Артемьев, Эдуард Николаевич

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Артемьев, Эдуард»)
Перейти к: навигация, поиск
Эдуард Артемьев
Основная информация
Профессии

композитор, кинокомпозитор, музыкант

Жанры

электронная музыка,
музыка к фильму

Коллективы

Бумеранг

Сотрудничество

Елена Камбурова, Юрий Богданов, Владимир Мартынов, Жанна Рождественская

Лейблы

Электрошок Рекордз

Награды
Ника — 1995, 2004, 2008

Эдуа́рд Никола́евич Арте́мьев (род. 30 ноября 1937, Новосибирск) — советский и российский композитор, народный артист России (1999)[1][2]. Известен, в частности, как автор музыки к фильмам Андрея Тарковского, Никиты Михалкова и Андрея Кончаловского. Живёт и работает в Москве.





Биография

Родился 30 ноября 1937 года в Новосибирске в московской семье, которая была здесь проездом. В семь лет был отправлен в Москву к дяде.[3]

Первоначальное музыкальное образование получил в Московском хоровом училище. В 1960 году окончил Московскую консерваторию по классу композиции Ю. А. Шапорина.

Артемьев является членом Союза композиторов и Союза кинематографистов России, президентом основанной им же в 1990 году «Российской ассоциации электроакустической музыки», а также членом исполнительного комитета Интернациональной конфедерации электроакустической музыки ICEM при ЮНЕСКО. Читает лекции для студентов-композиторов Московской консерватории и проводит мастер-классы. С 1964 по 1985 год работал старшим преподавателем по классу инструментовки в Институте культуры.[4]

Работы Артемьева выпущены, в частности, CD-лейблом «Электрошок Рекордз», основанным во второй половине 1990-х годов его сыном Артемием Артемьевым.[5]

Семья

Награды

Прочие факты

Музыкальные произведения[10]

Дискография

  • LP. «AHC — синтезатор» (Э. Артемьев — С. Крейчи, музыка к кинофильму «Космос»). «Мелодия»: 1972. D 25631—2 (СССР).
  • LP. «Siberiade». Bande originale du film d’Andrei Konchalovsky. «Le Chant Du Monde»: 1979, LDX 74719 (Франция).
  • LP. «Метаморфозы». Электронные интерпретации классических и современных произведений. Аранжировка для синтезатора Synthi-100 Э. Артемьева, В. Мартынова, Ю. Богданова. «Мелодия»: 1980, С10—13889-90 (СССР).
  • LP. «Картины-настроения». Электронная музыка к фильмам «Сибириада», «Когда уходят киты», «Лунная радуга», «Ночь рождения», «Инспектор Гулл», «Жаркое лето в Кабуле», «Охота на лис», «Сталкер», «Легенды перуанских индейцев». «Мелодия»: 1984, С10—21077-002 (СССР).
  • LP. «Ода доброму вестнику». Олимпийская кантата. Стихи Пьера де Кубертена. Поёт Геннадий Трофимов. «Мелодия»: 1984, С60-21277 000 (СССР).
  • LP. «Тепло Земли». Вокально-инструментальная сюита на стихи Юрия Рытхэу. Поёт Жанна Рождественская. «Мелодия»: 1985, С60-23029 000 (СССР).
  • CD. «Solaris», «The Mirror», «Stalker»: films by Andrei Tarkovsky. Torso Kino: 1989, CD 5001 (Голландия).
  • LP. «Музыкальное приношение». «Мелодия»: 1990, C60 — 30721 000 (СССР).
  • CD. «Urga»: original motion picture soundtrack a film by Nikita Mikhalkov. «Philips»: 1991, 510 608-2 (Франция).
  • CD. «Looking East — Estonia and Russia» (Eduard Artemiev «The Road to Nowhere»). Erdenklang: 1992, 29612 (Германия).
  • CD. «The inner circle»: music from the original soundtrack music composed by Edvard Artemiev. Milan: 1992, BMG 7313835613-2 (США).
  • CD. «Burnt by the sun»: Bande originale du film «Soleil tromteur». «Auvidis traveling»: 1995, CD 5001 (Франция).
  • CD. «Территория любви»: Музыка из кинофильмов Никиты Михалкова. «Тритэ & Edart Music», «Ладъ»: 1995, LDR 417038/9 (Россия).
  • CD. «Тепло Земли». «Musea»: 1999, FGBG 4309. AR (Франция).
  • CD. «The odyssey: music from motion picture». «Electroshock records», 1998. ELCD 008 (Россия).
  • CD. «Солярис», «Зеркало», «Сталкер»: музыка к фильмам А. Тарковского. «Electroshock Records»: 1999, ELCD 012 (Россия).
  • CD. «Barber of Sibiria»: original motion picture soundtrack a film by Nikita Mikhalkov. «Sony Classical»: 1999, SK 61802 (США).
  • CD. «ANS». Electroshock Presents: "Electroacoustic Music. Volume IV. Archive Tapes. Synthesiser ANS. 1964—1971. «Electroshock Records» 1999, ELCD 011 (Россия).
  • CD. «A book of impressions by Edvard Artemiev». «Electroshock Records»: 2000, ELCD 018 (Россия).
  • CD. «Three odes»: «Ode to the Herald of good», «Phantom from Mongolia», «There & Here». «Electroshock Records»: 2002, ELCD 030 (Россия).
  • CD. Музыка к кинофильмам «Водитель для Веры», «Мама». Продюсерская фирма Игоря Толстунова. 2004 (Россия).
  • CD. «So Weit Die Füsse Tragen» («As far as my feet will carry me»). «Electroshock Records»: 2005, ELCD 045.
  • CD. «Shadows of a Theater». «Electroshock Records»: 2005, ELCD 046.
  • CD. «Территория любви. Музыка из кинофильмов Никиты Михалкова», коллекционное издание, посвященное юбилею Н. Михалкова, ремастированное, дополненное. «Electroshock Records»: 2005, ELCD 047/048 (2 CD).
  • CD. «Эдуард Артемьев. Музыка кино». 2007, VSMCD-001 VSMCD-002 (2 CD).
  • CD. «Преступление и наказание». Рок-опера, 2007 (2 CD)[11].
  • CD. «Invitation to Reminiscences». 2010.
  • CD. «Mood — Pictures». «Electroshock Records», 2010. ELCD 061 (Россия).

