Басаев, Шамиль Салманович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Басаев, Шамиль»)
Перейти к: навигация, поиск
Шамиль Салманович Басаев<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Шамиль Басаев во время теракта в Будённовске, 19 июня 1995 года</td></tr>

Председатель правительства Чеченской Республики Ичкерия
1 января — 3 июля 1998 года
Глава правительства: Шамиль Басаев
Вице-президент: Ваха Арсанов
Президент: Аслан Масхадов
Вице-президент Чеченской Республики Ичкерия
27 июня — 10 июля 2006 года
Глава правительства: Доку Умаров
Вице-президент: Шамиль Басаев
Президент: Доку Умаров
 
Вероисповедание: Ислам суннитского толка
Рождение: 14 января 1965(1965-01-14)
Дышне-Ведено, Веденский район, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР, СССР
Смерть: 10 июля 2006(2006-07-10) (41 год)
Экажево, Назрановский район, Республика Ингушетия, Россия
Отец: Салман Исрапилович Басаев
Мать: Нура Басаева
Супруга: 1) абхазка

2) Индира Джения или Анжела Джения, абхазка
3) ?
4) ?, кубанская казачка
5) Элина Эрсеноева

Дети: 2 сына, дочь
 
Военная служба
Годы службы: 19831985
19912006
Принадлежность: СССР СССР
КГНК
ЧРИ
Звание: генерал армии ЧРИ
генералиссимус ЧРИ
(посмертно)
подполковник войск КНК
Командовал: Отряд «Волки»

(19921993)
Гагринский фронт ВС Абхазии
(19921993)
Корпус войск КНК
(19921993)
Абхазский батальон
(1993 — 10 июня 1995)
Восточный фронт ВС ЧРИ
(10 июня 1995 — апрель 1996)
ВС ЧРИ
(апрель — июнь 1996)
Центральный фронт ВС ЧРИ
(июнь — август 1996)
Заместитель главнокомандующего ВС ЧРИ
(17 июля 1998 — ?)
ИММБ
(19982006)
Маджлисуль Шура
(19992006)
Риядус-Салихийн
(20012006)

Сражения: Августовский путч[1]

Карабахская война:[2]

Грузино-абхазская война:[3]

Боевые действия против отрядов вооруженной оппозиции[4]
Первая чеченская война:[4]

Межвоенный конфликт в Чечне[5]
Вторжение в Дагестан[5]
Вторая чеченская война:[4]

 
Награды:

Шами́ль Салма́нович Баса́ев, он же Абдалла́х Шами́ль Абу́-Идри́с[6] (14 января 1965, с. Дышне-Ведено, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР — 10 июля 2006, Экажево, Ингушетия, Россия) — активный участник террористической борьбы за выход непризнанной чеченской республики Ичкерия из состава Российской Федерации и боевых действий в Чечне в 19912006 годах, один из руководителей самопровозглашённой Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ). Имел звание генерала армии ЧРИ (посмертно присвоено звание генералиссимуса ЧРИ). Организовал ряд резонансных террористических актов на территории Российской Федерации. Был внесён в списки террористов ООН[7], Госдепартамента США[8] и Европейского союза[9]. Выходец из тейпа Белгатой.





Биография

Ранние годы

Басаев родился на хуторе Дышне-Ведено Веденского района Чечено-Ингушской АССР. До 1970 года жил в Дышне-Ведено, затем в станице Ермоловская. В 1982 году он окончил среднюю школу, а с 1983 года около четырёх лет (с перерывами) работал разнорабочим в совхозе «Аксайский» Волгоградской области. В 1983—1985 годах проходил срочную службу в Советской армии (наземные части обеспечения ВВС — в пожарной команде аэродромного обслуживания). По окончании службы трижды пытался поступить на юридический факультет МГУ, однако не проходил по итогам конкурсных экзаменов. В 1987 году поступил в Московский институт инженеров землеустройства, но в 1988 году был отчислен за академическую неуспеваемость по математике (по другим данным — за прогулы[10]).

Во время пребывания в Москве работал контролёром в общественном транспорте и сторожем в закусочной[11]. С 1988 по август 1991 года работал в фирме «Восток-Альфа» заведующим отделом по реализации компьютеров, проживал у хозяина фирмы Супьяна Тарамова, позже воевавшего на стороне Вооружённых сил Российской Федерации, и его брата[10]. Занимался спортом, получил 1-й разряд по футболу. Сообщалось, что с 1989 по 1991 год он также учился в исламском институте в Стамбуле[12]. 1921 августа 1991 года участвовал в защите Дома правительства РСФСР («Белого дома») во время путча ГКЧП. В интервью газете «Московская правда» 27 января 1996 года Басаев говорил: «Я знал, что если победит ГКЧП, на независимости Чечни можно будет ставить крест…»[11].

После поражения ГКЧП вернулся в Чечню. По некоторым данным, возвращение было связано с тем, что он задолжал крупную сумму денег[11].

Становление

Летом 1991 года вошёл в состав вооружённого формирования, созданного при Общенациональном Конгрессе чеченского народа (ОКЧН). По словам самого Басаева, с этого момента самостоятельно изучал теорию военного дела «по российским учебникам»[13]. В интервью «Независимой газете» 12 марта 1996 года Басаев рассказывал об этом так: «Заниматься стал, потому что имел цель. Нас было человек тридцать ребят, мы понимали, что просто так Россия Чечню не отпустит, что свобода — вещь дорогая и за неё надо платить кровью. Поэтому усиленно готовились». В июне—июле 1991 года создал вооружённую группу «Ведено». Группа занималась охраной зданий, в которых проходили съезды Конфедерации народов Кавказа (КНК) и ОКЧН. В состав группы вошли жители населённых пунктов Беной, Ведено, Дышне-Ведено, Бамут и некоторых других горных сёл.

В октябре 1991 года выдвинул свою кандидатуру на пост президента Чечни. После победы на выборах Джохара Дудаева сформировал диверсионно-разведывательную группу, базировавшуюся в 12-м городке Грозного. Группа была создана с целью защиты «свободы и интересов ЧРИ и её президента». 9 ноября 1991 года, в знак протеста против попытки введения чрезвычайного положения в Чечено-Ингушетии, совместно с друзьями Саид-Али Сатуевым и Лом-Али Чачаевым (по некоторым данным, в 1995 году они также участвовали в теракте в городе Будённовске) совершил угон пассажирского самолёта Ту-154 из аэропорта города Минеральные Воды в Турцию. По прибытии в Турцию захватчики сдались властям и после переговоров были отправлены в Чечню.

В 1992 году занимал должности командира роты, батальона спецназа Национальной гвардии Джохара Дудаева. Из-за расхождений во взглядах на то, какой должна быть независимая Чечня, Басаев в это время занимал по отношению к Дудаеву и его окружению нейтральную позицию.

Абхазия и Нагорный Карабах

В конце 1991 — начале 1992 года Басаев принимал участие в конфликте в Нагорном Карабахе на стороне Азербайджана[14]. Выяснилось, что боевики, которые воевали против армян в Карабахе, входили в состав группировки, оборонявшей Грозный[15]. Сражался в осаждённой Шуше. По некоторым данным, отряд Басаева также участвовал в перевороте Сурета Гусейнова и свержении Эльчибея, способствуя приходу к власти в Азербайджане Гейдара Алиева[16][17].

Воевавший в Карабахе азербайджанский полковник Азер Рустамов оценивает роль Басаева и Радуева в сражениях лета 1992 года как «неоценимую», отмечая что они покинули поле боя после больших потерь[18]. Согласно бывшему начальнику штаба союза армянских добровольцев «Еркрапа», заместителю министра по чрезвычайным ситуациям Армении генерал-майору Аствацатуру Петросяну летом 1992 года на стороне азербайджанцев воевали порядка 400 чеченских боевиков под руководством Басаева. 3-го июля 1992 года во время операции по освобождению села Кармраван многие из них были убиты, а 120 попало в плен, после чего Шамиль Басаев больше не вернулся в Карабах[19].

В августе 1992 года отправился во главе отряда чеченских добровольцев в Абхазию для участия в грузино-абхазском конфликте на абхазской стороне. Официально отряд добровольцев из Северного Кавказа участвовал в боевых действиях как вооружённое подразделение Конфедерации народов Кавказа (КНК). В Абхазии Басаев хорошо проявил себя во время боёв с грузинскими частями, был назначен командующим Гагрским фронтом, командующим корпусом войск КНК, заместителем министра обороны Абхазии, советником главнокомандующего вооружёнными силами Абхазии[20]. Отряд Басаева был в авангарде абхазских войск во время штурма г. Гагры. Получил звание подполковника войск КНК. За особые заслуги президент Абхазии Владислав Ардзинба наградил Басаева медалью «Герой Абхазии»[20]. Геннадий Трошев в книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала» так описал деятельность Басаева в окрестностях Гагры и посёлка Леселидзе:

Басаевских «янычар» (а их было 5 тысяч) отличала на той войне бессмысленная жестокость. Осенью 1993 года в окрестностях Гагры и поселка Лиселидзе лично сам «командующий» руководил карательной акцией по уничтожению беженцев. Несколько тысяч грузин были расстреляны, вырезаны сотни армянских, русских и греческих семей. По рассказам чудом спасшихся очевидцев, бандиты с удовольствием записывали на видеопленку сцены издевательств и изнасилований.[21]

Басаев и ГРУ

По некоторым утверждениям, во время грузино-абхазского конфликта чеченские добровольцы проходили подготовку при участии российских военных специалистов. Бывший офицер спецподразделения «В» ФСК Константин Никитин утверждает, что Басаев обучался диверсионному делу офицерами ГРУ на базе 345-го воздушно-десантного полка[22] (по заявлениям тогдашнего парламента Грузии — на Майкопской базе ГРУ[23]). Бывший начальник Центра общественных связей ФСБ Александр Михайлов заявлял, что «большой вклад в формирование Басаева как военного специалиста и профессионального диверсанта внесли российские военспецы и советники, работавшие на абхазской стороне». Председатель Народного собрания Чечни Дук-Ваха Абдурахманов утверждал, что Басаев был кадровым офицером ГРУ[24]; подобные заявления делались также Русланом Аушевым и Александром Лебедем. Генерал-майор КГБ СССР в отставке Ю. И. Дроздов отмечал как известный факт «что Басаев был одним из руководителей подразделения специального назначения причастного к военным»[25].

В интервью «Независимой газете» 12 марта 1996 года Басаев опроверг информацию, что проходил подготовку на базе российского 345-го воздушно-десантного полка: «Там ни один чеченец не учился, потому что их не брали»[26]. Представители чеченских сепаратистов всегда отвергали утверждения о сотрудничестве Басаева со спецслужбами России, называя их умышленной попыткой дискредитировать Басаева в глазах его сторонников.

Возвращение и антидудаевская оппозиция

В начале 1993 года вернулся в Грозный и сформировал отдельный боевой отряд из чеченцев, принимавших участие в боевых действиях на территории Абхазии (впоследствии стал известен как «Абхазский батальон»). Во время политической борьбы между президентом Дудаевым и оппозицией выступал посредником на переговорах. В начале 1994 года совершил поездку в Афганистан и Пакистан как официальный представитель ЧРИ. В апреле—июне пытался организовать отправку бойцов своего отряда в Афганистан для прохождения специальной военной подготовки, но, по словам Басаева, осуществить этого не удалось (из всей группы до Афганистана добралось только 12 человек, которые сразу же заболели малярией).

После вооружённого выступления формирований Умара Автурханова и Руслана Лабазанова летом 1994 года Басаев вступил в боевые действия на стороне Джохара Дудаева. «Абхазский батальон» стал основной силой Дудаева при штурме штаб-квартиры Р. Лабазанова в Грозном (июль 1994) и разгроме группировки Лабазанова в Аргуне (сентябрь 1994). Также бойцы Басаева участвовали в нападениях на резиденцию Руслана Хасбулатова в Толстой-Юрте и базу Бислана Гантамирова в Урус-Мартане.

Первая чеченская война

26 ноября 1994 года «Абхазский батальон» Басаева составил костяк вооруженных формирований Дудаева при отражении штурма Грозного совместными силами российских танковых частей и формирований антидудаевской оппозиции.

