Русалка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Русалка

Русалка в традиционном славянском представлении (рисунок Билибина)
Мифологическое человекоподобное существо (или дух), связанное с водоёмами.
Мифология: Славянская
В иных культурах: Мавка, Нимфа, Наяда, Ундина, Вила, Юда
РусалкаРусалка

Русалка — персонаж славянской мифологии. Один из наиболее вариативных образов народной мистики: представления о русалке, бытующие на Русском Севере, в Поволжье, на Урале, в Западной Сибири, существенно отличаются от западнорусских и южнорусских[1]. Считалось, что русалки опекали поля, леса и воды[2].





Этимология

Согласно теории «римского влияния», которую отстаивали Ф. Миклошич и А. Н. Веселовский, слово русалка позднего происхождения, произошло от названия древнеримского праздника поминовения предков — Розалии[3] (от лат. Rosalia «праздник роз, посвящённый умершим»[6]). В то же время историк-антиковед Т. Д. Златковская ставит под сомнение саму возможность заимствования персонажей древнеримской мифологии восточными славянами[7]. По мнению мифолога Е.Е. Левкиевской, мифологический образ русалки является исконно славянским и сложился в глубокой древности[8].

Некоторые исследователи XIX века считали, что термин произошёл от слов «русло», «русый» или названия рек Руса, Рось, Раса и др.[4] Или от растения «росен» (болгар. ясенец белый), игравшего роль в обряде русалии, однако отмечалось, что это название тоже латинского происхождения[4].

По мнению И. Ягича, вследствие сближения со словом русло русалка из нимфы лесов и полей превратилась в народном сознании в водяное существо[9][10].

В украинском языке сохранилось название мавка, в белорусском — водяница, купалка, как синоним русалки[11].

Мифологический образ

По версии Л. Н. Виноградовой — вредоносный дух, появляющийся в летнее время в виде длинноволосой женщины в злаковом поле, в лесу, у воды, способный защекотать человека насмерть или утопить в воде. Восточнославянский термин русалка связан с древнерусским названием языческого весеннего праздника русалии[1].

По мнению В. Я. Проппа — русалка являлась персонажем, связанным с культом растений, плодородия, влаги, духом водоёмов, персонифицированной стихией природы (воды, «зелёной» жизни).[12][13]

В Малороссии и в Галиции существовало несколько представлений о русалках. По одним представлениям русалки отождествляются с мавками, по другим — с дикими жёнами, «мамунами» (обезьянами) у поляков и «вилами» у сербов и болгар, которые владели колодцами и озёрами, умели «запирать» водыК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2831 день]. Чаще всего считается, что русалками становятся некрещёные дети, утонувшие девицы, девушки, умершие до замужества, а также те, кто родился или умер на Троицкой неделе[14]. В западном Полесье существует легенда о том, как отец умершей девушки-невесты привязал её тело к столбу и таким образом «повенчал» её, чтобы она не стала русалкой[15].

В некоторых поверьях, русалкам приписывалась способность к оборотничеству. Считалось, например, что они могли принимать вид белок, крыс, лягушек, птиц (укр. харьк.), либо показываться в виде коровы, коня, телёнка, собаки, зайца и других животных (полес.). Однако в большинстве рассказов русалки появляются в образе женщины или молодой девушки[16].

Среди населения Урала было представление, что русалки есть проклятые жёны и девы. Они живут в плоти, невидимо от людей, и будут жить так до пришествия Христа. Живут постоянно под водой, в обществе чертей[17].

Поверья о жизни

В некоторых местах Украины различали русалок полевых (то же самое, что «полудницы») и лесных («фараонки», из войск библейского фараона, погибших в Красном море). Как пишет Д. Зеленин, «Русалок нельзя признать определённо духами водными или лесными или полевыми: русалки являются одновременно и теми и другими и третьими». Видят их часто в прудах, озёрах и проточных водах, как они барахтаются, стоя по пояс в воде или настолько, что «только греха не видать» расчёсываются и моют лицо руками[18].[стиль]

Из большей части народных рассказов, русалки не имели одежды, ходили нагими и без головного убора, но при случае были бы рады одеться. Одетых русалок чаще всего представляют в рваных сарафанах[17].