Оперы

Оратории, кантаты, хоровые и вокально-инструментальные сочинения

  • «Я убит подо Ржевом», оратория на стихи А. Твардовского для баритона, смешанного хора и симфонического оркестра; 1959 г.
  • «Вольные песни», кантата для хора и симфонического оркестра на народные тексты; 1967 г.
  • «Гимн природе», для голоса и рок-ансамбля на стихи П. Грушко; 1976 г.
  • «Ода доброму вестнику», кантата к Олимпийским играм в Москве для тенора, двух смешанных хоров, детского хора, симфонического оркестра, рок-группы и синтезатора Synthi-100 на слова Пьера де Кубертена в русском переводе Н. Кончаловской; 1980 г. Вторая редакция кантаты подготовлена для фирмы звукозаписи «Мелодия»; 1984 г.
  • «Тепло Земли», вокально-инструментальный цикл для меццо-сопрано, рок-группы и синтезатора Synthi-100; 1985 г.
  • Balandis baltas (рус. Белый голубь), Vision (рус. Видение), Vasara (рус. Лето) — три поэмы для сопрано, скрипки и синтезаторов на стихи поэтов П. Целана и С. Геды; 1982—1989 гг.
  • Impertire tempus cogitation (рус. Посвяти время размышлению), для сопрано и синтезаторов; 1990 г.
  • «Фантом из Монголии», для народного женского голоса и синтезаторов; 1991 г.
  • «Там и здесь», терцет для сопрано, тенора, рок-певца и симфонического оркестра на текст Ю. Ряшенцева; 1996 г.

Симфонии, сюиты, инструментальная музыка

  • «Поэма», для двух скрипок, альта и виолончели; 1956 г.
  • «Хороводы», сюита для симфонического оркестра; 1960 г.
  • «Кубки», сюита для симфонического оркестра и хора; 1962 г.
  • «За мертвыми душами», музыка к балету-пантомиме для симфонического оркестра; 1965 г.
  • «Океан», симфоническая поэма; 1972 г.
  • «Семь врат в мир Сатори», квазисимфония в семи частях для ансамбля электронных инструментов, гитары, ударных, скрипки и фонограммы; 1974 г.
  • «Пилигримы», симфония для сопрано, тенора и рок-группы на стихи С. Кирсанова; 1982 г. (не окончена).
  • «Лубки», сюита для женского хора и оркестра[12]; 2010 г.
  • «Алтайский сказ. Полет над временем», симфоническая сюита[13]; 2012 г.
  • «Мастер», симфоническая сюита, посвященная 85-летию со дня рождения Василия Шукшина[14]; 2014 г.

Произведения для солирующих инструментов с оркестром

  • Концерт для альта с оркестром (I часть); 1960 г.
  • Концерт для фортепиано с оркестром; 1994 г.

Фортепианная музыка

  • «Пасторальная сонатина»; 1956 г.
  • «Четыре прелюдии»; 1958 г.

Электронные композиции

  • «В космосе», для синтезатора АНС; 1961 г. (совм. с С. Крейчи)
  • «Звёздный ноктюрн», для синтезатора АНС; 1961 г.
  • «Концертный вальс», для синтезатора АНС; 1964 г.
  • «Этюд», для синтезатора АНС; 1964 г.
  • «Мозаика», для синтезатора АНС; 1967 г.
  • «Двенадцать взглядов на мир звука: Вариации на один тембр»; 1969 г.
  • «Нетемперированная музыка», для синтезатора АНС; 1969 г.
  • «Картины-настроения», сюита для синтезатора Synthi-100; 1976—1983 гг.
  • «Ноосфера», для хора и синтезаторов; 1975 г. (вторая редакция — 2000 г.).
  • «Мираж», для рок-группы и синтезаторов; 1978 г.
  • «Движение», для синтезатора Synthi-100 (совместно с Ю. Богдановым); 1980 г.
  • «Океан Солярис»; 1987 г.
  • «Credo (из Реквиема)»; 1987 г.
  • «Памяти А. Тарковского»; 1987 г.
  • «Три взгляда на революцию. К 200-летию Великой французской революции»; 1989 г.
  • «Ритуал»; 1991 г.
  • «I’d like to Return» (рус. Я хотел бы вернуться); 1993 г.
  • «Touch to the mystery» (рус. Прикосновение к тайне); 1993 г.
  • «In the nets of time» (рус. В сетях времени); 1993 г.
  • «Intangible» (рус. Неосязаемый); 1996 г.