С ноября 1994 по март 1995 года являлся одним из руководителей обороны Грозного. Несмотря на отход основных сил боевиков в конце января, отряд Басаева держал оборону в пос. Черноречье (южный пригород Грозного) до начала марта. 13 февраля 1995 года принимал участие в переговорах с представителями российского командования в станице Слепцовской (Ингушетия).

В 1995 году занимал должности командира разведывательно-диверсионного батальона, командующего Южным фронтом. Руководил созданием системы обороны около населённого пункта Ножай-Юрт.

9 мая 1995 года заявил, что делает упор на диверсионно-подрывную деятельность, так как только посредством такой тактики они могут вынудить российское руководство сесть за стол переговоров[27].

1420 июня 1995 года совместно с Асланбеком Абдулхаджиевым и Асланбеком Исмаиловым организовал и возглавил рейд отряда чеченских боевиков на территорию Ставропольского края, который завершился захватом больницы в г. Будённовск Ставропольского края. После возвращения в Чечню занимал должность командующего Восточным фронтом.

21 июля 1995 года «за особые заслуги перед Отечеством, проявленные мужество, самоотверженность по отражению российской агрессии», приказом Джохара Дудаева Басаеву было досрочно присвоено звание бригадного генерала ЧРИ.

В апреле 1996 года (после гибели Дудаева) стал одним из руководителей Государственного комитета обороны и главнокомандующим вооружёнными силами ЧРИ. Заявлял, что для прекращения войны недостаточно вывода российских войск из Чечни, так как «Россия должна заплатить нам компенсацию за нанесенный ущерб». Призывал к выходу всех мусульманских республик Северного Кавказа из состава РФ и их объединение в единое государство[11].

Летом 1996 года занимал должность командующего Центральным фронтом. Был одним из организаторов и руководителей операции «Джихад» (6 августа 1996 года)[11], в ходе которой чеченские боевики захватили большую часть Грозного и блокировали группировки российских войск в Аргуне и Гудермесе.

Межвоенный период

В сентябре 1996 года назначен председателем таможенного комитета в сформированном Зелимханом Яндарбиевым коалиционном правительстве ЧРИ. В ноябре 1996 года отказался от предложенного ему поста вице-премьера.

В ноябре 1996 года выдвинул свою кандидатуру на пост президента Чеченской Республики Ичкерия. Баллотировался в паре с Вахой Ибрагимовым (советником Яндарбиева по внешнеполитическим вопросам). По итогам выборов 27 января 1997 года получил 23,5 % голосов избирателей и занял второе место.

В феврале 1997 года участвовал в организации партии «Маршонан тоба» (чеч. «Партия свободы») и на учредительном съезде был избран её почетным председателем.

1 апреля 1997 года назначен первым вице-премьером правительства ЧРИ, курировал промышленность и замещал председателя правительства (Аслана Масхадова) во время его отсутствия.

10 июля 1997 года подал в отставку с поста первого заместителя председателя правительства ЧРИ «по состоянию здоровья» (отставка не была принята).

12 января 1998 года назначен исполняющим обязанности председателя кабинета министров ЧРИ. 12 февраля предложенный Басаевым состав правительства был единогласно утверждён парламентом ЧРИ.

26 апреля 1998 года избран председателем Конгресса народов Ичкерии и Дагестана (КНИД), созванного в этот день в Грозном по инициативе конгресса «Исламская нация» (руководитель — Мовлади Удугов). Целью создания конгресса было объявлено «освобождение мусульманского Кавказа от российского имперского ига».[28]

В 1998 году возглавил Федерацию футбола ЧРИ и работал над развитием спорта в республике. Кроме того, сам играл за футбольный клуб Терек (Грозный).

3 июля 1998 года подал Масхадову заявление об отставке с поста премьер-министра. Причиной отставки правительства были названы неудачи кабинета министров в осуществлении программы экономических преобразований, однако не исключено, что одной из причин было несогласие с кадровой политикой Масхадова (в июне 1998 года вместо нескольких представленных Басаевым министров были назначены другие лица) и резкими действиями властей по разоружению формирований оппозиции.

4 июля 1998 года вместе с Хаттабом провёл показательные учения Исламской миротворческой бригады (военное подразделение КНИД).

17 июля 1998 года назначен заместителем главнокомандующего вооружёнными силами ЧРИ.

В 1999 году вместе с Хаттабом и рядом оппозиционных к правительству ЧРИ командиров сформировал Высший военный Маджлисуль Шура (ВВМШ) и был избран его руководителем (амиром).

В межвоенный период Басаев сблизился с ваххабитами. Публично говорил о возможности использования против России оружия массового поражения, призывал к созданию «халифата» от Каспийского до Чёрного моря. В интервью Би-би-си в 1998 году он заявил: «Лично я не хотел бы, чтобы Россия признала сегодня независимость Чечни, потому что, если это случится, то нам придётся признать Россию — то есть колониальную империю — в её нынешних границах <…> Я не хотел бы подтверждать их право управлять Дагестаном, Кабардино-Балкарией или Татарией».[11]

В августе и сентябре 1999 года совместно с Хаттабом возглавлял Исламскую миротворческую бригаду и объединённые отряды полевых командиров во время рейдов на территорию Дагестана.

Вторая чеченская война

В конце 1999 — начале 2000 года вместе с Асланом Масхадовым возглавлял оборону Грозного от федеральных войск. В первых числах февраля 2000 года командовал выходом основных сил боевиков из Грозного. При этом боевики понесли большие потери,[11] а сам Басаев подорвался на мине и получил тяжёлое ранение правой ноги, которую позже пришлось ампутировать в военно-полевых условиях. Несмотря на ранение, продолжил осуществлять военное руководство действиями боевиков. По данным федеральных сил, место базирования Басаева до весны 2001 года располагалось в селе Дуиси Ахметского района Грузии. С высокой вероятностью в октябре-декабре 2000 г. находился на излечении в США.[29]

В середине лета 2002 года вместе с Масхадовым организовал в горах Чечни Большой Меджлис (совещание), на который собралось большое количество полевых командиров. На Маджлисе были приняты поправки к конституцию ЧРИ, утверждённой в 1992 году. Также был сформирован Государственный комитет обороны — Маджлисуль Шура ЧРИ, в который был интегрирован руководимый Басаевым ВВМШ. Басаев занял должность главы военного комитета ГКО—Маджлисуль Шура. Басаев был назначен на должность заместителя Главнокомандующего и стал наибом (заместителем) Масхадова[30].

В начале осени 2002 года сформировал диверсионно-террористический отряд Риядус-Салихийн. После того, как группа Мовсара Бараева осуществила массовый захват заложников в Москве, подал в отставку со всех занимаемых постов в официальном руководстве ЧРИ и призвал чеченский народ сплотиться вокруг Масхадова. Как отмечали журналисты, в ходе военных действий в Чечне, и в особенности после смерти Хаттаба в 2002 году, произошло сближение Басаева с Масхадовым, Басаев стал более лоялен по отношению к президенту ЧРИ. Он был единственным чеченцем в Маджлисуль Шуре, занимавшимся распределением финансов между группировками боевиков (все остальные были арабами).[11] Финансовые вопросы стали одной из причин разногласий между Басаевым и Масхадовым — первый располагал автономными источниками, а второй столкнулся с серьёзным недостатком средств, когда ряд западных стран перекрыли финансовые потоки террористов после терактов 11 сентября 2001 года в США.[11]

Мы будем стремиться как можно скорее избавить наш многострадальный народ от кафирского гнета и от гнета национал-предателей.

Шамиль Басаев, 2003 год[31]

С 2003 года часто перемещался по территории Северного Кавказа, большую часть времени, предположительно, проводил вне Чечни. Одним из мест нелегального пересечения Басаевым Государственной границы России был торжественно открытый в декабре 2002 МАПП Нижний Зарамаг. С июля до конца августа 2003 года с женой Марьям и двумя охранниками (один из которых, Хамид Басаев, был его племянником) скрывался в частном домовладении в г. Баксан в Кабардино-Балкарии[32]. В конце августа в спецслужбы поступила информация о местонахождении Басаева, и в ночь на 24 августа спецподразделения МВД и ФСБ окружили дом и предприняли попытку штурма. Но Басаеву с женой, одним из охранников и гостем удалось с боем вырваться из окружения (сам Басаев получил ранения в ногу[33]). Хамид Басаев был тяжело ранен и остался в доме. Когда к нему приблизился милиционер, он подорвал себя гранатой. Утверждается, что Шамиль Басаев поднялся в Тызылское ущелье, а затем покинул Кабардино-Балкарию[34].

23 августа 2005 года указом президента ЧРИ Абдул-Халима Садулаева назначен вице-премьером ЧРИ (куратором силового блока)[35]. Также назначен главой военного комитета ГКО—Маджлисуль Шура («военным амиром моджахедов Ичкерии»).

27 июня 2006 года указом президента ЧРИ Докки Умарова назначен вице-президентом ЧРИ[36]. Тогда же обнародовано известное письмо Басаева Путину.

10 июля 2006 года на сайте сепаратистов «Кавказ-центр» со ссылкой на так называемый Военный комитет Ичкерии появилось сообщение, что Шамиль Басаев погиб в селе Экажево Назрановского района Ингушетии в результате случайного самопроизвольного взрыва грузовой автомашины со взрывчаткой. По данным Военного комитета сепаратистов, никакой спецоперации против Басаева не проводилось.

По официальной версии, получившей впоследствии многочисленные подтверждения, ликвидация Басаева — результат спецоперации, проведенной российскими спецслужбами во время проведения боевиками во главе с Басаевым подготовки к террористическому акту в Ингушетии. По этой же версии, спецоперация ФСБ, результатом которой и стала ликвидация Басаева и других боевиков, готовилась загодя, ещё на стадии изготовления оружия, проданного боевикам.

Смерть

"Не существует оправдания тому, что случилось в бесланской школе, и я знаю, что Шамиль Басаев сожалел об этом сердцем и душой, - заявлял Ахмед Закаев. - И все же я думаю, что в первую очередь история запомнит Шамиля Басаева не по Беслану, а по его 15-летней борьбе против российской оккупации"[37].

Сообщения о смерти Шамиля Басаева, как и в случае со многими другими лидерами боевиков, появлялись неоднократно (первый раз ещё в 1995 году). В частности, сообщения появлялись в мае 2000 года[11], 3 февраля 2005 года[38], 13 октября 2005 года[39]. Каждый раз российские спецслужбы заявляли, что Басаев убит в результате спецоперации.

По информации ФСБ, Шамиль Басаев ликвидирован в ночь на 10 июля 2006 года в районе с. Экажево (Назраньский район Ингушетии) после взрыва сопровождаемого им грузовика «КамАЗ» с оружием и боеприпасами. Из сообщения ФСБ РФ стало известно, что Денис Усманов произвёл контрольный и единственный выстрел в голову Шамилю Басаеву, после которого Басаев скончался. Вместе с Басаевым погиб командующий Ингушским сектором Кавказского фронта Иса Куштов и ещё три боевика (Тархан Ганижев, Мустафа Тагиров и Саламбек Умадов)[40], а также хозяин участка Алихан Цечоев.

Через несколько часов после обнаружения и осмотра ингушской милицией места взрыва директор ФСБ Николай Патрушев официально заявил, что Басаев вместе с другими боевиками был убит в результате секретной спецоперации, а планировавшийся взрыв связан с предстоящим саммитом «Большой восьмёрки»[41].

Во взорванном грузовике перевозилось большое количество неуправляемых ракетных снарядов, гранатомётов и патронов различных калибров. На основании этого в прессе возникла версия, что агентами ФСБ в партию оружия во время транспортировки было добавлено некое специальное взрывное устройство, сдетонировавшее в определённый момент[42].

Источники, связанные с чеченскими сепаратистами, склонны утверждать о случайности и неосторожном обращении со взрывчаткой.

Окончательно опознать тело Басаева удалось только через полгода, после проведения молекулярно-генетической экспертизы.[43]

«Смерть Басаева оставила в Чечне зияющий пробел, который не в состоянии заполнить ни один из живущих ныне лидеров боевиков», — отмечало Би-би-си 13 июля 2006 г.[37].

