Рузвельт, Теодор

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Теодор Рузвельт
Theodore Roosevelt
26-й Президент США
14 сентября 1901 года — 4 марта 1909 года
Вице-президент: нет (1901—1905)
Чарлз Фэрбенкс
Предшественник: Уильям Мак-Кинли
Преемник: Уильям Тафт
25-й Вице-президент США
4 марта — 14 сентября 1901 года
Президент: Уильям Мак-Кинли
Предшественник: должность вакантна
Гаррет Хобарт
Преемник: должность вакантна
Чарлз Фэрбенкс
33-й Губернатор Нью-Йорка
1 января 1899 года — 31 декабря 1900 года
Вице-губернатор: Тимоти Вудраф
Предшественник: Фрэнк Блек
Преемник: Бенджамин Оделл
 
Вероисповедание: реформатство / англиканство
Рождение: 27 октября 1858(1858-10-27)
Нью-Йорк, США
Смерть: 6 января 1919(1919-01-06) (60 лет)
Ойстер Бэй, штат Нью-Йорк
Место погребения: Мемориальное кладбище Янга, Ойстер Бэй
Отец: Теодор Рузвельт — старший
Мать: Митти Баллок
Супруга: 1) Элис Хатауэй Ли Рузвельт
2) Эдит Рузвельт
Дети: сыновья: Теодор III, Кермит, Арчи и Квентин
дочери: Алиса и Этель
Партия: Республиканская партия
Образование: Гарвардский университет
 
Военная служба
Годы службы: 1898
Принадлежность: США
Род войск: Сухопутные войска
Звание: полковник
Командовал: Первый добровольческий кавалерийский отряд
Сражения: Испано-американская война
 • Битва при Лас-Гуасимас
 • Битва при Сан Хуан Хилл
 
Автограф:
 
Награды:

Нобелевская премия мира

Теодо́р Ру́звельт[1] (англ. Theodore Roosevelt, МФА [ˈθɪədɔr ˈroʊzəˌvɛlt]; 27 октября 1858 года, Нью-Йорк — 6 января 1919 года, Сагамор-Хилл[en], Ойстер-Бей[en], штат Нью-Йорк) — американский политик, 25-й вице-президент США, 26-й президент США в 19011909, представитель Республиканской партии, лауреат Нобелевской премии мира за 1906 год. Теодор Рузвельт — шестиюродный брат 32-го президента США Франклина Рузвельта, а жена Франклина — Элеонора Рузвельт — приходилась Теодору племянницей.





Ранние годы

Теодор Рузвельт родился в Нью-Йорке 27 октября 1858 года в семье торговца и филантропа нидерландского происхождения. Теодор был вторым ребёнком в семье, у него были одна старшая и одна младшая сестры, а также младший брат.

С детства будущий президент не отличался крепким здоровьем и страдал от астмы. В конце 1860-х и начале 1870-х семья Рузвельтов путешествовала в Европу, Африку и на Ближний Восток. Начальное образование Теодор получил в основном в домашних условиях — по причине болезненности он почти не ходил в школу.

В 1876 году Теодор поступил в Гарвардский университет, а в 1880 году окончил его. Тогда же опубликовал своё первое эссе и начал заниматься политикой, в частности вступил в Республиканскую партию. В 1882—1884 гг. Рузвельт был членом легислатуры штата Нью-Йорк. 14 февраля 1884 года в один день потерял мать и жену. За несколько дней до этого у него родилась дочь Элис. После трагедии Рузвельт оставил работу и Нью-Йорк, переселившись на территорию Дакота, и начал вести жизнь фермера.

В 1886 году женился второй раз.

Политическая деятельность до президентства

В 1895 году назначен шефом полиции города Нью-Йорк. С 1897 года — заместитель военно-морского министра в администрации президента У. Мак-Кинли.