Музыка к спектаклям

  • «Осторожно — листопад»; театр им. Моссовета, реж. О. Ремез.
  • «Гамлет из квартиры № 13»; театр Ленинского комсомола, реж. О. Ремез.
  • 1965 «Фунт мяса»; театр им. Ермоловой, реж. В. Андреев.
  • 1966
  • «Море в конце пути»; театр на Малой Бронной, реж. А. Салтыков.
  • «Визит дамы»; театр на Малой Бронной, реж. А. Гончаров.
  • 1966 «Бал воров»; театр им. Ермоловой, реж. В. Андреев (восстановлен в 1974 г.).
  • 1967 «Бег»; театр им. Ермоловой, реж. А. Гончаров.
  • 1968 «Похождения Чичикова, или Мертвые души»; Театр-студия киноактера, реж. А. Орлов (восстановлен в 1990 г.).
  • 1971 «Золотой мальчик»; театр им. Ермоловой, реж. В. Андреев.
  • 1975
  • «Ван Гог»; театр им. Ермоловой, реж. П. Зоданн (ГДР).
  • «Белое золото»; театр им. Ермоловой, реж. В. Андреев.
  • 1977 «Гамлет»; театр «Ленком», реж. А. Тарковский.
  • 1978
  • «Пятая колонна»; МХАТ им. Горького, реж. Н. Скорик.
  • «Берег»; Малый театр, реж. В. Андреев.
  • «Убивец» («Преступление и наказание»); Рижский театр русской драмы, реж. М. Розовский.
  • «Постоялец»; театр им. Вахтангова, реж. Е. Симонов.
  • 1984 «Идиот»; ЦАТСА, реж. Ю. Еремин.
  • 1985 «Халида и Халидо»; Якутский драматический театр им. П. А. Ойтунского, реж. А. Борисов.
  • 1986
  • «Статья»; ЦАТСА, реж. Ю. Еремин, С. Валоков.
  • «Бремя решения»; Театр сатиры, реж. В. Плучек.
  • «Черная невеста»; Свердловский драматический театр, реж. В. Анисимов.
  • «Кресло»; Театр-студия под руководством О. Табакова, реж. О Табаков.
  • «Сон о белых горах»; Малый театр, реж. В. Седов.
  • «Игра»; Малый театр, реж. В. Андреев.
  • «Механическое пианино»; «Театро ди Рома» (Рим, Италия), реж. Н. Михалков.
  • «Чайка»; «Одеон» (Париж, Франция), реж. А. Кончаловский (восстановлен в 1989 г.).
  • «Механическое пианино»; Театр-студия под руководством О. Табакова, реж. О. Табаков.
  • «Кабала святош»; МХАТ им. А. П. Чехова, реж. А. Шапиро.
  • 2006 «Мария Стюарт»; Филиал Малого театра, реж. В. Иванов.

Фильмография

  • 1963
  • 1967
  • 1968
  • «Клубок», реж. Н. Серебряков; Союзмультфильм.
  • 1969
  • 1970
  • 1971
  • 1972
  • 1973
  • 1974
  • 1975
  • 1976
  • 1977
  • 1978
  • 1979
  • 1980
  • 1981
  • 1982
  • 1983
  • 1984
  • 1985
  • 1986
  • 1987
  • 1988
  • 1989
  • 1990
  • 1991
  • 1992
  • 1993
  • 1994
  • 1995
  • 1996
  • «Родительский день» (документальный фильм)
  • 1997
  • 1998
  • 1999
  • 2001
  • 2002
  • 2003
  • 2004
  • 2005
  • 2006
  • 2007
  • 2008
  • 2009
  • 2010
  • 2011
  • 2012
  • 2013
  • 2014
  • 2015

Актёрская фильмография

См. также

Напишите отзыв о статье "Артемьев, Эдуард Николаевич"

Примечания

  1. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=060467 Награждён указом президента России № 36 от 8 января 1999 года]
  2. Большая Российская энциклопедия: В 30 т. / Председатель науч.-ред. совета Ю. С. Осипов. Отв. ред С. Л. Кравец. Т. 2. Анкилоз — Банка. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2005. — 766 с.: ил.: карт.
  3. [www.youtube.com/watch?v=QFN9jHyd0qw С 2:02]. YouTube
  4. 1 2 [www.peoples.ru/art/music/composer/artemiev/ Эдуард Николаевич Артемьев.] Peoples.ru
  5. Сергей Дементьев. [www.gromko.ru/done/showbook/article8220.html Эдуард Артемьев.] Музыкальная энциклопедия Gromko.ru
  6. [www.profitkino.ru/films/sel/67/ Водитель для веры.] «ПРОФИТ»
  7. 1 2 [makhovikov.ru/component/content/article/75-film/230-tihaya-zastava.html/ Описание фильма на официальном сайте С. Маховикова].
  8. [pravo.gov.ru:8080/page.aspx?57303 Указ Президента Российской Федерации от 16 августа 2013 года № 680 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»]
  9. Анна Кукушкина. [www.izvestia.ru/spb/article3134708/?print Песни — не мой жанр. Композитор Эдуард Артемьев.] «Известия», 27 октября 2009 г.
  10. Источник: «Вселенная Эдуарда Артемьева», 2006
  11. Валерий Кичин. [www.rg.ru/printable/2007/10/16/opera.html Родион Раскольников — суперзвезда. Эдуард Артемьев написал оперу по Достоевскому] // Российская газета. — 2007. — № 4493.
  12. [www.oreanda.ru/ru/news/20101220/culture/article521433/ «Ореанда-Новости»: КУЛЬТУРА / В Петербурге состоится премьера сюиты «Лубки» Эдуарда Артемьева]
  13. [www.politsib.ru/news/59422 Композитор Эдуард Артемьев написал сюиту 75-летию Алтайского края]
  14. [altairegion22.ru/region_news/izvestnyi-kompozitor-eduard-artemev-rabotaet-nad-simfonicheskoi-syuitoi-posvyaschennoi-85letiyu-vasiliya-shukshina_333508.html Известный композитор Эдуард Артемьев работает над симфонической сюитой, посвященной 85-летию Василия Шукшина]
  15. [tvkultura.ru/brand/show/brand_id/31648 Тайна Эдвина Друда / / tvkultura.ru]. Проверено 28 февраля 2013. [www.webcitation.org/6F03Pjb9q Архивировано из первоисточника 10 марта 2013].
  16. [www.rian.ru/culture/20080810/150234913-print.html Сергей Говорухин представит свой первый игровой фильм.] РИА Новости, 10 августа 2008 г.
  17. [www.tatar-inform.ru/news/2009/06/30/174075/ Завершается работа над фильмом о покушении на президентов России и Казахстана.] ИА Татар-информ, 30 Июня 2009.
  18. Валерий Кичин. [www.rg.ru/printable/2009/08/19/kakaraki.html Смерть чиновника. Фильм Ильи Демичева «Какраки» приглашен на фестиваль в Венецию] // Российская газета. — 2009. — № 4977.
  19. [neformat.co.ua/kms_news+stat+cat_id-2+nums-3265.html Примадонна озвучит Королеву крыс в сказке Андрея Кончаловского| Щелкунчик, Алла Пугачева, Андрей Кончаловский — Неформат. Информационный портал]
  20. [www.rg.ru/2011/01/13/poloka.html «Геннадий Полока: Я — заложник истории»], Российская газета.
  21. [www.tvkultura.ru/news.html?id=560888&cid=178 Телеканал «Культура». «Тихая застава» выходит на экраны]
  22. [www.d-pils.lv/news/2/440321 «Обгорелый» советский лунный модуль приземлился на полигоне в Адажи]
  23. [www.okno-filmfest.ru/index.php?area=1&p=static&page=dom ОКНО В ЕВРОПУ :: ДОМ]
  24. [www.ria.ru/culture/20110811/415466209.html Фильмы о героях глубинки продолжат конкурс Выбогского смотра в четверг | Культура и шоу-бизнес | Лента новостей «РИА Новости»]
  25. [www.rg.ru/2011/11/08/film.html Валерий Кичин: Фильм «Искупление» мог бы стать нашей классикой — Валерий Кичин — «Гнев незлобивых» — Российская Газета — Валерий Кичин: Фильм "Искуплен …]
  26. [www.zvuki.ru/R/P/30155/ Звуки.Ру - Эдуард АРТЕМЬЕВ - Искусство опять собирается в одну точку, в некий синтез - "мистерию"]. Проверено 7 апреля 2013. [www.webcitation.org/6FwgxEa1y Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].