В 2011 году на Первом канале был показан документальный фильм «План "Кавказ-2": Метастазы», в котором прозвучала аудиозапись Доку Умарова, где он заявлял, что Басаева взорвали либо грузинские, либо российские спецслужбы[44].

Террористические акты

  • 14 июня 1995 года совместно с Асланбеком Абдулхаджиевым и Асланбеком Исмаиловым организовал и возглавил рейд банды из 200 боевиков на территорию Ставропольского края, в ходе которого ими был захвачен город Будённовск. Когда к городу подошли крупные силы российской армии, боевики взяли в заложники около 1500 местных жителей, укрепились в городской больнице и потребовали прекращения военных действий в Чечне и начала переговоров между правительством России и Джохаром Дудаевым. 17 июня спецподразделения МВД и ФСБ предприняли несколько неудачных попыток штурма больницы. 18 июня председатель правительства РФ Виктор Черномырдин лично провёл переговоры с Басаевым, в ходе которых частично согласился на условия боевиков[45]. 19 июня отряд Басаева освободил большую часть заложников и на автобусах вернулся в горную часть Чечни. За время нападения погибло более 130 местных жителей. По словам Басаева, боевики планировали доехать до Москвы, однако были вынуждены начать боевые действия в Будённовске из-за обнаружения их сотрудниками местного ГАИ.
  • Похищение 9 января 2001 года американца Кеннета Глака, представителя гуманитарной миссии «Врачи без границ» в Чечне. 27 января Басаев написал Глаку письмо[46], в котором извинялся за похищение, утверждая, что оно было «самодеятельностью некоторых наших моджахедов», которые посчитали Глака шпионом[47]. 3 февраля Глак был освобождён. Предполагалось, что его похитили боевики из отряда полевого командира Ризвана Ахмадова.
  • Взрыв грузовика со взрывчаткой возле Дома правительства в Грозном 27 декабря 2002 года, в результате которого было убито 72 человека (сотрудники правительства Чечни и военнослужащие), а само здание рухнуло. 10 февраля 2003 года Басаев взял на себя ответственность за подрыв от имени отряда «Риядус-Салихийн»[50], а 24 февраля в отдельном заявлении рассказал о подробностях нападения[51] и предоставил видеозапись взрыва здания [video.kavkazcenter.com/clips/grozny_buil.wmv]. По словам Басаева, за рулём грузовика находилась чеченская семья (отец, дочь и сын), часть которой погибла во время боевых действий.
  • Серия террористических актов с использованием террористов-смертников в 2003 году — 5 июля на рок-фестивале «Крылья» в Тушино (Москва), 5 декабря в электричке в Ессентуках, 9 декабря взрыв около гостиницы «Националь» (Москва). За все эти теракты Басаев взял на себя ответственность от имени амира (командира) отряда «Риядус-Салихийн». Но позже было установлено, что все эти взрывы были совершены автономной группировкой «Джамаат моджахедов Карачая».[52]
  • 23 февраля 2004 года Басаев сообщил, что 18 февраля диверсантами из отряда «Риядус-Салихийн» в окрестностях Москвы взорвано 60 гранатомётных снарядов и некоторое количество пластита, с помощью чего были выведены из строя два магистральных газопровода (один из них — в Раменском районе Московской области[53]) и Московская водообогревающая электростанция. Также были подорваны три высоковольтные опорные линии электропередачи, которые питали водообогревающую станцию. По словам Басаева, целью операции было вывести из строя систему отопления Москвы и тем самым вызвать промерзание коммуникаций. Руководству России, по версии Басаева, удалось избежать промерзания системы, на время ремонтных работ направив в Москву газ, предназначавшийся для поставок в другие страны (в частности, перерыв в поставках газа в Белоруссию составил 4 дня)[54]. 8 апреля была представлена видеозапись подготовки боевиков к совершению подрывов [video.kavkazcenter.com/clips/RazvedkaM-01.wmv]. В результате повреждения газопровода была временно прекращена подача газа в отдельные дома близлежащих сел, посёлков и деревень. Член комитета Совета Федерации РФ по безопасности Николай Тулаев заявил, что заявление Басаева является «пропагандистской шумихой».[55]
  • 15 марта 2004 года в Подмосковье были взорваны несколько опор ЛЭП[56]. В результате взрывов обрушились три опоры ЛЭП, у четвёртой вышки были обнаружены заложенные кумулятивные заряды из выстрелов к подствольному гранатомёту. Представитель ГУВД по Московской области заявил, что подрывы опор ЛЭП совершила та же группа, что и подрыв газопровода 18 февраля.
  • Взрыв 9 мая 2004 года на стадионе «Динамо» в Грозном, в результате которого были убиты президент Чеченской Республики Ахмат Кадыров и председатель госсовета ЧР Хусейн Исаев, а также был тяжело ранен командующий Объединённой группировкой войск на Северном Кавказе генерал-полковник Валерий Баранов (ему оторвало ногу). 16 мая Басаев взял на себя ответственность за этот подрыв[57]. 15 июня 2006 года на сайте «Кавказ-Центр» был выставлен видеосюжет о встрече Басаева с Доккой Умаровым, в ходе которой Басаев подтвердил свою причастность к покушению на Кадырова. Согласно этому заявлению, исполнителям подрыва было заплачено 50 тыс. долларов[58].

Крупные боевые операции

  • Штурм города Грозный чеченскими боевиками 6 августа 1996 года. Басаев был одним из организаторов операции и лично командовал основными силами боевиков. После трёх недель непрерывных боёв правительство РФ пошло на соглашение с сепаратистами и вскоре начало вывод войск из Чечни.
  • Вторжения боевиков на территорию Дагестана в августе—сентябре 1999 года. Басаев руководил объединёнными отрядами боевиков совместно с Хаттабом и, по его словам, лично проводил предварительные разведывательные мероприятия.
  • В ночь на 22 июня 2004 года боевики под руководством Басаева совершили рейд на Ингушетию, на несколько часов захватив или блокировав ряд крупных административных и военных объектов Ингушетии. По официальным данным, в ходе нападения были убиты 97 человек, в том числе 28 гражданских лиц.[64] Потери боевиков составили, по их словам, 6 человек убитыми и несколько ранеными (всего в операции было задействовано 570 членов местных и чеченских вооружённых формирований)[65]. 26 июля была распространена видеозапись, на которой Басаев запечатлён на складе МВД Ингушетии в ночь нападения.[66]
  • Нападение на город Нальчик (Кабардино-Балкария) 13 октября 2005 года, в результате которого, по официальным данным, было убито 12 мирных жителей и 26 сотрудников силовых структур. Всего на город напали свыше 100 боевиков. Из них примерно 70 были убиты, 27 — арестованы.[67]. Позже была распространена видеозапись совещания командиров боевиков, прошедшего накануне атаки на Нальчик[68]. В августе 2007 года управление Генпрокуратуры России по Южному федеральному округу официально объявила о том, что Басаев был одним из руководителей нападения.[69]

Награды

Шамиль Басаев был награждён высшими наградами самопровозглашённой ЧРИ: «Къоман сий» (чеч. «Честь нации») и «Къоман турпал» (чеч. «Герой нации»)[36]. За особые заслуги президент Абхазии Владислав Ардзинба наградил Басаева медалью «Герой Абхазии». Был посмертно удостоен звания «Генералиссимус» Доку Умаровым — президентом самопровозглашённой «Чеченской Республики Ичкерия».

Литературное творчество

В разное время писал стихи на русском и чеченском языках, которые подписывал псевдонимами[70][71].

В 2004 году Басаев написал книгу (сборник наставлений) под названием «Книга муджахида». Книга написана по мотивам произведения Паоло Коэльо «Книга воина света», которую Басаев переработал, «убрав некоторые излишества, и укрепил всё это аятами, хадисами и историями из жизни асхабов…»[72].

Эпистолярное наследие Басаева

За свою жизнь Шамиль Басаев написал значительное количество писем, текст большей части которых стал известен ещё при его жизни.

Письмо Басаева Владимиру Путину

Письмо Шамиля Басаева Владимиру Путину — журналистское название документа и наиболее известное письмо, опубликованное в июне 2006 года рядом российских СМИ, а в 2010 году полностью опубликованное Дмитрием Рогозиным в своей книге[73]. Послание было передано через экс-президента Ингушетии Руслана Аушева и главу Северной Осетии Александра Дзасохова[74], по утверждению Юрия Фельштинского, изначально не являлось «открытым письмом»[75]. Отрывки из записки Басаева были озвучены прокурором Марией Семисыновой на судебном заседании 19 января 2006 года[76], выборочное цитирование текста письма гособвинителем представители некоторых общественных организаций, к примеру, «Матери Беслана», связывали с предвзятостью прокуратуры[77].

В основу письма положено обвинение России в экспансии на Кавказ, выделена, начатая Джохаром Дудаевым в начале 90-х, тема русизма как основы идеологии русских:

«Ваша великорусская мечта, сидя по горло в дерьме, затащить туда всех остальных. Это и есть Русизм».

— Письмо Басаева Путину

По мнению обозревателя РИА Новости Дмитрия Бабича, ранее бравшего интервью у Шамиля Басаева, суть письма сводилась к формуле — «безопасность в обмен на территории», но в силу умственного состояния Басаева, его неспособности контролировать единоверцев и потому говорить за «всех мусульман России», а главное непонимания им ситуации после трагедии в Беслане, содержание этого письма следует определять «идиотским» по смыслу («От раба Аллаха Шамиля Басаева — президенту Путину. Владимир Путин, не ты начал эту войну. Но ты можешь окончить её, если у тебя будет мужество и уверенность де Голля…»), и посредственным по стилю[78]. Обозреватель «Ежедневного журнала» Леонид Рузов, в целом, признавая, что письмо Басаева по стилю «напоминает причудливый образчик исламской риторики вперемешку с постсоветским канцеляритом» и что сам Басаев не имел достаточного авторитета, отмечал, по мнению журналиста, главное, — письмо доказывает непричастность к террористам в Беслане Аслана Масхадова[79]

Само письмо Басаева Путину не внесено в список экстремистских материалов, но некоторые публикации, основанные на материалах этого документа, признаны экстремистскими[80].

Письмо-обращение Басаева к президенту России Владимиру Путину было представлено на тематических выставках в качестве экспоната[81]. Помимо этого письма были и другие, менее известные письма Басаева Путину[82].

Открытое письмо Басаева

В сентябре 2004 года на сайте „Кавказ-центр“ было размещено открытое письмо Шамиля Басаева, в котором он взял на себя ответственность за террористический акт в Беслане. Российские власти и мировая общественность выразили надежду, что „Басаев предстанет перед правосудием как можно быстрей“[83]:

Письмо Басаева вызвало осуждение американского госдепартамента. Выступая на пресс-конференции в Варшаве заместитель госсекретаря США Ричард Армитэдж заявил: „Он без всякого сомнения показывает свою бесчеловечность. Любой, кто использует невиновных людей для политических целей, не достоин жить в том обществе, которое мы считаем нормальным“, — заявил американский дипломат.

— «Русская служба Би-би-си» от 17 сентября 2004

Другие письма

Открытое письмо Басаева, распространенное через сайты чеченских сепаратистов, смысл письма заключается в описании всевозможных форм мести за убийство в Катаре Зелимхана Яндарбиева, бывшего президента самопровозглашенной республики Ичкерия[84].

Письмо Шамиля Басаева было передано сотруднику организации „Врачи без границ“ Кеннету Глаку с извинениями за его похищение[85].

В 2002 году Басаев направлял письмо лидерам НАТО с просьбой оказать воздействие на Россию в скорейшем выведении войск с территории Чечни[86].

В 2000 году Шамиль Басаев написал открытое письмо палестинцам, с упреками в лицемерии по чеченскому вопросу[87].

В ходе антитеррористических действий выяснилось, что Басаев общался с полевыми командирами, в том числе, и письмами, в которых рассуждал о политическом устройстве Чечни и мира в целом[88].

Семья

Отец — Салман Басаев, мать — Нура Басаева (чеченцы. Утверждение Магомеда Хамбиева о том, что отец был аварцем, опровергнуто самим отцом Ш. Басаева[89]). Имел двух братьев (Ширвани, Ислам) и сестру (Зинаида). Благодаря отцу, его названным братом стал Хаттаб.