В 1898 году во время испано-американской войны принимал участие в военных действиях на Кубе, командуя 1-м добровольческим кавалерийским полком США «Мужественные всадники». За проявленную храбрость был представлен к награждению Медалью Почёта, но награждение было утверждено только в 2001 году, и Рузвельт посмертно стал первым и единственным президентом, удостоенным высшей военной награды своей страны[2].

С 1899 по 1900 г. занимал пост губернатора Нью-Йорка.

Президент США

В 1900 году команда Мак-Кинли и Рузвельта одержала победу на президентских выборах. 4 марта 1901 года Мак-Кинли вступил в должность президента на второй срок, Рузвельт стал вице-президентом. 6 сентября того же года на Мак-Кинли было совершено покушение, а 14 сентября он скончался от полученной раны. В тот же день Рузвельт был приведен к присяге как новый президент. Он стал самым молодым (42 года и 10 месяцев) президентом за всю историю США.

Рузвельт продолжил курс Мак-Кинли на отказ от изоляционизма и становление Америки как мировой империалистической державы, активно действующей во всём мире. Ему принадлежат выражения «политика большой дубинки» и «мировой полицейский».

Он был первым президентом, который пригласил в Белый дом представителя афроамериканцев, первым американцем, получившим в 1906 году Нобелевскую премию мира (за посредничество в заключении русско-японского Портсмутского мира).

Теодор Рузвельт не присутствовал на церемонии награждения. Вместо него премию получал американский посланник и полномочный министр в Норвегии Герберт Пиерс. На полученную денежную сумму 26-й президент США пообещал построить в Вашингтоне постоянный комитет мира. В итоге, деньги, полученные от Нобелевского комитета, хранились до 1917 года, когда Рузвельт поручил передать их агентствам, оказывающим помощь жертвам Первой мировой войны.

После получения награды Рузвельт продолжил свою политику посредника: президент был организатором конференции для урегулирования марокканского кризиса между Францией и Германией.

Первая администрация (1901—1904 годы)

Принеся присягу, Рузвельт сохранил без изменений весь кабинет Мак-Кинли и заверил деловые круги в том, что не будет ограничивать деятельность монополий, чего добивались остальные претенденты на Белый дом.

3 декабря 1901 года в своём первом послании Конгрессу США Рузвельт объявил своей целью достижение большей социальной справедливости. Именно в социальной сфере правительство США испытывало в то время наибольшие проблемы. Все более углублялось недовольство народных масс, вызываемое ростом коррупции и засилием монополий.

Желая унять народные волнения и в то же время не ограничивать интересов монополий, Рузвельт акцентировал внимание общественности на конкретных проявлениях социальной несправедливости со стороны отдельных «нечестных» трестов. Против ряда корпораций были возбуждены судебные процессы, однако в большинстве случаев корпорации отделывались лишь незначительными штрафами. Распущенные же по решению суда тресты вскоре возрождались под новыми названиямиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1893 дня].

Эти судебные процессы позволили Рузвельту создать себе репутацию «разрушителя трестов» и в то же время позволили продолжить по сути политику невмешательства государства в деятельность монополий. Теодор Рузвельт создал себе имидж первого великого американского героя нового века — века средств массовой информации. Рузвельт умело скрестил имидж необычайно мужественной и властной фигуры, заставив широкую аудиторию покорно принять его, и показал, как могло процветать аристократическое правление в условиях массовой демократии. Он считал отсутствие или недостаток мужественности угрозой не только политическим реформам в самой стране, но и её политическим позициям за рубежом. Многие историки полагают, что делая упор в своей политике на мужественность, он тем самым компенсировал слабость и болезненность в детстве. Он усвоил ещё от своего отца, что может стать смелым и победителем, только если будет готов драться.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1893 дня]

Выборы 1904 года

В своей предвыборной кампании Рузвельт делал упор на осуждение преступников среди монополистов, не осуждая монополий в целом, и в то же время ведя переговоры с представителями корпораций о финансировании Республиканской партии. Деловые круги Соединенных Штатов быстро разобрались в истинной роли Рузвельта в деле защиты интересов крупного капитала. Впоследствии стало известно, что эти круги покрыли 72,5 % всех расходов предвыборной кампании Республиканской партии. Среди главных спонсоров этой партии в 1904 году можно назвать: Джона Пирпонта Моргана, Джона Дэвисона Рокфеллера, Эдварда Генри Гарримана, Генри Клея Фрика и других крупных американских промышленников.