В связи с русалочьей нуждой, также существовало поверье, что на Русальной неделе, когда в лесу ходят русалки — нагие женщины и дети, при нечаянной встрече с ними, нужно непременно бросить платок или что-нибудь другое, даже рукав от платья оторвать, если в то время при себе ничего другого не будет. Считалось, что русалки похищают у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна, разостланные на траве для беленья, похищают одежду и пищу, где-либо беспечной хозяйкой положенную без молитвы, и выбирают для себя любовников из мужчин[17]. Желание одеться заставляет русалок подходить ночью к баням, где прядильщицы иногда оставляли пряжу, и напрясть себе ниток для одежды. «Но, очевидно, не все из них ещё обучены этому искусству: другая только обсусолит мочку на гребне да обслюнит»[19].

Повсеместно у восточных славян (а также у саамов) распространено поверье, что водяные красавицы-русалки по ночам выходят из воды, садятся на траву и расчёсывают свои волосы[20]. Этим поверьем часто пользовались художники и поэты — например, Шевченко в стихотворении «Утоплена».

К сходному разряду водных духов относится «шишига», представляемая в образе голой взрослой женщины, которая, сидя на берегу у воды и чешет гребнем свои длинные волосы[21]. В качестве гребней русалки используют рыбьи кости[17]. Присловье «чёрт чесал, да и чесалку-то потерял» имеется в «Пословицах русского народа», собранных Далем. В Читинской области уже во второй половине XX столетия был записан рассказ — быличка о том как женщина, дом которой стоял у речки, забрала оставленный русалкой на берегу гребешок. «И каждую ночь та девка-волосатиха спать не давала: стучит то в окно, то в двери». По совету одного старца, гребешок был отнесён обратно на берег, и с той поры русалка приходить перестала[22].

Другой отличительной особенностью русалок является их любовь к плетению венков из цветов, осоки и древесных ветвей[23]. Отмечена русалка, которая прихорашивалась, смотрясь в воду, как в зеркало[24][стиль]

В Белоруссии была записана быличка, в которой повествуется о русалке, смастерившей люльку для своего младенца из большого куска берёзовой коры[25].

Кое-где верили что русалки питаются рыбой и раками, а по ночам забираются в сараи, где могут доить коров[24]. По рассказам крестьян, в XIX веке часто русалок видели среди возделанных полей, засеянных рожью и коноплёй, где они «ломали жито». Говорили, что в дикой степи они питаются различными травами и ягодами[26]. По свидетельству из Галиции, «дикая баба очень любит горох, и её можно в нём, на поле или в огороде, часто встретить»[27].[стиль]

Внешний вид

По некоторым русским представлениям, русалки имеют облик маленьких девочек, очень бледных, с зелёными волосами и длинными руками. В северных областях России (местами на Украине) русалок преимущественно описывали как косматых безобразных женщин. Часто отмечаются большие груди: «цыцки большие-большие, аж страшно»[28].

По мнению Зеленина определённого образа русалки нет. Широко распространённое у русских представление о шуто́вке, водяни́це, хи́тке, черто́вке, чаще всего как об уродливой женщине с огромной грудью, относится к жене водяного или к духу воды женского пола — образ, близкородственный русалке[29].

Упоминания о русалках с рыбьим хвостом в народных поверьях достаточно редки и, по-видимому, появились под книжным влиянием[16] (см. Морская дева). Западноевропейские русалки внешний вид унаследовали от художественных изображений гомеровских сирен, славянские сходны с древнегреческими нимфами. В англоязычном бестиарии для славянских русалок употребляется слово rusalka, а для западноевропейских — mermaid.

Важная отличительная и объединяющая черта во внешнем виде русалок — распущенные длинные волосы. Простоволосость, недопустимая в обычных бытовых ситуациях для крестьянской девушки — типичный и значимый атрибут: «Ходит как русалка (о нечёсанной девке)» (из словаря Даля).