3 июня 1995 года ракетно-бомбовым ударом был уничтожен дом дяди Шамиля Басаева Хасмагомеда Басаева в Ведено, в результате чего погибли 12 родственников Басаева, в том числе его двоюродный брат, сестра Зинаида (1964 г. р.) и семеро её детей.

Младший брат — Ислам — был отравлен в 1999 году. Один из братьев — Ширвани Басаев — также участвовал в боевых действиях против России; во время Первой чеченской войны был комендантом села Бамут, принимал участие в российско-чеченских переговорах. Зимой 1999—2000 гг. активно участвовал в обороне Грозного. В декабре 2000 года было распространено сообщение о его смертельном ранении в бою с российскими войсками[90], но позже оно было опровергнуто[91]. По некоторым сведениям, после тяжёлого ранения и лечения в Турции проживает в другой стране.

Отец (Салман Басаев) убит 12 января 2002 года в боестолкновении с российскими войсками в селе Ахкинчу-Борзой Курчалоевского района Чечни[92][93][94]. Во время Первой чеченской войны, летом 1996 г. в селе Ведено федеральными силами в качестве карательной меры был преднамеренно взорван дом отца Шамиля Басаева. При этом официально утверждалось, что в этом районе упала невзорвавшаяся бомба, которую было невозможно транспортировать или разминировать на месте.[95] После начала Второй российско-чеченской войны Салман Басаев скрывался от федеральных сил у дальних родственников. По свидетельствам близких, несмотря на пожилой возраст, он неоднократно заявлял, что «живым русским не сдастся» и всегда носил с собой две гранаты Ф-1.

Личная жизнь

Сведения о браках, жёнах и детях весьма противоречивы.[96][97][98][99]

После его смерти остались три жены (одна из которых русская)[96][98], двое сыновей (1990 и 1992 г.р.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2138 дней]) и три дочери. Ни один ребёнок Басаева не носит отцовскую фамилию.[96] По другим данным (см. ниже), жён было пять.

Жёны и дети

Первый раз женился в 1988 году,К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2138 дней] на уроженке Абхазии из селения Дурипш Гудаутского района[97], которая перед второй чеченской кампанией уехала с двумя детьми, мальчиком и девочкой, либо в Азербайджан, либо в Турцию, где их следы затерялись; по непроверенным данным живёт в Голландии.[97] По другой версии, первая жена и его сын до недавнего времени жили в Абхазии.[96]

Вторую жену, по имени Индира Джения[97][99] из абхазского села Лыхны[97] (или, по другим данным, из села Мгудзырхуа[99][100]), он привез домой после своего участия в войне 1992—1993 годов[97]; в начале второй чеченской кампании Басаев отправил её домой[97]; неизвестно, жива ли она, но по некоторым сведениям она живёт в Голландии[98]. По другим источникам, вторую жену звали Анжела Джения[96][99], и они поженились или в 1993 году[99], или весной 1994 года[96]. От этого брака у Басаева дочь[96][99].

Басаев женился в третий раз 9 декабря 2000 года[101].

23 февраля 2005 года Басаев женился на кубанской казачке из Краснодарского края (сестре одного из боевиков)[102].

29 ноября 2005 года женился на 25-летней жительнице Грозного Элине Эрсеноевой, впоследствии похищенной неизвестными[97][103].

Упоминания в культуре

См. также

Напишите отзыв о статье "Басаев, Шамиль Салманович"