Вторая администрация (1905—1909 годы)

8 ноября 1904 года в день своего избрания на второй срок Рузвельт объявил, что более не намерен выдвигать свою кандидатуру на очередной срок, поскольку считает доставшиеся ему от Мак-Кинли годы президентства своим первым сроком. Хотя закон и позволял ему баллотироваться ещё раз — 22-я поправка к конституции, запрещающая это, была принята только в 1951 году.

В 1908 году Рузвельт отказался баллотироваться на третий срок, соблюдая данное когда-то публичное обещание и поддержал выдвижение в президенты от республиканцев Уильяма Тафта, который был военным министром в его кабинете. Тафт был избран новым президентом США, победив кандидата от демократов Уильяма Брайана.

Лидер Прогрессивной партии США, кандидат в президенты на выборах 1912 года

В 1911—1912 гг. Рузвельт, недовольный политикой своего преемника на президентском посту Уильяма Тафта, начинает активную предвыборную борьбу за президентский пост. Рузвельт намеревается стать кандидатом в президенты США от Республиканской партии вместо Тафта, который собирался баллотироваться на второй срок.

Рузвельт сумел одержать убедительную победу на праймериз среди кандидатов в президенты от республиканцев. Он набрал 278 голосов делегатов, тогда как президент Тафт получил лишь 48 голосов, а сенатор Лафолет — 36.

Тем не менее Рузвельт не получил поддержки при выдвижении своей кандидатуры в президенты США от Республиканской партии на партийном конвенте (съезде) республиканцев в Чикаго 7 июня 1912 года (конвент продавил выдвижение Тафта). Возмущённый Рузвельт обвинил Тафта в «краже голосов» (нарушениях при подсчёте голосов), заявив «если вы забаллотировали настоящее и законное большинство, оно должно организоваться». Это стало началом формирования новой политической партии в США, актив которой составили сторонники Рузвельта из прогрессивного крыла Республиканской партии.

После объявления в ночь на 22 июня результатов голосования 343 сторонника Рузвельта, обозначив себя красными банданами, покинули конвент. По словам биографа Рузвельта А. И. Уткина «у многих делегатов съезда было чувство, что свершилась едва ли не национальная революция»[3].

5 августа 1912 года в Чикаго прошёл конвент Прогрессивной партии США, на котором Теодор Рузвельт был выдвинут кандидатом в президенты страны.

Покушение

14 октября 1912 года, когда Рузвельт во время предвыборной кампании собирался выступить с речью перед собравшейся толпой в Милуоки, в него выстрелил некто Джон Шрэнк. Пуля попала в грудь, пробив сначала футляр от очков и лежавшую во внутреннем кармане толстую 50-страничную рукопись с речью, которую Рузвельт намеревался произнести. Рузвельт, как опытный охотник, разбирающийся в анатомии, заключил, что раз он не кашляет кровью, пуля не пробила лёгкое; отказавшись от помощи, он произнёс намеченную речь, пока кровь расплывалась по рубашке, и говорил 90 минут. Рузвельт начал словами: «Дамы и господа, не знаю, понимаете ли вы, что в меня только что стреляли; но Лося так просто не убьешь» (лось — символ Прогрессивной партии Рузвельта). Как выяснили позднее, пуля вошла в грудь, но не пробила плевру, и было бы опаснее извлекать её, чем оставить как есть. Рузвельт носил эту пулю в груди до конца жизни.