Преобладающий цвет волос — русый, отчего историк С. М. Соловьев производит само название «русалка» — «с русыми волосами»[30].

Места обитания

По народным поверьям, русалки обитают в лесу на высоких деревьях (например, на дубе или липе)[31], на которых любят раскачиваться как ночью, так и днём[32]. Свои следы на берегу русалки стараются скрывать, поскольку могут перерыть песок и загладить следы (застать их можно, согласно наблюдениям В.И. Даля, только врасплох)[33]. В сосновом бору часто встречаются деревья, вокруг которых не растёт трава: по народному преданию, русалки водят хороводы вокруг этих деревьев и вытаптывают круги[34].

Описываемая в преданиях территория обитания русалок включает в себя часть Белоруссии, Смоленской и Курской областей. Считается, что белорусские русалки говорят «Уу-гу, уу-гу!»[34], а смоленские говорят «Рели-рели!» или «Гутыньки-гутеньки»[22]. В Курской губернии, по народным преданиям, мелодии и ритмы народных песен были схожи с русаличьими. В некоторых отдельных местностях русалок называют «лихоплесками» оттого, что они лихо плещутся или лихо пляшут[35].

Характер

Отрицательные черты

Считается, что русалки являются опасными существами, часто отрицательно настроенными к людям всех возрастов: так, они могут кидаться в людей камнями[36], кого-либо сильно щекотать, а также соблазняют молодых парней, заманивая тех на глубину. Девушек русалки попросту не любят и ненавидят, всячески их прогоняя из леса[37]. Иногда они затевают свои собственные шутки, которые люди не понимают и воспринимают как угрозу (так, в одной народной былине говорится, как русалка в шутку несколько раз тушила костёр, который развели несколько человек в ночь на Ивана Купала, и возмущённые люди чуть не избили её дубинами, заставив русалку убраться прочь)[37]. Русалкам свойственно бегать нагими и кривляться: по белорусским народным поверьям, человек, увидевший таких русалок, перенимает от них эту дурную привычку[38]. По словам В.И. Даля, русалки могут даже перенять стадо гусей, ночующее на воде, и завернуть им крылья так, чтобы птица не могла их сама расправить[39]. Согласно описанию А.С. Пушкина, русалки пугают всадников «плеском, хохотом и свистом»[40].

Среди крестьян были известны несколько способов заставить русалку оставить человека в покое: самым простым способом был устремить взгляд в землю и не смотреть русалкам в глаза. Со слов крестьянина Дмитрия Шваркуна был записан загово́р от так называемых «приставаний» русалки:

Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моем дворе не кажись; тебе тут не век жить, а неделю быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина трясись, водяница уймись. Я закон принимал, златой крест цаловал; мне с тобой не водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу, к лесному хозяину, он тебя ждал, на мху постелюшку слал, муравой устилал, в изголовьице колоду клал; с ним тебе спать, а меня крещённого тебе не видать[41].

Считалось, что люди, которые не снимают нательный крест, защищены от влияния русалок. Если же это не останавливало русалку, то крестьянин должен был уколоть её булавкой[42]. Ещё одним оберегом считалась полынь.

Положительные черты

Согласно народным поверьям, несмотря на свой нрав, русалки, могут проявлять и благородные черты характера в отношении некоторых людей: так, они очень хорошо относятся к маленьким детям, которых оберегают от диких животных. Иногда они могут спасти тонущего человека от гибели[36]. Также русалки считаются очень весёлыми созданиями: они часто «кувыркаются, играют, ведут беговые игры, хороводы, пляшут, хохочут»[43], но чаще устраивают свои развлечения ночью, при луне. Крестьяне считали, что там, где русалки устраивали веселье, всегда будет хороший урожай[22].

Былички о домашних русалках

Зеленин, собиратель фольклора начала XX века, говорит что якобы «в Белоруссии известны случаи, когда русалка живёт в доме за работницу», и что они «кормятся по чужим семействам, в особенности в тех, где является ссора между семейными за столом»[44].