Примечания

  1. Защитник Белого дома
  2. На стороне Азербайджана
  3. На стороне КНК
  4. 1 2 3 На стороне Чечни
  5. 1 2 На стороне ваххабитов
  6. [www.kavkaz-uzel.ru/articles/32520/?print=true Басаев Шамиль Салманович («Абдаллах Шамиль Абу Идрис»)] // Кавказский узел, 14.01.2002
  7. [www.un.org/sc/committees/1267/consolist.shtml Consolidated List of Individuals and Entities pursuant to resolution 1267]
  8. [usinfo.state.gov/ei/Archive/2004/Jan/07-157373.html U.S. Designates Chechen Rebel Leader as Terrorist]
  9. [eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=CELEX:32003R1607:EN:HTML Директива Комиссии Европейских сообществ № 1607/2003]
  10. 1 2 Степенин М. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=168070 "Мне не дали поймать Хаттаба и Басаева"] // Коммерсантъ-Власть. — № 6 (408) от 13.02.2001.
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [lenta.ru/lib/14160065/full.htm Басаев в Лентапедии]
  12. [www.temadnya.ru/spravka/29sep2004/4345.html Биография Басаева: поклонник Рузвельта и Че Гевары] // Newsru.com
  13. [www.rian.ru/spravka/20051013/41766490.html Как Басаев стал террористом. Справка] // РИА Новости
  14. Olivier Roy, Antoine Sfeir. The Columbia world dictionary of Islamism. — Columbia University Press, 2007. ISBN 0-231-14640-X, 9780231146401. P.74
  15. Николай Гродненский. «Первая чеченская: История вооруженного конфликта» стр-ца 317 ISBN 978-985-513-326-2.
  16. Николай Гродненский. «Первая чеченская: История вооруженного конфликта» стр-ца 562 ISBN 978-985-513-326-2.
  17. [chechenbooks.port5.com/6days.htm И. Бунич. «Хроника чеченской бойни и Шесть дней в Будённовске»].
  18. Obozrevatel.net от 7 и 14 января 2005 г. Интервью Азера Рустамова. Цитируется по ИА Регнум. 20:08 21.01.2005. [www.regnum.ru/news/393591.html Азербайджанский ветеран карабахской войны: Басаев и Радуев оказали нам неоценимую помощь: Нагорный Карабах за неделю]
  19. Аствацатур Петросян [www.panarmenian.net/rus/politics/news/48361/ Шуши был освобожден благодаря грамотной самообороне] // PanARMENIAN.Net. 8 мая 2010.
  20. 1 2 Олег Лукин. [www.watchdog.cz/?show=000000-000005-000004-000151&lang=2 Чеченский фактор в грузино-абхазской войне 1992-1993 гг.] (рус.)(недоступная ссылка — история). Prague Watchdog (14 августа 2007). [web.archive.org/web/20071012182819/www.watchdog.cz/?show=000000-000005-000004-000151&lang=2 Архивировано из первоисточника 12 октября 2007].
  21. Трошев Г. Н. Глава 3. Время набегов // Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. — М.: Вагриус, 2001. — 15 000 экз. — ISBN 5-264-00657-1.
  22. Козлов С. [www.agentura.ru/library/spetsnaz50/budennovsk/ Кабул брал, дворец брал. Будённовск?] // Агентура.ру
  23. [web.archive.org/web/20070929125331/www.expert.ru/printissues/expert/2002/13/13ex-novosti5/ Хроника объявленных терактов] // Эксперт
  24. [www.annews.ru/news/detail.php?ID=13764&print=Y Дукваха Абдурахманов: Басаев был офицером ГРУ] // Агентство национальных новостей
  25. [www.fontanka.ru/2011/03/05/042/ Россия для США — не поверженный противник.] // Фонтанка.ру
  26. Блоцкий О. М. [samlib.ru/b/blockij_o_m/shamilxbasaew.shtml Шамиль Басаев]
  27. [www.memo.ru/hr/hotpoints/chechen/itogi/y95-05.htm Хроника вооруженного конфликта. 1995. Май] // Мемориал
  28. [www.ca-c.org/journal/cac-09-2000/14.Kudriav.shtml «Ваххабизм»: проблемы религиозного экстремизма на Северном Кавказе] // Центральная Азия и Кавказ. — № 3(9). — 2000.
  29. [left.ru/2012/1/burtsev212.phtml Международная редакция бурцев.ру. Кавказская Аль-Каида, Фарвест и 9/11]
  30. www.kavkazcenter.com/russ/content/2010/03/08/71101/aslan-maskhadov-my-sozdadim-polnotsennoe-islamskoe-gosudarstvo.shtml
  31. www.kavkazcenter.com/russ/content/2003/06/09/9189/dzhikhad-v-ichkerii-tolko-razgoraetsya.shtml
  32. [www.rol.ru/news/misc/news/04/12/22_076.htm Обвиняемый в терроризме приютил Басаева с женой и охраной]
  33. [www.kavkazcenter.net/russ/content/2003/09/06/10489.shtml Шамиль Басаев в Кабардино-Балкарии..!!] // Кавказ-центр, 06.09.2003
  34. [www.gazetayuga.ru/archive/2009/26.htm Газета Юга № 26 (799) — 25.06.2009]
  35. [www.chechenpress.info/events/2005/08/25/14.shtml Указы Президента ЧРИ А.-Х. Садулаева о реформировании системы государственной власти и управления]
  36. 1 2 [www.watchdog.cz/?show=000000-000004-000001-000190&lang=2 Назначение Басаева вице-президентом Ичкерии может сузить возможности сепаратистов]
  37. 1 2 [news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_5177000/5177462.stm Би-би-си | Россия | Дилемма боевиков после смерти Басаева]
  38. [www.utro.ru/articles/2005/02/03/403897.shtml Абхазия подтверждает, что Басаев убит] // Утро.ру, 03.02.2005
  39. [www.rosbalt.ru/2005/10/13/230571.html «Чеченское общество»: В Нальчике убит Басаев] // Росбалт, 13.10.2005
  40. [lenta.ru/news/2006/07/11/basaev1/ УФСБ Ингушетии не нашло следов спецоперации по уничтожению Басаева] // Лента.ру, 11.07.2006
  41. Гриценко Татьяна [www.vremya.ru/2006/121/52/156299.html Ловушка для врага] // Время новостей. — N°121. — 12. 06.2006
  42. [newsru.com/russia/26mar2007/basaev.html Подробности ликвидации Басаева: пока боевики спали, их сфотографировали и заминировали] // Newsru.com, 26.03.2007
  43. Куликов Владислав [www.rg.ru/printable/2006/12/28/basaev.html Эксперты опознали тело Шамиля Басаева] // Российская газета (Федеральный выпуск). — № 4259 от 28 декабря 2006 г.
  44. [www.youtube.com/watch?v=opAvHKRW9gc «План „Кавказ-2“: Метастазы»]
  45. [www.memo.ru/hr/hotpoints/chechen/itogi/y95-06.htm Хроника вооруженного конфликта. 1995. Июнь] // Мемориал
  46. «Кавказ-центр». [babouchka.net/old.kavkazcenter.com/news/2001/03/12/news1.htm Письмо Шамиля Басаева Кеннату Глаку] (27 января 2001). [www.webcitation.org/61AALSQix Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  47. [babouchka.net/old.kavkazcenter.com/news/2001/03/08/news1.htm Новые данные об истории с Кеннатом Глаком] // «Кавказ-центр»
  48. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2002/11/01/2341.shtml Шамиль Басаев взял на себя ответственность за «Норд-Ост»] (1 ноября 2002). [www.webcitation.org/61AAM0MXy Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  49. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2003/04/25/6748.shtml Шамиль Басаев: «Убийство Юшенкова связано с моим письмом…»] (25 апреля 2003). [www.webcitation.org/61AAMxiAM Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  50. [www.kavkazcenter.net/russ/content/2003/02/10/3878.shtml Кадыровская администрация уничтожена бригадой «Риядус Салихьийн»]
  51. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2003/02/24/4270.shtml Басаев сообщил подробности подрыва Дома правительства в Грозном] (24 февраля 2003). [www.webcitation.org/61AANlIFg Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  52. 1 2
  53. [newsru.com/russia/19feb2004/gaz1.html Газопровод в Подмосковье подорвали с помощью 2-х взрывных устройств] // Newsru.com, 19.02.2004
  54. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2004/02/23/17468.shtml Шамиль Басаев сообщил, что в окрестностях Москвы взорвано 60 фугасов] (23 февраля 2004). [www.webcitation.org/61AAOdJ9k Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  55. [newsru.com/russia/23feb2004/basaev.html Басаев взял на себя ответственность за подрыв газопровода под Москвой] // Newsru.com, 23.02.2004
  56. [newsru.com/russia/15mar2004/lepmoskobl.html В Подмосковье неизвестные пытались взорвать ЛЭП]// Newsru.com, 15.03.2004
  57. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2004/05/17/21112.shtml Басаев выступил с заявлением в связи со смертью Кадырова] (17 мая 2004). [www.webcitation.org/61AAPQyyP Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  58. video.kavkazcenter.com/shamil/surpriz.wmv
  59. [vip.lenta.ru/topic/planes/ Гибель самолетов Ту-134 и Ту-154] // Лента.ру
  60. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2004/09/17/45598.shtml Абдаллах Шамиль: «Операция Норд-Вест в Беслане…»] (17 сентября 2004). [www.webcitation.org/61AAQEVwq Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  61. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2005/08/31/37225.shtml Шамиль Басаев: «У нас есть много, что рассказать по Беслану…»] (31 августа 2005). [www.webcitation.org/61AAR1G2w Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  62. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2005/05/27/34404.shtml Шамиль Басаев: «Мы нанесли удар по Центральной России»] (27 мая 2005). [www.webcitation.org/61AARpM7h Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  63. «Кавказ-центр». [www.kavkazcenter.net/russ/content/2005/05/28/34458.shtml Басаев: «Театр Станиславского уничтожен нашей диверсионной группой»] (28 мая 2005). [www.webcitation.org/61AAShAY6 Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  64. [www.newsru.com/russia/22jun2004/ataka.html Нападение боевиков на Ингушетию: более 75 погибших, до 200 раненых, захвачены заложники и оружие] // Newsru.com, 22.06.2004
  65. [www.kavkazcenter.net/russ/content/2004/07/26/23865.shtml Операция в Ингушетии называлась «Бекхам»] // «Кавказ-центр»
  66. [video.kavkazcenter.com/clips/operation_ingush.wmv The Search Engine that Does at InfoWeb.net] // «Кавказ-центр»
  67. [lenta.ru/articles/2005/10/14/blindness/ Обреченные на победу] // Лента.ру, 14.10.2005
  68. [video.kavkazcenter.com/shamil/MajlisKBRNalchik.wmv] // «Кавказ-центр»
  69. Генеральная прокуратура РФ, 17 августа 2007
  70. [kaiser1409.googlepages.com/hamzat-gimn_kavkaza hamzat-gimn_kavkaza — kaiser1409]
  71. [blog.kavkazweb.net/viewtopic.php?p=336448 net.net — The first domain name on the Internet!]
  72. [www.kavkazcenter.net/russ/islam/kniga_mudjahida/ «Книга муджахида»] // «Кавказ-центр»
  73. [www.ozon.ru/context/detail/id/4834002/ «Ястребы мира. Дневник русского посла»] Дмитрий Рогозин, «Альпина нон-фикшн», издательство: «В книге представлены абсолютно уникальные документы о чеченских войнах (например, письмо Шамиля Басаева президенту Путину)»…, ISBN 978-5-91671-053-3; 2010 г.
  74. [www.newizv.ru/lenta/2006-06-29/49261-obnarodovano-beslanskoe-pismo-basaeva-putinu.html «Обнародовано бесланское письмо Басаева Путину»] // Газета «Новые Известия» от 29 Июня 2006.
  75. [www.svobodanews.ru/content/article/1842523.html «Юрий Фельштинский против Юлии Латыниной»] // «Радио Свобода»
  76. [www.newsru.com/russia/29jun2006/beslan.html «Обнародована записка Басаева Путину по Беслану»] // NEWSru.com, 29.06.2006
  77. Фарниев Заур [kommersant.ru/doc/686844 «Прокурор сократила обращение Шамиля Басаева»] // газета «Коммерсантъ». — № 117 (3448). — 30.06.2006
  78. [ria.ru/authors/20100901/271083586.html «Беслан: злодеи начинают и… выигрывают?»] // «РИА Новости» от 01.09.2010
  79. Рузов Леонид [ej.ru/?a=note&id=2855 «От раба Аллаха Шамиля Басаева президенту Путину»] // «Ежедневный журнал» от 25 января 2006 г.
  80. [www.rg.ru/printable/2011/09/12/kavkaz-anons.html "Суд признал экстремистским сайт «Кавказ-Центр»] // «Российская газета» от 12.09.2011, статья «В Беслане вспомнили про письмо Шамиля Басаева Владимиру Путину».
  81. Худяков Константин [spb.kp.ru/print/25728.5/2718727/ «Шамиль Басаев обращался к Владимиру Путину на „ты“] // „Комсомольская правда“ от 1 августа 2011
  82. Литовченко Владислав [www.kommersant.ru/doc/567700 „За генерала — 40 быков“] // Газета „Коммерсантъ С-Петербург“. — № 229 (2598). — 20.12.2002
  83. [news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_3664000/3664878.stm „Басаев признает, что организовал захват школы“] // „Русская служба Би-би-си“ от 17 сентября 2004
  84. [lenta.ru/vojna/2004/03/31/basaev/ „Русская православная церковь обвинила Басаева в искажении исламских норм“] // Лента.ру, 31.03.2004
  85. [lenta.ru/vojna/2001/03/13/letter/ „Опубликована объяснительная Шамиля Басаева по поводу захвата Кеннета Глака“] // „Лента.ру“ от 31.03.2004
  86. [www.newsru.com/world/23nov2002/bas.html „Шамиль Басаев направил лидерам НАТО письмо с угрозами в адрес России“] // Newsru.com, 23.11.2002
  87. [www.jewish.ru/news/cis/2000/11/news974990922.php Шамиль Басаев обвиняет палестинцев в предательстве интересов мусульман.]
  88. Александрович Виктория, Юрьев Сергей [stav.kp.ru/daily/22992/2323/ „Шамиль Басаев: Нам нужен шариат, а не права человека“] // „Комсомольская правда“ от 14 марта 2003
  89. »«Нет, чеченцы в Дагестане не воюют»,— заверял в одном интервью тогдашний масхадовский министр обороны, а ныне депутат парламента Чечни Магомед Хамбиев. А когда журналист возразил, приведя в пример Шамиля Басаева, министр заметил: «А вы разве не знаете, что Шамиль этнический аварец, в Дагестан он отправился по зову крови». На следующий день в эфире «Кавказа» выступил отец Шамиля Салман Басаев с гневной отповедью Магомеду Хамбиеву. «Мы чистокровные чеченцы, если надо, я докажу это»,— уверял он." — Мурадов Муса [www.kommersant.ru/doc/748914 Прямой эфир по-чеченски] // Журнал «Коммерсантъ-Власть». — № 9 (713). — 12.03.2007
  90. [www.newsru.com/russia/18Dec2000/basaev.html В Чечне убит брат Шамиля Басаева — Ширвани] // Newsru.com, 18.12.2000
  91. Бицоев Саид [www.memo.ru/hr/hotpoints/n-caucas/ch99/010302/ni0302b.htm Георгий Шпак воскресил брата Басаева] // Новые известия, 02.03.2001
  92. [newsru.com/russia/21jan2002/basaev_k.html В Чечне убит Басаев]// Newsru.com, 21.01.2002
  93. [www.kommersant.ru/doc/931395 В Чечне убит отец Басаева] // Корммерсатъ, 21.01.2002
  94. [top.rbc.ru/incidents/21/01/2002/56137.shtml?print В Чечне, возможно, убит отец Басаева] // РБК, 21.01.2002
  95. общество "Мемориал". [www.libros.am/book/read/id/263999/slug/rossiya---chechnya---cep-oshibok-i-prestuplenijj-1 Россия-Чечня. Цепь ошибок и преступлений.].
  96. 1 2 3 4 5 6 7 [obozrevatel.com/news/2006/7/12/124025.htm Что осталось от Шамиля Басаева] (12 июля 2006). Проверено 13 января 2014.
  97. 1 2 3 4 5 6 7 8 [www.newsru.com/russia/24aug2006/jejeb.html В Чечне похищена журналистка, которую считают последней женой Басаева] (24 августа 2006). Проверено 13 января 2014.
  98. 1 2 3 Максим Чижиков. [www.kp.ru/daily/23737/55055/ Даже на землемера не доучился]. kp.ru (11 июля 2006). Проверено 13 января 2014.
  99. 1 2 3 4 5 6 [versii.com/news/137031/ Басаев против Путина]. versii.com (22 июня 2004). Проверено 13 января 2014.
  100. Мгудзырхуа часто ошибочно упоминается в источниках как «Мгундзрыхва»
  101. [babouchka.net/old.kavkazcenter.com/vajno/shamil%20jenilsya.htm Шамиль Басаев женился]. «Кавказ-центр» (14 декабря 2000). Проверено 13 января 2014. [archive.is/Hsgz Архивировано из первоисточника 8 июля 2012].
  102. [www.kavkazcenter.net/russ/content/2005/02/23/30707.shtml Шамиль Басаев женился на кубанской казачке]// «Кавказ-центр», 23.02.2005
  103. [www.kavkaz-uzel.ru/persontext/person/id/535653.html Басаев Шамиль Салманович (Абдаллах Шамиль Абу Идрис)] // Кавказский узел