Литература

  • Т. Егорова. [www.ozon.ru/context/detail/id/2908846/ Вселенная Эдуарда Артемьева]. — Вагриус, 2006. — 296 с. — ISBN 5-9697-0193-9.

Ссылки

  • [www.edwardartemiev.ru/ «Картины-настроения»] — официальный сайт Эдуарда Артемьева
  • [www.solaris-room.org/ Solaris Room] — всё об Эдуарде Артемьеве
  • Эдуард Артемьев (англ.) на сайте Internet Movie Database

Интервью

  • [www.goldring.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=84467&Itemid=3 Эдуард Артемьев: Не могу сказать себе стоп] // «Золотое кольцо».
  • Леонтий Букштейн. [www.bossmag.ru/view.php?id=3071 Эдуард Артемьев: как получается, так и случится] // «Босс». — 2007. — № 11.
  • Анна Кукушкина. [www.izvestia.ru/spb/article3134708/?print Песни — не мой жанр. Композитор Эдуард Артемьев.] «Известия», 27 октября 2009 г.
  • Наталья Черных. [mk-piter.ru/2009/11/26/006/ Раб любви. К музыке.] «МК в Питере», 25 ноября 2009 г.
  • Игорь Киселёв [www.zvuki.ru/R/P/22401/ Эдуард Артемьев: Электронный композитор чувствует себя всемогущим] // «Звуки. Ру» — 31.03.2010
  • Алина Циопа [www.nvspb.ru/stories/eduard-artemev-ya-doljen-sushchestvovat-v-ramkah-kino-43833 Эдуард Артемьев: «Я должен существовать в рамках кино»]
  • Марина Мишина [avia-rt.ru/index.php?option=com_numbers&view=article&id_article=138 Эдуард Артемьев: «Творчество — это смысл жизни»] // «АвиаРевю» — 01.02.2011
  • Светлана Полякова [mn.ru/newspaper_freetime/20110527/302102455.html Эдуард Артемьев: «Если композитор не слушает режиссёра — дальше Бердичева его музыка звучать не будет»] // «Московские Новости» 27.05.2011
  • Эдуард Артемьев: За последние 40 лет в кино ничего не изменилось // [piter.tv/event/Kompozitor_Eduard_Artem_/ Питер. ТВ 13.07.2011]
  • Павел Красин. [www.sovsibir.ru/index.php?dn=news&to=art&id=5614 Соединяя пространства… и души] // Советская Сибирь № 199 (26574) от 22.10.11
  • [www.novdelo.ru/index.php?nav=znews&viewart=306 Как по нотам] // Новое Дело № 18 от 03.05.2012
  • Любовь Берчанская. [www.vladnews.ru/3207/Kumiri/Vse__tolko_gorbom Всё — только горбом] // VladNews 19.09.2012
  • Андрей Морозов. [dailytalking.ru/interview/artemev-eduard-nikolaevich/434/ В музыке важны эмоции] // Daily Talking, 2012.12.11
  • Алексей Певчев. [izvestia.ru/news/540600 «Большой Голливуд никогда не скатывался в музыкальный ширпотреб»] // «Известия», 30 ноября 2012 г.
  • Аглая Смирнова. [www.rg.ru/2012/12/06/artemiev.html Повелитель звуков] // «РГ», 6 декабря 2012 г.
  • Алла Борисова. [www.baltinfo.ru/2012/12/12/Eduard-Artemev-Moi-lyubimyi-film-Tarkovskogo---Solyaris-323394 Эдуард Артемьев: Тарковский хотел снимать без музыки] // «Балтинфо», 12 декабря 2012.
  • Игорь Киселёв. [www.zvuki.ru/R/P/30155/ Эдуард Артемьев: Искусство опять собирается в одну точку, в некий синтез — «мистерию»] // Звуки.ру, 03.04.2013
  • Михаил Рябиков. [www.kp.ru/daily/26166.7/3053137/ Эдуард Артемьев: На современную музыку у меня нет времени. Нужно дописать свою] // «КП» 30.11.2013