По быличке крестьянки Агафьи Антоновой из Белоруссии, передавшей свидетельство стариков, в её деревню некогда привели двух пойманных русалок: «И ничего не говорят, только плачут и плачут, рекой льётся, покуда отпустили. А как отпустили, — тогда запели, заиграли, да в лес»[45].

В Смоленской губернии на рубеже XIX—XX веков была записана следующая легенда[46]:

Мой прадед пошёл однажды на русальной неделе в лес лыки драть; на него там напали русалки, а он быстро начертал крест и стал на этот крест. После этого все русалки отступили от него, только одна всё ещё приставала. Прадед мой схватил русалку за руку и втащил в круг, поскорее набросив на неё крест, висевший у него на шее. Тогда русалка покорилась ему; после этого он привёл её домой. Жила русалка у прадеда моего целый год, охотно исполняла все женские работы; а как пришла следующая русальная неделя, то русалка снова убежала в лес. Пойманные русалки, говорят, едят мало — больше питаются паром и скоро бесследно исчезают.

В народном календаре

По народному поверью, русалки забираются в реки с осени и проводят там всю зиму, а на Зелёные святки выходят на сушу и остаются на ней в течение всего лета. Считалось что в «русальную неделю»[47] русалки бегают по полям, качаются по деревьям, могут защекотать встречных до смерти или увлечь в воду. Поэтому с Семика до Духова дня в открытых водоёмах старались не купаться и в одиночку через засеянные поля не ездили. Особенно отмечен четверг — «русальичин велик день», в этот день девушки ходили в лес «русалку крестить». Со вторника начинались проводы русалок, которые чаще всего старались приурочить к воскресенью или к первому дню Петрова поста, следующего за Русальной неделей[48].

Считалось что особенно активны русалки также в ночь на Иван Купала с 23 на 24 июня (с 6 на 7 июля по новому стилю)[22]. На следующий день (Феврония-русальница) последние русалки уходят с берегов в глубь водоёмов[49].

См. также

Напишите отзыв о статье "Русалка"