Ссылки


Отрывок, характеризующий Басаев, Шамиль Салманович

Предположения о сознании Наполеоном опасности растяжения линии и со стороны русских – о завлечении неприятеля в глубь России – принадлежат, очевидно, к этому разряду, и историки только с большой натяжкой могут приписывать такие соображения Наполеону и его маршалам и такие планы русским военачальникам. Все факты совершенно противоречат таким предположениям. Не только во все время войны со стороны русских не было желания заманить французов в глубь России, но все было делаемо для того, чтобы остановить их с первого вступления их в Россию, и не только Наполеон не боялся растяжения своей линии, но он радовался, как торжеству, каждому своему шагу вперед и очень лениво, не так, как в прежние свои кампании, искал сражения.
При самом начале кампании армии наши разрезаны, и единственная цель, к которой мы стремимся, состоит в том, чтобы соединить их, хотя для того, чтобы отступать и завлекать неприятеля в глубь страны, в соединении армий не представляется выгод. Император находится при армии для воодушевления ее в отстаивании каждого шага русской земли, а не для отступления. Устроивается громадный Дрисский лагерь по плану Пфуля и не предполагается отступать далее. Государь делает упреки главнокомандующим за каждый шаг отступления. Не только сожжение Москвы, но допущение неприятеля до Смоленска не может даже представиться воображению императора, и когда армии соединяются, то государь негодует за то, что Смоленск взят и сожжен и не дано пред стенами его генерального сражения.
Так думает государь, но русские военачальники и все русские люди еще более негодуют при мысли о том, что наши отступают в глубь страны.
Наполеон, разрезав армии, движется в глубь страны и упускает несколько случаев сражения. В августе месяце он в Смоленске и думает только о том, как бы ему идти дальше, хотя, как мы теперь видим, это движение вперед для него очевидно пагубно.
Факты говорят очевидно, что ни Наполеон не предвидел опасности в движении на Москву, ни Александр и русские военачальники не думали тогда о заманивании Наполеона, а думали о противном. Завлечение Наполеона в глубь страны произошло не по чьему нибудь плану (никто и не верил в возможность этого), а произошло от сложнейшей игры интриг, целей, желаний людей – участников войны, не угадывавших того, что должно быть, и того, что было единственным спасением России. Все происходит нечаянно. Армии разрезаны при начале кампании. Мы стараемся соединить их с очевидной целью дать сражение и удержать наступление неприятеля, но и этом стремлении к соединению, избегая сражений с сильнейшим неприятелем и невольно отходя под острым углом, мы заводим французов до Смоленска. Но мало того сказать, что мы отходим под острым углом потому, что французы двигаются между обеими армиями, – угол этот делается еще острее, и мы еще дальше уходим потому, что Барклай де Толли, непопулярный немец, ненавистен Багратиону (имеющему стать под его начальство), и Багратион, командуя 2 й армией, старается как можно дольше не присоединяться к Барклаю, чтобы не стать под его команду. Багратион долго не присоединяется (хотя в этом главная цель всех начальствующих лиц) потому, что ему кажется, что он на этом марше ставит в опасность свою армию и что выгоднее всего для него отступить левее и южнее, беспокоя с фланга и тыла неприятеля и комплектуя свою армию в Украине. А кажется, и придумано это им потому, что ему не хочется подчиняться ненавистному и младшему чином немцу Барклаю.
Император находится при армии, чтобы воодушевлять ее, а присутствие его и незнание на что решиться, и огромное количество советников и планов уничтожают энергию действий 1 й армии, и армия отступает.
В Дрисском лагере предположено остановиться; но неожиданно Паулучи, метящий в главнокомандующие, своей энергией действует на Александра, и весь план Пфуля бросается, и все дело поручается Барклаю, Но так как Барклай не внушает доверия, власть его ограничивают.
Армии раздроблены, нет единства начальства, Барклай не популярен; но из этой путаницы, раздробления и непопулярности немца главнокомандующего, с одной стороны, вытекает нерешительность и избежание сражения (от которого нельзя бы было удержаться, ежели бы армии были вместе и не Барклай был бы начальником), с другой стороны, – все большее и большее негодование против немцев и возбуждение патриотического духа.
Наконец государь уезжает из армии, и как единственный и удобнейший предлог для его отъезда избирается мысль, что ему надо воодушевить народ в столицах для возбуждения народной войны. И эта поездка государя и Москву утрояет силы русского войска.
Государь отъезжает из армии для того, чтобы не стеснять единство власти главнокомандующего, и надеется, что будут приняты более решительные меры; но положение начальства армий еще более путается и ослабевает. Бенигсен, великий князь и рой генерал адъютантов остаются при армии с тем, чтобы следить за действиями главнокомандующего и возбуждать его к энергии, и Барклай, еще менее чувствуя себя свободным под глазами всех этих глаз государевых, делается еще осторожнее для решительных действий и избегает сражений.
Барклай стоит за осторожность. Цесаревич намекает на измену и требует генерального сражения. Любомирский, Браницкий, Влоцкий и тому подобные так раздувают весь этот шум, что Барклай, под предлогом доставления бумаг государю, отсылает поляков генерал адъютантов в Петербург и входит в открытую борьбу с Бенигсеном и великим князем.
В Смоленске, наконец, как ни не желал того Багратион, соединяются армии.
Багратион в карете подъезжает к дому, занимаемому Барклаем. Барклай надевает шарф, выходит навстречу v рапортует старшему чином Багратиону. Багратион, в борьбе великодушия, несмотря на старшинство чина, подчиняется Барклаю; но, подчинившись, еще меньше соглашается с ним. Багратион лично, по приказанию государя, доносит ему. Он пишет Аракчееву: «Воля государя моего, я никак вместе с министром (Барклаем) не могу. Ради бога, пошлите меня куда нибудь хотя полком командовать, а здесь быть не могу; и вся главная квартира немцами наполнена, так что русскому жить невозможно, и толку никакого нет. Я думал, истинно служу государю и отечеству, а на поверку выходит, что я служу Барклаю. Признаюсь, не хочу». Рой Браницких, Винцингероде и тому подобных еще больше отравляет сношения главнокомандующих, и выходит еще меньше единства. Сбираются атаковать французов перед Смоленском. Посылается генерал для осмотра позиции. Генерал этот, ненавидя Барклая, едет к приятелю, корпусному командиру, и, просидев у него день, возвращается к Барклаю и осуждает по всем пунктам будущее поле сражения, которого он не видал.
Пока происходят споры и интриги о будущем поле сражения, пока мы отыскиваем французов, ошибившись в их месте нахождения, французы натыкаются на дивизию Неверовского и подходят к самым стенам Смоленска.
Надо принять неожиданное сражение в Смоленске, чтобы спасти свои сообщения. Сражение дается. Убиваются тысячи с той и с другой стороны.
Смоленск оставляется вопреки воле государя и всего народа. Но Смоленск сожжен самими жителями, обманутыми своим губернатором, и разоренные жители, показывая пример другим русским, едут в Москву, думая только о своих потерях и разжигая ненависть к врагу. Наполеон идет дальше, мы отступаем, и достигается то самое, что должно было победить Наполеона.


На другой день после отъезда сына князь Николай Андреич позвал к себе княжну Марью.
– Ну что, довольна теперь? – сказал он ей, – поссорила с сыном! Довольна? Тебе только и нужно было! Довольна?.. Мне это больно, больно. Я стар и слаб, и тебе этого хотелось. Ну радуйся, радуйся… – И после этого княжна Марья в продолжение недели не видала своего отца. Он был болен и не выходил из кабинета.
К удивлению своему, княжна Марья заметила, что за это время болезни старый князь так же не допускал к себе и m lle Bourienne. Один Тихон ходил за ним.
Через неделю князь вышел и начал опять прежнюю жизнь, с особенной деятельностью занимаясь постройками и садами и прекратив все прежние отношения с m lle Bourienne. Вид его и холодный тон с княжной Марьей как будто говорил ей: «Вот видишь, ты выдумала на меня налгала князю Андрею про отношения мои с этой француженкой и поссорила меня с ним; а ты видишь, что мне не нужны ни ты, ни француженка».
Одну половину дня княжна Марья проводила у Николушки, следя за его уроками, сама давала ему уроки русского языка и музыки, и разговаривая с Десалем; другую часть дня она проводила в своей половине с книгами, старухой няней и с божьими людьми, которые иногда с заднего крыльца приходили к ней.
О войне княжна Марья думала так, как думают о войне женщины. Она боялась за брата, который был там, ужасалась, не понимая ее, перед людской жестокостью, заставлявшей их убивать друг друга; но не понимала значения этой войны, казавшейся ей такою же, как и все прежние войны. Она не понимала значения этой войны, несмотря на то, что Десаль, ее постоянный собеседник, страстно интересовавшийся ходом войны, старался ей растолковать свои соображения, и несмотря на то, что приходившие к ней божьи люди все по своему с ужасом говорили о народных слухах про нашествие антихриста, и несмотря на то, что Жюли, теперь княгиня Друбецкая, опять вступившая с ней в переписку, писала ей из Москвы патриотические письма.
«Я вам пишу по русски, мой добрый друг, – писала Жюли, – потому что я имею ненависть ко всем французам, равно и к языку их, который я не могу слышать говорить… Мы в Москве все восторжены через энтузиазм к нашему обожаемому императору.
Бедный муж мой переносит труды и голод в жидовских корчмах; но новости, которые я имею, еще более воодушевляют меня.
Вы слышали, верно, о героическом подвиге Раевского, обнявшего двух сыновей и сказавшего: «Погибну с ними, но не поколеблемся!И действительно, хотя неприятель был вдвое сильнее нас, мы не колебнулись. Мы проводим время, как можем; но на войне, как на войне. Княжна Алина и Sophie сидят со мною целые дни, и мы, несчастные вдовы живых мужей, за корпией делаем прекрасные разговоры; только вас, мой друг, недостает… и т. д.
Преимущественно не понимала княжна Марья всего значения этой войны потому, что старый князь никогда не говорил про нее, не признавал ее и смеялся за обедом над Десалем, говорившим об этой войне. Тон князя был так спокоен и уверен, что княжна Марья, не рассуждая, верила ему.
Весь июль месяц старый князь был чрезвычайно деятелен и даже оживлен. Он заложил еще новый сад и новый корпус, строение для дворовых. Одно, что беспокоило княжну Марью, было то, что он мало спал и, изменив свою привычку спать в кабинете, каждый день менял место своих ночлегов. То он приказывал разбить свою походную кровать в галерее, то он оставался на диване или в вольтеровском кресле в гостиной и дремал не раздеваясь, между тем как не m lle Bourienne, a мальчик Петруша читал ему; то он ночевал в столовой.
Первого августа было получено второе письмо от кня зя Андрея. В первом письме, полученном вскоре после его отъезда, князь Андрей просил с покорностью прощения у своего отца за то, что он позволил себе сказать ему, и просил его возвратить ему свою милость. На это письмо старый князь отвечал ласковым письмом и после этого письма отдалил от себя француженку. Второе письмо князя Андрея, писанное из под Витебска, после того как французы заняли его, состояло из краткого описания всей кампании с планом, нарисованным в письме, и из соображений о дальнейшем ходе кампании. В письме этом князь Андрей представлял отцу неудобства его положения вблизи от театра войны, на самой линии движения войск, и советовал ехать в Москву.
За обедом в этот день на слова Десаля, говорившего о том, что, как слышно, французы уже вступили в Витебск, старый князь вспомнил о письме князя Андрея.
– Получил от князя Андрея нынче, – сказал он княжне Марье, – не читала?
– Нет, mon pere, [батюшка] – испуганно отвечала княжна. Она не могла читать письма, про получение которого она даже и не слышала.
– Он пишет про войну про эту, – сказал князь с той сделавшейся ему привычной, презрительной улыбкой, с которой он говорил всегда про настоящую войну.
– Должно быть, очень интересно, – сказал Десаль. – Князь в состоянии знать…
– Ах, очень интересно! – сказала m llе Bourienne.
– Подите принесите мне, – обратился старый князь к m llе Bourienne. – Вы знаете, на маленьком столе под пресс папье.
M lle Bourienne радостно вскочила.
– Ах нет, – нахмурившись, крикнул он. – Поди ты, Михаил Иваныч.
Михаил Иваныч встал и пошел в кабинет. Но только что он вышел, старый князь, беспокойно оглядывавшийся, бросил салфетку и пошел сам.
– Ничего то не умеют, все перепутают.
Пока он ходил, княжна Марья, Десаль, m lle Bourienne и даже Николушка молча переглядывались. Старый князь вернулся поспешным шагом, сопутствуемый Михаилом Иванычем, с письмом и планом, которые он, не давая никому читать во время обеда, положил подле себя.
Перейдя в гостиную, он передал письмо княжне Марье и, разложив пред собой план новой постройки, на который он устремил глаза, приказал ей читать вслух. Прочтя письмо, княжна Марья вопросительно взглянула на отца.
Он смотрел на план, очевидно, погруженный в свои мысли.
– Что вы об этом думаете, князь? – позволил себе Десаль обратиться с вопросом.
– Я! я!.. – как бы неприятно пробуждаясь, сказал князь, не спуская глаз с плана постройки.
– Весьма может быть, что театр войны так приблизится к нам…
– Ха ха ха! Театр войны! – сказал князь. – Я говорил и говорю, что театр войны есть Польша, и дальше Немана никогда не проникнет неприятель.
Десаль с удивлением посмотрел на князя, говорившего о Немане, когда неприятель был уже у Днепра; но княжна Марья, забывшая географическое положение Немана, думала, что то, что ее отец говорит, правда.
– При ростепели снегов потонут в болотах Польши. Они только могут не видеть, – проговорил князь, видимо, думая о кампании 1807 го года, бывшей, как казалось, так недавно. – Бенигсен должен был раньше вступить в Пруссию, дело приняло бы другой оборот…
– Но, князь, – робко сказал Десаль, – в письме говорится о Витебске…
– А, в письме, да… – недовольно проговорил князь, – да… да… – Лицо его приняло вдруг мрачное выражение. Он помолчал. – Да, он пишет, французы разбиты, при какой это реке?
Десаль опустил глаза.
– Князь ничего про это не пишет, – тихо сказал он.
– А разве не пишет? Ну, я сам не выдумал же. – Все долго молчали.
– Да… да… Ну, Михайла Иваныч, – вдруг сказал он, приподняв голову и указывая на план постройки, – расскажи, как ты это хочешь переделать…
Михаил Иваныч подошел к плану, и князь, поговорив с ним о плане новой постройки, сердито взглянув на княжну Марью и Десаля, ушел к себе.
Княжна Марья видела смущенный и удивленный взгляд Десаля, устремленный на ее отца, заметила его молчание и была поражена тем, что отец забыл письмо сына на столе в гостиной; но она боялась не только говорить и расспрашивать Десаля о причине его смущения и молчания, но боялась и думать об этом.
Ввечеру Михаил Иваныч, присланный от князя, пришел к княжне Марье за письмом князя Андрея, которое забыто было в гостиной. Княжна Марья подала письмо. Хотя ей это и неприятно было, она позволила себе спросить у Михаила Иваныча, что делает ее отец.
– Всё хлопочут, – с почтительно насмешливой улыбкой, которая заставила побледнеть княжну Марью, сказал Михаил Иваныч. – Очень беспокоятся насчет нового корпуса. Читали немножко, а теперь, – понизив голос, сказал Михаил Иваныч, – у бюра, должно, завещанием занялись. (В последнее время одно из любимых занятий князя было занятие над бумагами, которые должны были остаться после его смерти и которые он называл завещанием.)
– А Алпатыча посылают в Смоленск? – спросила княжна Марья.
– Как же с, уж он давно ждет.