На выборах 1912 года Рузвельт занял второе место, опередив действующего президента США — кандидата от Республиканской партии Уильяма Тафта (88 голосов выборщиков у Рузвельта против 8 — у Тафта). Однако он настолько отстал от победителя кампании — кандидата от Демократической партии Вудро Вильсона (Вильсон набрал 435 голосов выборщиков), что было совершенно ясно, что он не сможет вернуться в Белый дом. Это вместе с низкими результатами на местных выборах привело к падению престижа созданной им Прогрессивной партии и уходу многих её лидеров.

Последние годы

В конце 1910-х годов республиканцы вновь объединились вокруг Рузвельта. В январе 1919 года Т. Рузвельт скончался от отрыва тромба во сне, в своём имении Ойстер-Бей. Президент Вильсон объявил траур по бывшему президенту, по всей стране были приспущены флаги.

Интересные факты

  • Теодор Рузвельт является одним из немногих президентов США, которых хорошо помнят современные поколения американцев. Причиной этого указывают то, что его образ активно используется в массовой культуре[4].
  • Теодор Рузвельт прославился как натуралист вследствие своего участия в научной экспедиции в Бразилии.
  • В игре Sid Meier's Civilization VI Теодор Рузвельт представляет цивилизацию Америка.

См. также

Напишите отзыв о статье "Рузвельт, Теодор"

Примечания

  1. Традиционная передача фамилии на русский язык, не соответствующая фактическому произношению на английском (см. [inogolo.com/query.php?qstr=roosevelt&key=1 How to pronounce Roosevelt] — inogolo, [www.loc.gov/nls/other/sayhow/qrst.html#r Say How? A Pronunciation Guide to Names of Public Figures] — NLS/BPH (Библиотека Конгресса)); более точная передача — Роузевелт (см. далее в статье фонетическую транскрипцию).
  2. [www.theodoreroosevelt.org/life/MedalofHonor%20Quest.htm Medal of Honor Awarded to Theodore Roosevelt] (англ.). Theodore Roosevelt Association. Проверено 10 июля 2011. [www.webcitation.org/613BeqyY8 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  3. Уткин А. И. Теодор Рузвельт. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — С. 457.
  4. [www.gazeta.ru/science/2014/11/29_a_6319385.shtml Почему одних президентов США помнят, а других — нет — Газета.Ru]

Литература

  • Белявская И. А. Теодор Рузвельт и общественно-политическая жизнь США. М., 1978
  • Уткин А. И. Теодор Рузвельт. Москва, 2003
  • Уткин А. И. Теодор Рузвельт: Политический портрет. Свердловск, 1989.
  • Roosevelt. His Life, Meaning, and Messages. New York, 1919. V. 1-4.
  • Mellander, Gustavo A. (1971) The United States in Panamanian Politics:The Intriguing Formative Years. Danville, Ill.: Interstate Publishers, OCLC 138568
  • Mellander, Gustavo A.; Nelly Maldonado Mellander (1999). Charles Edward Magoon: The Panama Years. Río Piedras, Puerto Rico: Editorial Plaza Mayor. ISBN 1-56328-155-4. OCLC 42970390.
  • Pringle H. F. Theodore Roosevelt: A Biography. New York, 1931.
  • Letters of Theodore Roosevelt / Ed. by E. E.Morison. Cambridge (Mass.), 1951-54. V. 1-8.
  • Gould L. Presidency of Theodore Roosevelt. Lawrence, 1991.

Речи и выступления

  • [www.grinchevskiy.ru/19/prepatstviya-k-nemedlennoy-ekspansii.php Т. Рузвельт — «Препятствия к немедленной экспансии»]
  • [www.grinchevskiy.ru/1900-1945/noviy-nacionalizm.php Т. Рузвельт — «Новый национализм»]
  • [www.grinchevskiy.ru/1900-1945/popravka-ruzvelta.php 4-е послание Т. Рузвельта Конгрессу США («Поправка Рузвельта к Доктрине Монро»)]
Предшественник:
Уильям Мак-Кинли
Президент США