Примечания

  1. 1 2 Виноградова, Русалка, 2009, с. 495.
  2. Скуратівський, 1995, с. 149.
  3. Фасмер, 1987, с. 520.
  4. 1 2 3 Златковская Т. Д. [journal.iea.ras.ru/archive/1970s/1978/1978_3_Zlatkovskaya.pdf К проблеме античного наследства у южных славян и восточных романцев] // Советская этнография. — М. : Наука, 1978. — № 3. — С. 48.</span>
  5. Златковская Т. Д. [journal.iea.ras.ru/archive/1970s/1978/1978_3_Zlatkovskaya.pdf К проблеме античного наследства у южных славян и восточных романцев] // Советская этнография. — М. : Наука, 1978. — № 3. — С. 49.</span>
  6. по господствующей теории «римского влияния» Ф. Миклошича[4] и А. Н. Веселовского[5]
  7. Златковская, 1978, с. 220.
  8. Левкиевская, 2000, с. 394.
  9. Черных, 1999, с. 128.
  10. Jagić, 1909, с. 626—629.
  11. Левкиевская, 2000, с. 234.
  12. В. Я. Пропп, «Русские аграрные праздники», стр. 89-90
  13. Где они бегали и резвились, там трава растёт гуще и зеленее, там и хлеб родиться обильнее" (С. В. Максимов, Нечистая сила, 102)
  14. Виноградова, Русалка, 2009, с. 497.
  15. Виноградова, 2009, с. 227.
  16. 1 2 Виноградова, Русалка, 2009, с. 496.
  17. 1 2 3 4 Зеленин, 1916, с. 162—164, 172, 297, 301.
  18. Зеленин, 1916, с. 160, 208.
  19. Зеленин, 1916, с. 133.
  20. у Чубинского, I, 207; у Афанасьева, в «Поэтических воззрениях», и др.
  21. Смирнов И. Н. Пермяки // ИОАИЭ, Казань, 1891. Т. 9. С. 274, 275
  22. 1 2 3 4 Круглый год. Русский земледельческий календарь. — М: «Правда», 1989, стр.254, 481—484. ISBN 5-253-00598-6
  23. Романов Е. Р. Белорусский сборник. Витебск, 1891, С. 302
  24. 1 2 Зеленин, 1916, с. 160, 188.
  25. Зеленин, 1916, с. 164.
  26. Гусев А. Поверья, праздники, песни и сказки в ст. Ардонской, Терской области //СМОМПК. Тифлис, 1893. Вып. 16. С. 320
  27. Яворский Ю. Галицко-русские поверья о дикой бабе // Живая старина. 1897, № 3—4 С. 439—441
  28. Романов Е. Р. Белорусский сборник. Витебск, 1891. Вып. 4. С. 139.
  29. Зеленин Д. К.[www.bolesmir.ru/index.php?content=text&name=o424 Восточнославянская этнография]. — М.: Наука, 1991. — С.419
  30. Зеленин, 1916, с. 125.
  31. Зеленин, 1916, с. 146.
  32. Черепанова О. А. Мифологическая лексика Русского Севера. Л., 1983. С. 35
  33. Даль В. О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа // Полн. собр. соч. Спб.-М. Издание тов-ва Вольф. 1898. Т. 10, С. 344
  34. 1 2 Романов Е. Р. Белорусский сборник. Витебск, 1891, С. 139—140
  35. Шеппинг Дм. «Мифы славянского язычества». М., 1849. С. 104
  36. 1 2 Зеленин, 1916, с. 181.
  37. 1 2 Зеленин, 1916, с. 183.
  38. Терещенко, 1848, с. 132.
  39. Даль В. Полн. собр. соч. О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа, Спб.-М., Изд. тов-ва Вольф. 1898, Т. 10. С. 344
  40. Пушкин А. Русалка // Собр. соч. М., 1948. С. 469
  41. Шейн, 1893, с. 526.
  42. Зеленин, 1916, с. 193.
  43. Зеленин, 1916, с. 168.
  44. Зеленин, 1995, с. 168.
  45. Романов Е. Р. Белорусский сборник. Витебск, 1891. С. 139
  46. Некрылова, 1991.
  47. [www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4164.htm Русальная неделя] // Российский Этнографический Музей
  48. Зимина.
  49. Коринфский, 1901.
  50. </ol>