Когда Михаил Иваныч вернулся с письмом в кабинет, князь в очках, с абажуром на глазах и на свече, сидел у открытого бюро, с бумагами в далеко отставленной руке, и в несколько торжественной позе читал свои бумаги (ремарки, как он называл), которые должны были быть доставлены государю после его смерти.
Когда Михаил Иваныч вошел, у него в глазах стояли слезы воспоминания о том времени, когда он писал то, что читал теперь. Он взял из рук Михаила Иваныча письмо, положил в карман, уложил бумаги и позвал уже давно дожидавшегося Алпатыча.
На листочке бумаги у него было записано то, что нужно было в Смоленске, и он, ходя по комнате мимо дожидавшегося у двери Алпатыча, стал отдавать приказания.
– Первое, бумаги почтовой, слышишь, восемь дестей, вот по образцу; золотообрезной… образчик, чтобы непременно по нем была; лаку, сургучу – по записке Михаила Иваныча.
Он походил по комнате и заглянул в памятную записку.
– Потом губернатору лично письмо отдать о записи.
Потом были нужны задвижки к дверям новой постройки, непременно такого фасона, которые выдумал сам князь. Потом ящик переплетный надо было заказать для укладки завещания.
Отдача приказаний Алпатычу продолжалась более двух часов. Князь все не отпускал его. Он сел, задумался и, закрыв глаза, задремал. Алпатыч пошевелился.
– Ну, ступай, ступай; ежели что нужно, я пришлю.
Алпатыч вышел. Князь подошел опять к бюро, заглянув в него, потрогал рукою свои бумаги, опять запер и сел к столу писать письмо губернатору.
Уже было поздно, когда он встал, запечатав письмо. Ему хотелось спать, но он знал, что не заснет и что самые дурные мысли приходят ему в постели. Он кликнул Тихона и пошел с ним по комнатам, чтобы сказать ему, где стлать постель на нынешнюю ночь. Он ходил, примеривая каждый уголок.
Везде ему казалось нехорошо, но хуже всего был привычный диван в кабинете. Диван этот был страшен ему, вероятно по тяжелым мыслям, которые он передумал, лежа на нем. Нигде не было хорошо, но все таки лучше всех был уголок в диванной за фортепиано: он никогда еще не спал тут.
Тихон принес с официантом постель и стал уставлять.
– Не так, не так! – закричал князь и сам подвинул на четверть подальше от угла, и потом опять поближе.
«Ну, наконец все переделал, теперь отдохну», – подумал князь и предоставил Тихону раздевать себя.
Досадливо морщась от усилий, которые нужно было делать, чтобы снять кафтан и панталоны, князь разделся, тяжело опустился на кровать и как будто задумался, презрительно глядя на свои желтые, иссохшие ноги. Он не задумался, а он медлил перед предстоявшим ему трудом поднять эти ноги и передвинуться на кровати. «Ох, как тяжело! Ох, хоть бы поскорее, поскорее кончились эти труды, и вы бы отпустили меня! – думал он. Он сделал, поджав губы, в двадцатый раз это усилие и лег. Но едва он лег, как вдруг вся постель равномерно заходила под ним вперед и назад, как будто тяжело дыша и толкаясь. Это бывало с ним почти каждую ночь. Он открыл закрывшиеся было глаза.
– Нет спокоя, проклятые! – проворчал он с гневом на кого то. «Да, да, еще что то важное было, очень что то важное я приберег себе на ночь в постели. Задвижки? Нет, про это сказал. Нет, что то такое, что то в гостиной было. Княжна Марья что то врала. Десаль что то – дурак этот – говорил. В кармане что то – не вспомню».
– Тишка! Об чем за обедом говорили?
– Об князе, Михайле…
– Молчи, молчи. – Князь захлопал рукой по столу. – Да! Знаю, письмо князя Андрея. Княжна Марья читала. Десаль что то про Витебск говорил. Теперь прочту.
Он велел достать письмо из кармана и придвинуть к кровати столик с лимонадом и витушкой – восковой свечкой и, надев очки, стал читать. Тут только в тишине ночи, при слабом свете из под зеленого колпака, он, прочтя письмо, в первый раз на мгновение понял его значение.
«Французы в Витебске, через четыре перехода они могут быть у Смоленска; может, они уже там».
– Тишка! – Тихон вскочил. – Нет, не надо, не надо! – прокричал он.
Он спрятал письмо под подсвечник и закрыл глаза. И ему представился Дунай, светлый полдень, камыши, русский лагерь, и он входит, он, молодой генерал, без одной морщины на лице, бодрый, веселый, румяный, в расписной шатер Потемкина, и жгучее чувство зависти к любимцу, столь же сильное, как и тогда, волнует его. И он вспоминает все те слова, которые сказаны были тогда при первом Свидании с Потемкиным. И ему представляется с желтизною в жирном лице невысокая, толстая женщина – матушка императрица, ее улыбки, слова, когда она в первый раз, обласкав, приняла его, и вспоминается ее же лицо на катафалке и то столкновение с Зубовым, которое было тогда при ее гробе за право подходить к ее руке.
«Ах, скорее, скорее вернуться к тому времени, и чтобы теперешнее все кончилось поскорее, поскорее, чтобы оставили они меня в покое!»