14 сентября 1901 — 4 марта 1909
Преемник:
Уильям Тафт

Отрывок, характеризующий Рузвельт, Теодор

– Чего? – рассеянно отвечал старик.
– Тит! Ступай молотить.
– Э, дурак, тьфу! – сердито плюнув, сказал старик. Прошло несколько времени молчаливого движения, и повторилась опять та же шутка.
В пятом часу вечера сражение было проиграно на всех пунктах. Более ста орудий находилось уже во власти французов.
Пржебышевский с своим корпусом положил оружие. Другие колонны, растеряв около половины людей, отступали расстроенными, перемешанными толпами.
Остатки войск Ланжерона и Дохтурова, смешавшись, теснились около прудов на плотинах и берегах у деревни Аугеста.
В 6 м часу только у плотины Аугеста еще слышалась жаркая канонада одних французов, выстроивших многочисленные батареи на спуске Праценских высот и бивших по нашим отступающим войскам.
В арьергарде Дохтуров и другие, собирая батальоны, отстреливались от французской кавалерии, преследовавшей наших. Начинало смеркаться. На узкой плотине Аугеста, на которой столько лет мирно сиживал в колпаке старичок мельник с удочками, в то время как внук его, засучив рукава рубашки, перебирал в лейке серебряную трепещущую рыбу; на этой плотине, по которой столько лет мирно проезжали на своих парных возах, нагруженных пшеницей, в мохнатых шапках и синих куртках моравы и, запыленные мукой, с белыми возами уезжали по той же плотине, – на этой узкой плотине теперь между фурами и пушками, под лошадьми и между колес толпились обезображенные страхом смерти люди, давя друг друга, умирая, шагая через умирающих и убивая друг друга для того только, чтобы, пройдя несколько шагов, быть точно. так же убитыми.
Каждые десять секунд, нагнетая воздух, шлепало ядро или разрывалась граната в средине этой густой толпы, убивая и обрызгивая кровью тех, которые стояли близко. Долохов, раненый в руку, пешком с десятком солдат своей роты (он был уже офицер) и его полковой командир, верхом, представляли из себя остатки всего полка. Влекомые толпой, они втеснились во вход к плотине и, сжатые со всех сторон, остановились, потому что впереди упала лошадь под пушкой, и толпа вытаскивала ее. Одно ядро убило кого то сзади их, другое ударилось впереди и забрызгало кровью Долохова. Толпа отчаянно надвинулась, сжалась, тронулась несколько шагов и опять остановилась.
Пройти эти сто шагов, и, наверное, спасен; простоять еще две минуты, и погиб, наверное, думал каждый. Долохов, стоявший в середине толпы, рванулся к краю плотины, сбив с ног двух солдат, и сбежал на скользкий лед, покрывший пруд.
– Сворачивай, – закричал он, подпрыгивая по льду, который трещал под ним, – сворачивай! – кричал он на орудие. – Держит!…
Лед держал его, но гнулся и трещал, и очевидно было, что не только под орудием или толпой народа, но под ним одним он сейчас рухнется. На него смотрели и жались к берегу, не решаясь еще ступить на лед. Командир полка, стоявший верхом у въезда, поднял руку и раскрыл рот, обращаясь к Долохову. Вдруг одно из ядер так низко засвистело над толпой, что все нагнулись. Что то шлепнулось в мокрое, и генерал упал с лошадью в лужу крови. Никто не взглянул на генерала, не подумал поднять его.
– Пошел на лед! пошел по льду! Пошел! вороти! аль не слышишь! Пошел! – вдруг после ядра, попавшего в генерала, послышались бесчисленные голоса, сами не зная, что и зачем кричавшие.
Одно из задних орудий, вступавшее на плотину, своротило на лед. Толпы солдат с плотины стали сбегать на замерзший пруд. Под одним из передних солдат треснул лед, и одна нога ушла в воду; он хотел оправиться и провалился по пояс.
Ближайшие солдаты замялись, орудийный ездовой остановил свою лошадь, но сзади всё еще слышались крики: «Пошел на лед, что стал, пошел! пошел!» И крики ужаса послышались в толпе. Солдаты, окружавшие орудие, махали на лошадей и били их, чтобы они сворачивали и подвигались. Лошади тронулись с берега. Лед, державший пеших, рухнулся огромным куском, и человек сорок, бывших на льду, бросились кто вперед, кто назад, потопляя один другого.
Ядра всё так же равномерно свистели и шлепались на лед, в воду и чаще всего в толпу, покрывавшую плотину, пруды и берег.