Отрывок, характеризующий Артемьев, Эдуард Николаевич

– Я никуда не поеду, – отвечала Наташа, когда ей сделали это предложение, – только, пожалуйста, оставьте меня, – сказала она и выбежала из комнаты, с трудом удерживая слезы не столько горя, сколько досады и озлобления.
После того как она почувствовала себя покинутой княжной Марьей и одинокой в своем горе, Наташа большую часть времени, одна в своей комнате, сидела с ногами в углу дивана, и, что нибудь разрывая или переминая своими тонкими, напряженными пальцами, упорным, неподвижным взглядом смотрела на то, на чем останавливались глаза. Уединение это изнуряло, мучило ее; но оно было для нее необходимо. Как только кто нибудь входил к ней, она быстро вставала, изменяла положение и выражение взгляда и бралась за книгу или шитье, очевидно с нетерпением ожидая ухода того, кто помешал ей.
Ей все казалось, что она вот вот сейчас поймет, проникнет то, на что с страшным, непосильным ей вопросом устремлен был ее душевный взгляд.
В конце декабря, в черном шерстяном платье, с небрежно связанной пучком косой, худая и бледная, Наташа сидела с ногами в углу дивана, напряженно комкая и распуская концы пояса, и смотрела на угол двери.
Она смотрела туда, куда ушел он, на ту сторону жизни. И та сторона жизни, о которой она прежде никогда не думала, которая прежде ей казалась такою далекою, невероятною, теперь была ей ближе и роднее, понятнее, чем эта сторона жизни, в которой все было или пустота и разрушение, или страдание и оскорбление.
Она смотрела туда, где она знала, что был он; но она не могла его видеть иначе, как таким, каким он был здесь. Она видела его опять таким же, каким он был в Мытищах, у Троицы, в Ярославле.
Она видела его лицо, слышала его голос и повторяла его слова и свои слова, сказанные ему, и иногда придумывала за себя и за него новые слова, которые тогда могли бы быть сказаны.
Вот он лежит на кресле в своей бархатной шубке, облокотив голову на худую, бледную руку. Грудь его страшно низка и плечи подняты. Губы твердо сжаты, глаза блестят, и на бледном лбу вспрыгивает и исчезает морщина. Одна нога его чуть заметно быстро дрожит. Наташа знает, что он борется с мучительной болью. «Что такое эта боль? Зачем боль? Что он чувствует? Как у него болит!» – думает Наташа. Он заметил ее вниманье, поднял глаза и, не улыбаясь, стал говорить.
«Одно ужасно, – сказал он, – это связать себя навеки с страдающим человеком. Это вечное мученье». И он испытующим взглядом – Наташа видела теперь этот взгляд – посмотрел на нее. Наташа, как и всегда, ответила тогда прежде, чем успела подумать о том, что она отвечает; она сказала: «Это не может так продолжаться, этого не будет, вы будете здоровы – совсем».
Она теперь сначала видела его и переживала теперь все то, что она чувствовала тогда. Она вспомнила продолжительный, грустный, строгий взгляд его при этих словах и поняла значение упрека и отчаяния этого продолжительного взгляда.
«Я согласилась, – говорила себе теперь Наташа, – что было бы ужасно, если б он остался всегда страдающим. Я сказала это тогда так только потому, что для него это было бы ужасно, а он понял это иначе. Он подумал, что это для меня ужасно бы было. Он тогда еще хотел жить – боялся смерти. И я так грубо, глупо сказала ему. Я не думала этого. Я думала совсем другое. Если бы я сказала то, что думала, я бы сказала: пускай бы он умирал, все время умирал бы перед моими глазами, я была бы счастлива в сравнении с тем, что я теперь. Теперь… Ничего, никого нет. Знал ли он это? Нет. Не знал и никогда не узнает. И теперь никогда, никогда уже нельзя поправить этого». И опять он говорил ей те же слова, но теперь в воображении своем Наташа отвечала ему иначе. Она останавливала его и говорила: «Ужасно для вас, но не для меня. Вы знайте, что мне без вас нет ничего в жизни, и страдать с вами для меня лучшее счастие». И он брал ее руку и жал ее так, как он жал ее в тот страшный вечер, за четыре дня перед смертью. И в воображении своем она говорила ему еще другие нежные, любовные речи, которые она могла бы сказать тогда, которые она говорила теперь. «Я люблю тебя… тебя… люблю, люблю…» – говорила она, судорожно сжимая руки, стискивая зубы с ожесточенным усилием.
И сладкое горе охватывало ее, и слезы уже выступали в глаза, но вдруг она спрашивала себя: кому она говорит это? Где он и кто он теперь? И опять все застилалось сухим, жестким недоумением, и опять, напряженно сдвинув брови, она вглядывалась туда, где он был. И вот, вот, ей казалось, она проникает тайну… Но в ту минуту, как уж ей открывалось, казалось, непонятное, громкий стук ручки замка двери болезненно поразил ее слух. Быстро и неосторожно, с испуганным, незанятым ею выражением лица, в комнату вошла горничная Дуняша.
– Пожалуйте к папаше, скорее, – сказала Дуняша с особенным и оживленным выражением. – Несчастье, о Петре Ильиче… письмо, – всхлипнув, проговорила она.