Литература

  • Похороны-свадьба / Виноградова Л. Н. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 2009. — Т. 4: П (Переправа через воду) — С (Сито). — С. 225–228. — ISBN 5-7133-0703-4, 978-5-7133-1312-8.
  • Русалка / Виноградова Л. Н. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 2009. — Т. 4: П (Переправа через воду) — С (Сито). — С. 495–501. — ISBN 5-7133-0703-4, 978-5-7133-1312-8.
  • Даль В. И. Русалка // О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. — 2-е изд. — СПб.: М.О. Вольф, 1980.
  • Зеленин Д. К. [www.upyr.net/blog/zelenin-1995 Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки]. — М.: Индрик, 1995. — 432 с. — (Традиционная духовная культура славян. Из истории изучения). — ISBN 5-85759-018-3.
  • Зеленин Д. К. К вопросу о русалках (Культ покойников, умерших неестественною смертью, у русских и у финнов) // Зеленин Д. К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре. 1901—1913 / Вступ. ст. Н. И. Толстого; сост. А. Л. Топоркова; подготовка текста Т. А. Агапкиной; коммент. Т. А. Агапкиной, Л. Н. Виноградовой и др. — М.: Индрик, 1994. С. 230—298.
  • Зеленин Д. К. [www.upyr.net/blog/zelenin-1995 Очерки русской мифологии]. — Пг.: Типография А. В. Орлова, 1916.
  • Зимина Т. А. [www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4168.htm Проводы (похороны) русалок]. Русские праздники и обряды. Российский Этнографический музей. [www.webcitation.org/69ekCFxtF Архивировано из первоисточника 4 августа 2012].
  • Златковская Т. Д. [nkslav.ru/library/literatura-kultura-i-folklor-slavyanskih-narodov/ Rosalia — русалии? (О происхождении восточнославянских русалий)] // VIII Международный съезд славистов: История, культура, этнография и фольклор славянских народов. — М., 1978. — С. 210—226.
  • Коринфский А. А. Народная Русь. — М.: Издание книгопродавца М. В. Клюкина, 1901. — 723 с.
  • Левкиевская Е. Е. Русалки // [www.booksite.ru/fulltext/myt/hsr/uss/kih/index.htm Мифы русского народа]. — М.: Астрель, Аст, 2000. — С. 233—256. — 527 с. — ISBN 5-271-00676-X.
  • Максимов С. В. Русалки // Нечистая, неведомая и крестная сила. — 1903.
  • Некрылова А. Ф. Круглый год. Русский земледельческий календарь. — М.: Правда, 1991. — 496 с. — ISBN 5-253-00598-6.
  • Скуратівський В. Т. Дiдух. — К.: Освiта, 1995. — 272 с. — ISBN 5-330-02487-0.  (укр.)
  • Сумцов Н. Ф. Русалка // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Терещенко А. В. [www.litmir.net/br/?b=185046 6. Обрядные праздники. Неделя ваий. Пасха. Русальная неделя. Семик. Троицын день. Первое апреля. Первое мая] // Быт русского народа: забавы, игры, хороводы. — СПб., 1848. — 233 с.
  • Черных П. Я. [chernykh-etym.narod.ru/ Русалка] // Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. — М.: Русский язык, 1999. — Т. 2. — С. 128. — ISBN 5-200-02686-5.
  • [starling.rinet.ru/cgi-bin/response.cgi?root=%2Fusr%2Flocal%2Fshare%2Fstarling%2Fmorpho&basename=morpho\vasmer\vasmer&first=1&text_word=Русалка&method_word=beginning&ww_word=on&ic_word=on&sort=word&encoding=utf-rus Русалка] // [etymolog.ruslang.ru/vasmer.php?id=520&vol=3 Этимологический словарь русского языка] = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1987. — Т. III : Муза — Сят. — С. 520.</span>
  • Шейн П. В. [gbooks.archeologia.ru/Lib_1_25.htm Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-западного края]. — СПб., 1893. — Т. 2. Сказки, анекдоты, легенды, предания, воспоминания, пословицы, загадки, приветствия, пожелания, ворожба, проклятия, ругань и проч.. — 715 с.
  • Jagić V. Einige Bemerkungen zum 23. Kapitel des Pavlovschen Nomokanons betreffs der Ausdrücke Ρονσάλια – Роусалькы. — [de.wikisource.org/wiki/Archiv_f%C3%BCr_slavische_Philologie Archiv für slaviche Philologie], 1909. — Vol. Bd. 30, H. 4.
  • Быкова М. Другие, или Очередное «открытие Америки» // Техника — молодёжи. — ?. — №?. — С. 48—50.
  • Власова М. Н. Русалка // Власова М. Н. Энциклопедия русских суеверий. — СПб.: Азбука-классика, 2008. С. 448—464.
  • Горбовский А. По следам нереид, тритонов и русалок // Наука и жизнь. — 2003. — № 9. — С.118—128.
  • Пивень М. Русалки / М. Пивень // Юный художник. — 2005. — № 3. — С. 18-19.
  • Померанцева Э. В. Русалки в русском фольклоре // Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975.
  • Сизова О. Русалки / О. Сизова // Новый Акрополь. — 2005. — № 2. — С. 10-11.
  • Что есть что: Мифы славян: Дет. энцикл. — М.: Слово, 2000. — 47 с.
  • Шукер К. Непознанное / К. Шукер; Пер. О. Дробут , Т. Козак. — М., 1998. — С. 19.
  • Шутка чероного Лешего: Сказоч. истории о русалках, домовых и прочей нечисти. — СПб.: Библиополис, 2001. — 334 с.
  • Я познаю мир: Нечистая сила: Дет. энцикл. — М.: АСТ, 2001. — 287 с.