На Праценской горе, на том самом месте, где он упал с древком знамени в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая кровью, и, сам не зная того, стонал тихим, жалостным и детским стоном.
К вечеру он перестал стонать и совершенно затих. Он не знал, как долго продолжалось его забытье. Вдруг он опять чувствовал себя живым и страдающим от жгучей и разрывающей что то боли в голове.
«Где оно, это высокое небо, которое я не знал до сих пор и увидал нынче?» было первою его мыслью. «И страдания этого я не знал также, – подумал он. – Да, я ничего, ничего не знал до сих пор. Но где я?»
Он стал прислушиваться и услыхал звуки приближающегося топота лошадей и звуки голосов, говоривших по французски. Он раскрыл глаза. Над ним было опять всё то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. Он не поворачивал головы и не видал тех, которые, судя по звуку копыт и голосов, подъехали к нему и остановились.
Подъехавшие верховые были Наполеон, сопутствуемый двумя адъютантами. Бонапарте, объезжая поле сражения, отдавал последние приказания об усилении батарей стреляющих по плотине Аугеста и рассматривал убитых и раненых, оставшихся на поле сражения.
– De beaux hommes! [Красавцы!] – сказал Наполеон, глядя на убитого русского гренадера, который с уткнутым в землю лицом и почернелым затылком лежал на животе, откинув далеко одну уже закоченевшую руку.
– Les munitions des pieces de position sont epuisees, sire! [Батарейных зарядов больше нет, ваше величество!] – сказал в это время адъютант, приехавший с батарей, стрелявших по Аугесту.
– Faites avancer celles de la reserve, [Велите привезти из резервов,] – сказал Наполеон, и, отъехав несколько шагов, он остановился над князем Андреем, лежавшим навзничь с брошенным подле него древком знамени (знамя уже, как трофей, было взято французами).
– Voila une belle mort, [Вот прекрасная смерть,] – сказал Наполеон, глядя на Болконского.
Князь Андрей понял, что это было сказано о нем, и что говорит это Наполеон. Он слышал, как называли sire того, кто сказал эти слова. Но он слышал эти слова, как бы он слышал жужжание мухи. Он не только не интересовался ими, но он и не заметил, а тотчас же забыл их. Ему жгло голову; он чувствовал, что он исходит кровью, и он видел над собою далекое, высокое и вечное небо. Он знал, что это был Наполеон – его герой, но в эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило теперь между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нем облаками. Ему было совершенно всё равно в эту минуту, кто бы ни стоял над ним, что бы ни говорил об нем; он рад был только тому, что остановились над ним люди, и желал только, чтоб эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь. Он собрал все свои силы, чтобы пошевелиться и произвести какой нибудь звук. Он слабо пошевелил ногою и произвел самого его разжалобивший, слабый, болезненный стон.
– А! он жив, – сказал Наполеон. – Поднять этого молодого человека, ce jeune homme, и свезти на перевязочный пункт!
Сказав это, Наполеон поехал дальше навстречу к маршалу Лану, который, сняв шляпу, улыбаясь и поздравляя с победой, подъезжал к императору.
Князь Андрей не помнил ничего дальше: он потерял сознание от страшной боли, которую причинили ему укладывание на носилки, толчки во время движения и сондирование раны на перевязочном пункте. Он очнулся уже только в конце дня, когда его, соединив с другими русскими ранеными и пленными офицерами, понесли в госпиталь. На этом передвижении он чувствовал себя несколько свежее и мог оглядываться и даже говорить.
Первые слова, которые он услыхал, когда очнулся, – были слова французского конвойного офицера, который поспешно говорил:
– Надо здесь остановиться: император сейчас проедет; ему доставит удовольствие видеть этих пленных господ.
– Нынче так много пленных, чуть не вся русская армия, что ему, вероятно, это наскучило, – сказал другой офицер.
– Ну, однако! Этот, говорят, командир всей гвардии императора Александра, – сказал первый, указывая на раненого русского офицера в белом кавалергардском мундире.
Болконский узнал князя Репнина, которого он встречал в петербургском свете. Рядом с ним стоял другой, 19 летний мальчик, тоже раненый кавалергардский офицер.