Кроме общего чувства отчуждения от всех людей, Наташа в это время испытывала особенное чувство отчуждения от лиц своей семьи. Все свои: отец, мать, Соня, были ей так близки, привычны, так будничны, что все их слова, чувства казались ей оскорблением того мира, в котором она жила последнее время, и она не только была равнодушна, но враждебно смотрела на них. Она слышала слова Дуняши о Петре Ильиче, о несчастии, но не поняла их.
«Какое там у них несчастие, какое может быть несчастие? У них все свое старое, привычное и покойное», – мысленно сказала себе Наташа.
Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты графини. Лицо его было сморщено и мокро от слез. Он, видимо, выбежал из той комнаты, чтобы дать волю давившим его рыданиям. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился болезненно судорожными всхлипываниями, исказившими его круглое, мягкое лицо.
– Пе… Петя… Поди, поди, она… она… зовет… – И он, рыдая, как дитя, быстро семеня ослабевшими ногами, подошел к стулу и упал почти на него, закрыв лицо руками.
Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе. Она подбежала к отцу, но он, бессильно махая рукой, указывал на дверь матери. Княжна Марья, бледная, с дрожащей нижней челюстью, вышла из двери и взяла Наташу за руку, говоря ей что то. Наташа не видела, не слышала ее. Она быстрыми шагами вошла в дверь, остановилась на мгновение, как бы в борьбе с самой собой, и подбежала к матери.
Графиня лежала на кресле, странно неловко вытягиваясь, и билась головой об стену. Соня и девушки держали ее за руки.
– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.
– Наташа, ты меня любишь, – сказала она тихим, доверчивым шепотом. – Наташа, ты не обманешь меня? Ты мне скажешь всю правду?
Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.
Однажды княжна Марья, в середине дня, заметив, что Наташа дрожит в лихорадочном ознобе, увела ее к себе и уложила на своей постели. Наташа легла, но когда княжна Марья, опустив сторы, хотела выйти, Наташа подозвала ее к себе.
– Мне не хочется спать. Мари, посиди со мной.
– Ты устала – постарайся заснуть.
– Нет, нет. Зачем ты увела меня? Она спросит.
– Ей гораздо лучше. Она нынче так хорошо говорила, – сказала княжна Марья.
Наташа лежала в постели и в полутьме комнаты рассматривала лицо княжны Марьи.
«Похожа она на него? – думала Наташа. – Да, похожа и не похожа. Но она особенная, чужая, совсем новая, неизвестная. И она любит меня. Что у ней на душе? Все доброе. Но как? Как она думает? Как она на меня смотрит? Да, она прекрасная».
– Маша, – сказала она, робко притянув к себе ее руку. – Маша, ты не думай, что я дурная. Нет? Маша, голубушка. Как я тебя люблю. Будем совсем, совсем друзьями.
И Наташа, обнимая, стала целовать руки и лицо княжны Марьи. Княжна Марья стыдилась и радовалась этому выражению чувств Наташи.
С этого дня между княжной Марьей и Наташей установилась та страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами. Они беспрестанно целовались, говорили друг другу нежные слова и большую часть времени проводили вместе. Если одна выходила, то другаябыла беспокойна и спешила присоединиться к ней. Они вдвоем чувствовали большее согласие между собой, чем порознь, каждая сама с собою. Между ними установилось чувство сильнейшее, чем дружба: это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга.
Иногда они молчали целые часы; иногда, уже лежа в постелях, они начинали говорить и говорили до утра. Они говорили большей частию о дальнем прошедшем. Княжна Марья рассказывала про свое детство, про свою мать, про своего отца, про свои мечтания; и Наташа, прежде с спокойным непониманием отворачивавшаяся от этой жизни, преданности, покорности, от поэзии христианского самоотвержения, теперь, чувствуя себя связанной любовью с княжной Марьей, полюбила и прошедшее княжны Марьи и поняла непонятную ей прежде сторону жизни. Она не думала прилагать к своей жизни покорность и самоотвержение, потому что она привыкла искать других радостей, но она поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель. Для княжны Марьи, слушавшей рассказы о детстве и первой молодости Наташи, тоже открывалась прежде непонятная сторона жизни, вера в жизнь, в наслаждения жизни.
Они всё точно так же никогда не говорили про него с тем, чтобы не нарушать словами, как им казалось, той высоты чувства, которая была в них, а это умолчание о нем делало то, что понемногу, не веря этому, они забывали его.
Наташа похудела, побледнела и физически так стала слаба, что все постоянно говорили о ее здоровье, и ей это приятно было. Но иногда на нее неожиданно находил не только страх смерти, но страх болезни, слабости, потери красоты, и невольно она иногда внимательно разглядывала свою голую руку, удивляясь на ее худобу, или заглядывалась по утрам в зеркало на свое вытянувшееся, жалкое, как ей казалось, лицо. Ей казалось, что это так должно быть, и вместе с тем становилось страшно и грустно.
Один раз она скоро взошла наверх и тяжело запыхалась. Тотчас же невольно она придумала себе дело внизу и оттуда вбежала опять наверх, пробуя силы и наблюдая за собой.
Другой раз она позвала Дуняшу, и голос ее задребезжал. Она еще раз кликнула ее, несмотря на то, что она слышала ее шаги, – кликнула тем грудным голосом, которым она певала, и прислушалась к нему.
Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри. В конце января княжна Марья уехала в Москву, и граф настоял на том, чтобы Наташа ехала с нею, с тем чтобы посоветоваться с докторами.