Ссылки

  • [www.mifinarodov.com/r/rusalki.html Русалки] // Энциклопедия «Мифы народов мира»
  • [www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4166.htm Русалка] // Российский Этнографический Музей
  • [alamas.ru/rus/publicat/bayanov_book/Bayanov_Leshy.htm Дмитрий Баянов «Леший по прозвищу „Обезьяна“. Опыт демонологических сопоставлений»]

Отрывок, характеризующий Русалка

Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
– Я очень рад, что не поехал к посланнику, – говорил князь Ипполит: – скука… Прекрасный вечер, не правда ли, прекрасный?
– Говорят, что бал будет очень хорош, – отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. – Все красивые женщины общества будут там.
– Не все, потому что вас там не будет; не все, – сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню.
От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но всё улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
– Вы готовы? – спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
– Рrincesse, au revoir, [Княгиня, до свиданья,] – кричал он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
– Па звольте, сударь, – сухо неприятно обратился князь Андрей по русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
– Я тебя жду, Пьер, – ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.
Форейтор тронулся, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому.

– Eh bien, mon cher, votre petite princesse est tres bien, tres bien, – сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. – Mais tres bien. – Он поцеловал кончики своих пальцев. – Et tout a fait francaise. [Ну, мой дорогой, ваша маленькая княгиня очень мила! Очень мила и совершенная француженка.]
Ипполит, фыркнув, засмеялся.
– Et savez vous que vous etes terrible avec votre petit air innocent, – продолжал виконт. – Je plains le pauvre Mariei, ce petit officier, qui se donne des airs de prince regnant.. [А знаете ли, вы ужасный человек, несмотря на ваш невинный вид. Мне жаль бедного мужа, этого офицерика, который корчит из себя владетельную особу.]
Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
– Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames francaises. Il faut savoir s'y prendre. [А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.]
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся, облокотившись, читать ее из середины.
– Что ты сделал с m lle Шерер? Она теперь совсем заболеет, – сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие, белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
– Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием…
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
– Нельзя, mon cher, [мой милый,] везде всё говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? – спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
– Можете себе представить, я всё еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
– Но ведь надо на что нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
– Но он масон должен быть, – сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
– Всё это бредни, – остановил его опять князь Андрей, – поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?…
– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
– Отчего, я часто думаю, – заговорила она, как всегда, по французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, – отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер.
– Я и с мужем вашим всё спорю; не понимаю, зачем он хочет итти на войну, – сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
– Ах, вот я то же говорю! – сказала она. – Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьею. Я ему всё говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «c'est ca le fameux prince Andre?» Ma parole d'honneur! [Это знаменитый князь Андрей? Честное слово!] – Она засмеялась. – Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
– Когда вы едете? – спросил он.
– Ah! ne me parlez pas de ce depart, ne m'en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler, [Ах, не говорите мне про этот отъезд! Я не хочу про него слышать,] – заговорила княгиня таким капризно игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной, и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. – Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, Andre? – Она значительно мигнула мужу. – J'ai peur, j'ai peur! [Мне страшно, мне страшно!] – прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; и он с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
– Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, – сказал он.
– Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
– С отцом и сестрой, не забудь, – тихо сказал князь Андрей.
– Всё равно одна, без моих друзей… И хочет, чтобы я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
– Всё таки я не понял, de quoi vous avez peur, [Чего ты боишься,] – медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
– Non, Andre, je dis que vous avez tellement, tellement change… [Нет, Андрей, я говорю: ты так, так переменился…]
– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумывал.
– Что мне за дело, что тут мсье Пьер, – вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. – Я тебе давно хотела сказать, Andre: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
– Lise! – только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рому была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
– Ну ка ты, силач, – обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском выворотип дубовую раму.
– Всю вон, а то подумают, что я держусь, – сказал Долохов.
– Англичанин хвастает… а?… хорошо?… – говорил Анатоль.
– Хорошо, – сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно. «Слушать!»
крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
– Я держу пари (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? – прибавил он, обращаясь к англичанину.