Бонапарте, подъехав галопом, остановил лошадь.
– Кто старший? – сказал он, увидав пленных.
Назвали полковника, князя Репнина.
– Вы командир кавалергардского полка императора Александра? – спросил Наполеон.
– Я командовал эскадроном, – отвечал Репнин.
– Ваш полк честно исполнил долг свой, – сказал Наполеон.
– Похвала великого полководца есть лучшая награда cолдату, – сказал Репнин.
– С удовольствием отдаю ее вам, – сказал Наполеон. – Кто этот молодой человек подле вас?
Князь Репнин назвал поручика Сухтелена.
Посмотрев на него, Наполеон сказал, улыбаясь:
– II est venu bien jeune se frotter a nous. [Молод же явился он состязаться с нами.]
– Молодость не мешает быть храбрым, – проговорил обрывающимся голосом Сухтелен.
– Прекрасный ответ, – сказал Наполеон. – Молодой человек, вы далеко пойдете!
Князь Андрей, для полноты трофея пленников выставленный также вперед, на глаза императору, не мог не привлечь его внимания. Наполеон, видимо, вспомнил, что он видел его на поле и, обращаясь к нему, употребил то самое наименование молодого человека – jeune homme, под которым Болконский в первый раз отразился в его памяти.
– Et vous, jeune homme? Ну, а вы, молодой человек? – обратился он к нему, – как вы себя чувствуете, mon brave?
Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал… Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:
– Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак; пускай мой доктор Ларрей осмотрит их раны. До свидания, князь Репнин, – и он, тронув лошадь, галопом поехал дальше.
На лице его было сиянье самодовольства и счастия.
Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, навешенный на брата княжною Марьею, увидав ласковость, с которою обращался император с пленными, поспешили возвратить образок.
Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.
«Хорошо бы это было, – подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, – хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!… Но кому я скажу это! Или сила – неопределенная, непостижимая, к которой я не только не могу обращаться, но которой не могу выразить словами, – великое всё или ничего, – говорил он сам себе, – или это тот Бог, который вот здесь зашит, в этой ладонке, княжной Марьей? Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего то непонятного, но важнейшего!»
Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.
Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеона, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.
– C'est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n'en rechappera pas. [Это человек нервный и желчный, он не выздоровеет.]
Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.


В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.
«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.
– Денисов, приехали! Спит! – говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.
– Вот он угол перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!
– К какому дому то? – спросил ямщик.
– Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.
Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.
– Дмитрий, – обратился Ростов к лакею на облучке. – Ведь это у нас огонь?
– Так точно с и у папеньки в кабинете светится.
– Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, – прибавил Ростов, ощупывая новые усы. – Ну же пошел, – кричал он ямщику. – Да проснись же, Вася, – обращался он к Денисову, который опять опустил голову. – Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! – закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.
Старик Михайла спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось в восторженно испуганное.
– Батюшки, светы! Граф молодой! – вскрикнул он, узнав молодого барина. – Что ж это? Голубчик мой! – И Прокофий, трясясь от волненья, бросился к двери в гостиную, вероятно для того, чтобы объявить, но видно опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина.
– Здоровы? – спросил Ростов, выдергивая у него свою руку.
– Слава Богу! Всё слава Богу! сейчас только покушали! Дай на себя посмотреть, ваше сиятельство!
– Всё совсем благополучно?
– Слава Богу, слава Богу!