После столкновения при Вязьме, где Кутузов не мог удержать свои войска от желания опрокинуть, отрезать и т. д., дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских, до Красного, происходило без сражений. Бегство было так быстро, что бежавшая за французами русская армия не могла поспевать за ними, что лошади в кавалерии и артиллерии становились и что сведения о движении французов были всегда неверны.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением по сорок верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.
Чтобы понять степень истощения русской армии, надо только ясно понять значение того факта, что, потеряв ранеными и убитыми во все время движения от Тарутина не более пяти тысяч человек, не потеряв сотни людей пленными, армия русская, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Быстрое движение русских за французами действовало на русскую армию точно так же разрушительно, как и бегство французов. Разница была только в том, что русская армия двигалась произвольно, без угрозы погибели, которая висела над французской армией, и в том, что отсталые больные у французов оставались в руках врага, отсталые русские оставались у себя дома. Главная причина уменьшения армии Наполеона была быстрота движения, и несомненным доказательством тому служит соответственное уменьшение русских войск.
Вся деятельность Кутузова, как это было под Тарутиным и под Вязьмой, была направлена только к тому, чтобы, – насколько то было в его власти, – не останавливать этого гибельного для французов движения (как хотели в Петербурге и в армии русские генералы), а содействовать ему и облегчить движение своих войск.
Но, кроме того, со времени выказавшихся в войсках утомления и огромной убыли, происходивших от быстроты движения, еще другая причина представлялась Кутузову для замедления движения войск и для выжидания. Цель русских войск была – следование за французами. Путь французов был неизвестен, и потому, чем ближе следовали наши войска по пятам французов, тем больше они проходили расстояния. Только следуя в некотором расстоянии, можно было по кратчайшему пути перерезывать зигзаги, которые делали французы. Все искусные маневры, которые предлагали генералы, выражались в передвижениях войск, в увеличении переходов, а единственно разумная цель состояла в том, чтобы уменьшить эти переходы. И к этой цели во всю кампанию, от Москвы до Вильны, была направлена деятельность Кутузова – не случайно, не временно, но так последовательно, что он ни разу не изменил ей.
Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода.
Но генералам, в особенности не русским, желавшим отличиться, удивить кого то, забрать в плен для чего то какого нибудь герцога или короля, – генералам этим казалось теперь, когда всякое сражение было и гадко и бессмысленно, им казалось, что теперь то самое время давать сражения и побеждать кого то. Кутузов только пожимал плечами, когда ему один за другим представляли проекты маневров с теми дурно обутыми, без полушубков, полуголодными солдатами, которые в один месяц, без сражений, растаяли до половины и с которыми, при наилучших условиях продолжающегося бегства, надо было пройти до границы пространство больше того, которое было пройдено.
В особенности это стремление отличиться и маневрировать, опрокидывать и отрезывать проявлялось тогда, когда русские войска наталкивались на войска французов.
Так это случилось под Красным, где думали найти одну из трех колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Несмотря на все средства, употребленные Кутузовым, для того чтобы избавиться от этого пагубного столкновения и чтобы сберечь свои войска, три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии.
Толь написал диспозицию: die erste Colonne marschiert [первая колонна направится туда то] и т. д. И, как всегда, сделалось все не по диспозиции. Принц Евгений Виртембергский расстреливал с горы мимо бегущие толпы французов и требовал подкрепления, которое не приходило. Французы, по ночам обегая русских, рассыпались, прятались в леса и пробирались, кто как мог, дальше.
Милорадович, который говорил, что он знать ничего не хочет о хозяйственных делах отряда, которого никогда нельзя было найти, когда его было нужно, «chevalier sans peur et sans reproche» [«рыцарь без страха и упрека»], как он сам называл себя, и охотник до разговоров с французами, посылал парламентеров, требуя сдачи, и терял время и делал не то, что ему приказывали.
– Дарю вам, ребята, эту колонну, – говорил он, подъезжая к войскам и указывая кавалеристам на французов. И кавалеристы на худых, ободранных, еле двигающихся лошадях, подгоняя их шпорами и саблями, рысцой, после сильных напряжений, подъезжали к подаренной колонне, то есть к толпе обмороженных, закоченевших и голодных французов; и подаренная колонна кидала оружие и сдавалась, чего ей уже давно хотелось.
Под Красным взяли двадцать шесть тысяч пленных, сотни пушек, какую то палку, которую называли маршальским жезлом, и спорили о том, кто там отличился, и были этим довольны, но очень сожалели о том, что не взяли Наполеона или хоть какого нибудь героя, маршала, и упрекали в этом друг друга и в особенности Кутузова.
Люди эти, увлекаемые своими страстями, были слепыми исполнителями только самого печального закона необходимости; но они считали себя героями и воображали, что то, что они делали, было самое достойное и благородное дело. Они обвиняли Кутузова и говорили, что он с самого начала кампании мешал им победить Наполеона, что он думает только об удовлетворении своих страстей и не хотел выходить из Полотняных Заводов, потому что ему там было покойно; что он под Красным остановил движенье только потому, что, узнав о присутствии Наполеона, он совершенно потерялся; что можно предполагать, что он находится в заговоре с Наполеоном, что он подкуплен им, [Записки Вильсона. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ] и т. д., и т. д.
Мало того, что современники, увлекаемые страстями, говорили так, – потомство и история признали Наполеона grand, a Кутузова: иностранцы – хитрым, развратным, слабым придворным стариком; русские – чем то неопределенным – какой то куклой, полезной только по своему русскому имени…


В 12 м и 13 м годах Кутузова прямо обвиняли за ошибки. Государь был недоволен им. И в истории, написанной недавно по высочайшему повелению, сказано, что Кутузов был хитрый придворный лжец, боявшийся имени Наполеона и своими ошибками под Красным и под Березиной лишивший русские войска славы – полной победы над французами. [История 1812 года Богдановича: характеристика Кутузова и рассуждение о неудовлетворительности результатов Красненских сражений. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ]
Такова судьба не великих людей, не grand homme, которых не признает русский ум, а судьба тех редких, всегда одиноких людей, которые, постигая волю провидения, подчиняют ей свою личную волю. Ненависть и презрение толпы наказывают этих людей за прозрение высших законов.
Для русских историков – странно и страшно сказать – Наполеон – это ничтожнейшее орудие истории – никогда и нигде, даже в изгнании, не выказавший человеческого достоинства, – Наполеон есть предмет восхищения и восторга; он grand. Кутузов же, тот человек, который от начала и до конца своей деятельности в 1812 году, от Бородина и до Вильны, ни разу ни одним действием, ни словом не изменяя себе, являет необычайный s истории пример самоотвержения и сознания в настоящем будущего значения события, – Кутузов представляется им чем то неопределенным и жалким, и, говоря о Кутузове и 12 м годе, им всегда как будто немножко стыдно.
А между тем трудно себе представить историческое лицо, деятельность которого так неизменно постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель, более достойную и более совпадающую с волею всего народа. Еще труднее найти другой пример в истории, где бы цель, которую поставило себе историческое лицо, была бы так совершенно достигнута, как та цель, к достижению которой была направлена вся деятельность Кутузова в 1812 году.
Кутузов никогда не говорил о сорока веках, которые смотрят с пирамид, о жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или совершил: он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Он писал письма своим дочерям и m me Stael, читал романы, любил общество красивых женщин, шутил с генералами, офицерами и солдатами и никогда не противоречил тем людям, которые хотели ему что нибудь доказывать. Когда граф Растопчин на Яузском мосту подскакал к Кутузову с личными упреками о том, кто виноват в погибели Москвы, и сказал: «Как же вы обещали не оставлять Москвы, не дав сраженья?» – Кутузов отвечал: «Я и не оставлю Москвы без сражения», несмотря на то, что Москва была уже оставлена. Когда приехавший к нему от государя Аракчеев сказал, что надо бы Ермолова назначить начальником артиллерии, Кутузов отвечал: «Да, я и сам только что говорил это», – хотя он за минуту говорил совсем другое. Какое дело было ему, одному понимавшему тогда весь громадный смысл события, среди бестолковой толпы, окружавшей его, какое ему дело было до того, к себе или к нему отнесет граф Растопчин бедствие столицы? Еще менее могло занимать его то, кого назначат начальником артиллерии.
Не только в этих случаях, но беспрестанно этот старый человек дошедший опытом жизни до убеждения в том, что мысли и слова, служащие им выражением, не суть двигатели людей, говорил слова совершенно бессмысленные – первые, которые ему приходили в голову.
Но этот самый человек, так пренебрегавший своими словами, ни разу во всю свою деятельность не сказал ни одного слова, которое было бы не согласно с той единственной целью, к достижению которой он шел во время всей войны. Очевидно, невольно, с тяжелой уверенностью, что не поймут его, он неоднократно в самых разнообразных обстоятельствах высказывал свою мысль. Начиная от Бородинского сражения, с которого начался его разлад с окружающими, он один говорил, что Бородинское сражение есть победа, и повторял это и изустно, и в рапортах, и донесениях до самой своей смерти. Он один сказал, что потеря Москвы не есть потеря России. Он в ответ Лористону на предложение о мире отвечал, что мира не может быть, потому что такова воля народа; он один во время отступления французов говорил, что все наши маневры не нужны, что все сделается само собой лучше, чем мы того желаем, что неприятелю надо дать золотой мост, что ни Тарутинское, ни Вяземское, ни Красненское сражения не нужны, что с чем нибудь надо прийти на границу, что за десять французов он не отдаст одного русского.
И он один, этот придворный человек, как нам изображают его, человек, который лжет Аракчееву с целью угодить государю, – он один, этот придворный человек, в Вильне, тем заслуживая немилость государя, говорит, что дальнейшая война за границей вредна и бесполезна.
Но одни слова не доказали бы, что он тогда понимал значение события. Действия его – все без малейшего отступления, все были направлены к одной и той же цели, выражающейся в трех действиях: 1) напрячь все свои силы для столкновения с французами, 2) победить их и 3) изгнать из России, облегчая, насколько возможно, бедствия народа и войска.
Он, тот медлитель Кутузов, которого девиз есть терпение и время, враг решительных действий, он дает Бородинское сражение, облекая приготовления к нему в беспримерную торжественность. Он, тот Кутузов, который в Аустерлицком сражении, прежде начала его, говорит, что оно будет проиграно, в Бородине, несмотря на уверения генералов о том, что сражение проиграно, несмотря на неслыханный в истории пример того, что после выигранного сражения войско должно отступать, он один, в противность всем, до самой смерти утверждает, что Бородинское сражение – победа. Он один во все время отступления настаивает на том, чтобы не давать сражений, которые теперь бесполезны, не начинать новой войны и не переходить границ России.
Теперь понять значение события, если только не прилагать к деятельности масс целей, которые были в голове десятка людей, легко, так как все событие с его последствиями лежит перед нами.
Но каким образом тогда этот старый человек, один, в противность мнения всех, мог угадать, так верно угадал тогда значение народного смысла события, что ни разу во всю свою деятельность не изменил ему?
Источник этой необычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений лежал в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его.
Только признание в нем этого чувства заставило народ такими странными путями из в немилости находящегося старика выбрать его против воли царя в представители народной войны. И только это чувство поставило его на ту высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их.
Простая, скромная и потому истинно величественная фигура эта не могла улечься в ту лживую форму европейского героя, мнимо управляющего людьми, которую придумала история.
Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о величии.


