, один, в противность мнения всех, мог угадать, так верно угадал тогда значение народного смысла события, что ни разу во всю свою деятельность не изменил ему?
Источник этой необычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений лежал в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его.
Только признание в нем этого чувства заставило народ такими странными путями из в немилости находящегося старика выбрать его против воли царя в представители народной войны. И только это чувство поставило его на ту высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их.
Простая, скромная и потому истинно величественная фигура эта не могла улечься в ту лживую форму европейского героя, мнимо управляющего людьми, которую придумала история.
Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о величии.


5 ноября был первый день так называемого Красненского сражения. Перед вечером, когда уже после многих споров и ошибок генералов, зашедших не туда, куда надо; после рассылок адъютантов с противуприказаниями, когда уже стало ясно, что неприятель везде бежит и сражения не может быть и не будет, Кутузов выехал из Красного и поехал в Доброе, куда была переведена в нынешний день главная квартира.
День был ясный, морозный. Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
Кутузов, казалось, чем то озабочен и не слышал слов генерала. Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата – лицо одного из них было покрыто болячками – разрывали руками кусок сырого мяса. Что то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что то ласково говорил ему. Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
– Что ты говоришь? Что? – спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
– А, знамена! – сказал Кутузов, видимо с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. Он рассеянно оглянулся. Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло ва, смотрели на него.
Перед Преображенским полком он остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Кто то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. Кутузов помолчал несколько секунд и, видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить. Толпы офицеров окружили его. Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.
– Благодарю всех! – сказал он, обращаясь к солдатам и опять к офицерам. В тишине, воцарившейся вокруг него, отчетливо слышны были его медленно выговариваемые слова. – Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава вовеки! – Он помолчал, оглядываясь.