5 ноября был первый день так называемого Красненского сражения. Перед вечером, когда уже после многих споров и ошибок генералов, зашедших не туда, куда надо; после рассылок адъютантов с противуприказаниями, когда уже стало ясно, что неприятель везде бежит и сражения не может быть и не будет, Кутузов выехал из Красного и поехал в Доброе, куда была переведена в нынешний день главная квартира.
День был ясный, морозный. Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
Кутузов, казалось, чем то озабочен и не слышал слов генерала. Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата – лицо одного из них было покрыто болячками – разрывали руками кусок сырого мяса. Что то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что то ласково говорил ему. Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
– Что ты говоришь? Что? – спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
– А, знамена! – сказал Кутузов, видимо с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. Он рассеянно оглянулся. Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло ва, смотрели на него.
Перед Преображенским полком он остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Кто то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. Кутузов помолчал несколько секунд и, видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить. Толпы офицеров окружили его. Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.
– Благодарю всех! – сказал он, обращаясь к солдатам и опять к офицерам. В тишине, воцарившейся вокруг него, отчетливо слышны были его медленно выговариваемые слова. – Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава вовеки! – Он помолчал, оглядываясь.
– Нагни, нагни ему голову то, – сказал он солдату, державшему французского орла и нечаянно опустившему его перед знаменем преображенцев. – Пониже, пониже, так то вот. Ура! ребята, – быстрым движением подбородка обратись к солдатам, проговорил он.
– Ура ра ра! – заревели тысячи голосов. Пока кричали солдаты, Кутузов, согнувшись на седле, склонил голову, и глаз его засветился кротким, как будто насмешливым, блеском.
– Вот что, братцы, – сказал он, когда замолкли голоса…
И вдруг голос и выражение лица его изменились: перестал говорить главнокомандующий, а заговорил простой, старый человек, очевидно что то самое нужное желавший сообщить теперь своим товарищам.
В толпе офицеров и в рядах солдат произошло движение, чтобы яснее слышать то, что он скажет теперь.
– А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они – видите, до чего они дошли, – сказал он, указывая на пленных. – Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?
Он смотрел вокруг себя, и в упорных, почтительно недоумевающих, устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил голову.
– А и то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им, м… и… в г…. – вдруг сказал он, подняв голову. И, взмахнув нагайкой, он галопом, в первый раз во всю кампанию, поехал прочь от радостно хохотавших и ревевших ура, расстроивавших ряды солдат.
Слова, сказанные Кутузовым, едва ли были поняты войсками. Никто не сумел бы передать содержания сначала торжественной и под конец простодушно стариковской речи фельдмаршала; но сердечный смысл этой речи не только был понят, но то самое, то самое чувство величественного торжества в соединении с жалостью к врагам и сознанием своей правоты, выраженное этим, именно этим стариковским, добродушным ругательством, – это самое (чувство лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным, долго не умолкавшим криком. Когда после этого один из генералов с вопросом о том, не прикажет ли главнокомандующий приехать коляске, обратился к нему, Кутузов, отвечая, неожиданно всхлипнул, видимо находясь в сильном волнении.