Лысые Горы, именье князя Николая Андреича Болконского, находились в шестидесяти верстах от Смоленска, позади его, и в трех верстах от Московской дороги.
В тот же вечер, как князь отдавал приказания Алпатычу, Десаль, потребовав у княжны Марьи свидания, сообщил ей, что так как князь не совсем здоров и не принимает никаких мер для своей безопасности, а по письму князя Андрея видно, что пребывание в Лысых Горах небезопасно, то он почтительно советует ей самой написать с Алпатычем письмо к начальнику губернии в Смоленск с просьбой уведомить ее о положении дел и о мере опасности, которой подвергаются Лысые Горы. Десаль написал для княжны Марьи письмо к губернатору, которое она подписала, и письмо это было отдано Алпатычу с приказанием подать его губернатору и, в случае опасности, возвратиться как можно скорее.
Получив все приказания, Алпатыч, провожаемый домашними, в белой пуховой шляпе (княжеский подарок), с палкой, так же как князь, вышел садиться в кожаную кибиточку, заложенную тройкой сытых саврасых.
Колокольчик был подвязан, и бубенчики заложены бумажками. Князь никому не позволял в Лысых Горах ездить с колокольчиком. Но Алпатыч любил колокольчики и бубенчики в дальней дороге. Придворные Алпатыча, земский, конторщик, кухарка – черная, белая, две старухи, мальчик казачок, кучера и разные дворовые провожали его.
Дочь укладывала за спину и под него ситцевые пуховые подушки. Свояченица старушка тайком сунула узелок. Один из кучеров подсадил его под руку.
– Ну, ну, бабьи сборы! Бабы, бабы! – пыхтя, проговорил скороговоркой Алпатыч точно так, как говорил князь, и сел в кибиточку. Отдав последние приказания о работах земскому и в этом уж не подражая князю, Алпатыч снял с лысой головы шляпу и перекрестился троекратно.
– Вы, ежели что… вы вернитесь, Яков Алпатыч; ради Христа, нас пожалей, – прокричала ему жена, намекавшая на слухи о войне и неприятеле.
– Бабы, бабы, бабьи сборы, – проговорил Алпатыч про себя и поехал, оглядывая вокруг себя поля, где с пожелтевшей рожью, где с густым, еще зеленым овсом, где еще черные, которые только начинали двоить. Алпатыч ехал, любуясь на редкостный урожай ярового в нынешнем году, приглядываясь к полоскам ржаных пелей, на которых кое где начинали зажинать, и делал свои хозяйственные соображения о посеве и уборке и о том, не забыто ли какое княжеское приказание.
Два раза покормив дорогой, к вечеру 4 го августа Алпатыч приехал в город.
По дороге Алпатыч встречал и обгонял обозы и войска. Подъезжая к Смоленску, он слышал дальние выстрелы, но звуки эти не поразили его. Сильнее всего поразило его то, что, приближаясь к Смоленску, он видел прекрасное поле овса, которое какие то солдаты косили, очевидно, на корм и по которому стояли лагерем; это обстоятельство поразило Алпатыча, но он скоро забыл его, думая о своем деле.
Все интересы жизни Алпатыча уже более тридцати лет были ограничены одной волей князя, и он никогда не выходил из этого круга. Все, что не касалось до исполнения приказаний князя, не только не интересовало его, но не существовало для Алпатыча.
Алпатыч, приехав вечером 4 го августа в Смоленск, остановился за Днепром, в Гаченском предместье, на постоялом дворе, у дворника Ферапонтова, у которого он уже тридцать лет имел привычку останавливаться. Ферапонтов двенадцать лет тому назад, с легкой руки Алпатыча, купив рощу у князя, начал торговать и теперь имел дом, постоялый двор и мучную лавку в губернии. Ферапонтов был толстый, черный, красный сорокалетний мужик, с толстыми губами, с толстой шишкой носом, такими же шишками над черными, нахмуренными бровями и толстым брюхом.
Ферапонтов, в жилете, в ситцевой рубахе, стоял у лавки, выходившей на улицу. Увидав Алпатыча, он подошел к нему.
– Добро пожаловать, Яков Алпатыч. Народ из города, а ты в город, – сказал хозяин.
– Что ж так, из города? – сказал Алпатыч.
– И я говорю, – народ глуп. Всё француза боятся.
– Бабьи толки, бабьи толки! – проговорил Алпатыч.
– Так то и я сужу, Яков Алпатыч. Я говорю, приказ есть, что не пустят его, – значит, верно. Да и мужики по три рубля с подводы просят – креста на них нет!
Яков Алпатыч невнимательно слушал. Он потребовал самовар и сена лошадям и, напившись чаю, лег спать.
Всю ночь мимо постоялого двора двигались на улице войска. На другой день Алпатыч надел камзол, который он надевал только в городе, и пошел по делам. Утро было солнечное, и с восьми часов было уже жарко. Дорогой день для уборки хлеба, как думал Алпатыч. За городом с раннего утра слышались выстрелы.
С восьми часов к ружейным выстрелам присоединилась пушечная пальба. На улицах было много народу, куда то спешащего, много солдат, но так же, как и всегда, ездили извозчики, купцы стояли у лавок и в церквах шла служба. Алпатыч прошел в лавки, в присутственные места, на почту и к губернатору. В присутственных местах, в лавках, на почте все говорили о войске, о неприятеле, который уже напал на город; все спрашивали друг друга, что делать, и все старались успокоивать друг друга.
У дома губернатора Алпатыч нашел большое количество народа, казаков и дорожный экипаж, принадлежавший губернатору. На крыльце Яков Алпатыч встретил двух господ дворян, из которых одного он знал. Знакомый ему дворянин, бывший исправник, говорил с жаром.
– Ведь это не шутки шутить, – говорил он. – Хорошо, кто один. Одна голова и бедна – так одна, а то ведь тринадцать человек семьи, да все имущество… Довели, что пропадать всем, что ж это за начальство после этого?.. Эх, перевешал бы разбойников…
– Да ну, будет, – говорил другой.
– А мне что за дело, пускай слышит! Что ж, мы не собаки, – сказал бывший исправник и, оглянувшись, увидал Алпатыча.
– А, Яков Алпатыч, ты зачем?
– По приказанию его сиятельства, к господину губернатору, – отвечал Алпатыч, гордо поднимая голову и закладывая руку за пазуху, что он делал всегда, когда упоминал о князе… – Изволили приказать осведомиться о положении дел, – сказал он.
– Да вот и узнавай, – прокричал помещик, – довели, что ни подвод, ничего!.. Вот она, слышишь? – сказал он, указывая на ту сторону, откуда слышались выстрелы.
– Довели, что погибать всем… разбойники! – опять проговорил он и сошел с крыльца.
Алпатыч покачал головой и пошел на лестницу. В приемной были купцы, женщины, чиновники, молча переглядывавшиеся между собой. Дверь кабинета отворилась, все встали с мест и подвинулись вперед. Из двери выбежал чиновник, поговорил что то с купцом, кликнул за собой толстого чиновника с крестом на шее и скрылся опять в дверь, видимо, избегая всех обращенных к нему взглядов и вопросов. Алпатыч продвинулся вперед и при следующем выходе чиновника, заложив руку зазастегнутый сюртук, обратился к чиновнику, подавая ему два письма.
– Господину барону Ашу от генерала аншефа князя Болконского, – провозгласил он так торжественно и значительно, что чиновник обратился к нему и взял его письмо. Через несколько минут губернатор принял Алпатыча и поспешно сказал ему:
– Доложи князю и княжне, что мне ничего не известно было: я поступал по высшим приказаниям – вот…
Он дал бумагу Алпатычу.
– А впрочем, так как князь нездоров, мой совет им ехать в Москву. Я сам сейчас еду. Доложи… – Но губернатор не договорил: в дверь вбежал запыленный и запотелый офицер и начал что то говорить по французски. На лице губернатора изобразился ужас.
– Иди, – сказал он, кивнув головой Алпатычу, и стал что то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и все усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая:
«Уверяю вас, что городу Смоленску не предстоит еще ни малейшей опасности, и невероятно, чтобы оный ею угрожаем был. Я с одной, а князь Багратион с другой стороны идем на соединение перед Смоленском, которое совершится 22 го числа, и обе армии совокупными силами станут оборонять соотечественников своих вверенной вам губернии, пока усилия их удалят от них врагов отечества или пока не истребится в храбрых их рядах до последнего воина. Вы видите из сего, что вы имеете совершенное право успокоить жителей Смоленска, ибо кто защищаем двумя столь храбрыми войсками, тот может быть уверен в победе их». (Предписание Барклая де Толли смоленскому гражданскому губернатору, барону Ашу, 1812 года.)
Народ беспокойно сновал по улицам.
Наложенные верхом возы с домашней посудой, стульями, шкафчиками то и дело выезжали из ворот домов и ехали по улицам. В соседнем доме Ферапонтова стояли повозки и, прощаясь, выли и приговаривали бабы. Дворняжка собака, лая, вертелась перед заложенными лошадьми.
Алпатыч более поспешным шагом, чем он ходил обыкновенно, вошел во двор и прямо пошел под сарай к своим лошадям и повозке. Кучер спал; он разбудил его, велел закладывать и вошел в сени. В хозяйской горнице слышался детский плач, надрывающиеся рыдания женщины и гневный, хриплый крик Ферапонтова. Кухарка, как испуганная курица, встрепыхалась в сенях, как только вошел Алпатыч.
– До смерти убил – хозяйку бил!.. Так бил, так волочил!..
– За что? – спросил Алпатыч.
– Ехать просилась. Дело женское! Увези ты, говорит, меня, не погуби ты меня с малыми детьми; народ, говорит, весь уехал, что, говорит, мы то? Как зачал бить. Так бил, так волочил!
Алпатыч как бы одобрительно кивнул головой на эти слова и, не желая более ничего знать, подошел к противоположной – хозяйской двери горницы, в которой оставались его покупки.
– Злодей ты, губитель, – прокричала в это время худая, бледная женщина с ребенком на руках и с сорванным с головы платком, вырываясь из дверей и сбегая по лестнице на двор. Ферапонтов вышел за ней и, увидав Алпатыча, оправил жилет, волосы, зевнул и вошел в горницу за Алпатычем.
– Аль уж ехать хочешь? – спросил он.
Не отвечая на вопрос и не оглядываясь на хозяина, перебирая свои покупки, Алпатыч спросил, сколько за постой следовало хозяину.
– Сочтем! Что ж, у губернатора был? – спросил Ферапонтов. – Какое решение вышло?
Алпатыч отвечал, что губернатор ничего решительно не сказал ему.
– По нашему делу разве увеземся? – сказал Ферапонтов. – Дай до Дорогобужа по семи рублей за подводу. И я говорю: креста на них нет! – сказал он.
– Селиванов, тот угодил в четверг, продал муку в армию по девяти рублей за куль. Что же, чай пить будете? – прибавил он. Пока закладывали лошадей, Алпатыч с Ферапонтовым напились чаю и разговорились о цене хлебов, об урожае и благоприятной погоде для уборки.
– Однако затихать стала, – сказал Ферапонтов, выпив три чашки чая и поднимаясь, – должно, наша взяла. Сказано, не пустят. Значит, сила… А намесь, сказывали, Матвей Иваныч Платов их в реку Марину загнал, тысяч осьмнадцать, что ли, в один день потопил.
Алпатыч собрал свои покупки, передал их вошедшему кучеру, расчелся с хозяином. В воротах прозвучал звук колес, копыт и бубенчиков выезжавшей кибиточки.
Было уже далеко за полдень; половина улицы была в тени, другая была ярко освещена солнцем. Алпатыч взглянул в окно и пошел к двери. Вдруг послышался странный звук дальнего свиста и удара, и вслед за тем раздался сливающийся гул пушечной пальбы, от которой задрожали стекла.
Алпатыч вышел на улицу; по улице пробежали два человека к мосту. С разных сторон слышались свисты, удары ядер и лопанье гранат, падавших в городе. Но звуки эти почти не слышны были и не обращали внимания жителей в сравнении с звуками пальбы, слышными за городом. Это было бомбардирование, которое в пятом часу приказал открыть Наполеон по городу, из ста тридцати орудий. Народ первое время не понимал значения этого бомбардирования.
Звуки падавших гранат и ядер возбуждали сначала только любопытство. Жена Ферапонтова, не перестававшая до этого выть под сараем, умолкла и с ребенком на руках вышла к воротам, молча приглядываясь к народу и прислушиваясь к звукам.
К воротам вышли кухарка и лавочник. Все с веселым любопытством старались увидать проносившиеся над их головами снаряды. Из за угла вышло несколько человек людей, оживленно разговаривая.
– То то сила! – говорил один. – И крышку и потолок так в щепки и разбило.
– Как свинья и землю то взрыло, – сказал другой. – Вот так важно, вот так подбодрил! – смеясь, сказал он. – Спасибо, отскочил, а то бы она тебя смазала.
Народ обратился к этим людям. Они приостановились и рассказывали, как подле самих их ядра попали в дом. Между тем другие снаряды, то с быстрым, мрачным свистом – ядра, то с приятным посвистыванием – гранаты, не переставали перелетать через головы народа; но ни один снаряд не падал близко, все переносило. Алпатыч садился в кибиточку. Хозяин стоял в воротах.
– Чего не видала! – крикнул он на кухарку, которая, с засученными рукавами, в красной юбке, раскачиваясь голыми локтями, подошла к углу послушать то, что рассказывали.
– Вот чуда то, – приговаривала она, но, услыхав голос хозяина, она вернулась, обдергивая подоткнутую юбку.
Опять, но очень близко этот раз, засвистело что то, как сверху вниз летящая птичка, блеснул огонь посередине улицы, выстрелило что то и застлало дымом улицу.
– Злодей, что ж ты это делаешь? – прокричал хозяин, подбегая к кухарке.
В то же мгновение с разных сторон жалобно завыли женщины, испуганно заплакал ребенок и молча столпился народ с бледными лицами около кухарки. Из этой толпы слышнее всех слышались стоны и приговоры кухарки:
– Ой о ох, голубчики мои! Голубчики мои белые! Не дайте умереть! Голубчики мои белые!..
Через пять минут никого не оставалось на улице. Кухарку с бедром, разбитым гранатным осколком, снесли в кухню. Алпатыч, его кучер, Ферапонтова жена с детьми, дворник сидели в подвале, прислушиваясь. Гул орудий, свист снарядов и жалостный стон кухарки, преобладавший над всеми звуками, не умолкали ни на мгновение. Хозяйка то укачивала и уговаривала ребенка, то жалостным шепотом спрашивала у всех входивших в подвал, где был ее хозяин, оставшийся на улице. Вошедший в подвал лавочник сказал ей, что хозяин пошел с народом в собор, где поднимали смоленскую чудотворную икону.
К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечера нее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространенным по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров. Стоны кухарки теперь затихли. С двух сторон поднимались и расходились черные клубы дыма от пожаров. На улице не рядами, а как муравьи из разоренной кочки, в разных мундирах и в разных направлениях, проходили и пробегали солдаты. В глазах Алпатыча несколько из них забежали на двор Ферапонтова. Алпатыч вышел к воротам. Какой то полк, теснясь и спеша, запрудил улицу, идя назад.
– Сдают город, уезжайте, уезжайте, – сказал ему заметивший его фигуру офицер и тут же обратился с криком к солдатам:
– Я вам дам по дворам бегать! – крикнул он.
Алпатыч вернулся в избу и, кликнув кучера, велел ему выезжать. Вслед за Алпатычем и за кучером вышли и все домочадцы Ферапонтова. Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинавшихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы. Алпатыч с кучером трясущимися руками расправлял запутавшиеся вожжи и постромки лошадей под навесом.
Когда Алпатыч выезжал из ворот, он увидал, как в отпертой лавке Ферапонтова человек десять солдат с громким говором насыпали мешки и ранцы пшеничной мукой и подсолнухами. В то же время, возвращаясь с улицы в лавку, вошел Ферапонтов. Увидав солдат, он хотел крикнуть что то, но вдруг остановился и, схватившись за волоса, захохотал рыдающим хохотом.
– Тащи всё, ребята! Не доставайся дьяволам! – закричал он, сам хватая мешки и выкидывая их на улицу. Некоторые солдаты, испугавшись, выбежали, некоторые продолжали насыпать. Увидав Алпатыча, Ферапонтов обратился к нему.
– Решилась! Расея! – крикнул он. – Алпатыч! решилась! Сам запалю. Решилась… – Ферапонтов побежал на двор.
По улице, запружая ее всю, непрерывно шли солдаты, так что Алпатыч не мог проехать и должен был дожидаться. Хозяйка Ферапонтова с детьми сидела также на телеге, ожидая того, чтобы можно было выехать.
Была уже совсем ночь. На небе были звезды и светился изредка застилаемый дымом молодой месяц. На спуске к Днепру повозки Алпатыча и хозяйки, медленно двигавшиеся в рядах солдат и других экипажей, должны были остановиться. Недалеко от перекрестка, у которого остановились повозки, в переулке, горели дом и лавки. Пожар уже догорал. Пламя то замирало и терялось в черном дыме, то вдруг вспыхивало ярко, до странности отчетливо освещая лица столпившихся людей, стоявших на перекрестке. Перед пожаром мелькали черные фигуры людей, и из за неумолкаемого треска огня слышались говор и крики. Алпатыч, слезший с повозки, видя, что повозку его еще не скоро пропустят, повернулся в переулок посмотреть пожар. Солдаты шныряли беспрестанно взад и вперед мимо пожара, и Алпатыч видел, как два солдата и с ними какой то человек во фризовой шинели тащили из пожара через улицу на соседний двор горевшие бревна; другие несли охапки сена.
Алпатыч подошел к большой толпе людей, стоявших против горевшего полным огнем высокого амбара. Стены были все в огне, задняя завалилась, крыша тесовая обрушилась, балки пылали. Очевидно, толпа ожидала той минуты, когда завалится крыша. Этого же ожидал Алпатыч.
– Алпатыч! – вдруг окликнул старика чей то знакомый голос.
– Батюшка, ваше сиятельство, – отвечал Алпатыч, мгновенно узнав голос своего молодого князя.
Князь Андрей, в плаще, верхом на вороной лошади, стоял за толпой и смотрел на Алпатыча.
– Ты как здесь? – спросил он.
– Ваше… ваше сиятельство, – проговорил Алпатыч и зарыдал… – Ваше, ваше… или уж пропали мы? Отец…
– Как ты здесь? – повторил князь Андрей.
Пламя ярко вспыхнуло в эту минуту и осветило Алпатычу бледное и изнуренное лицо его молодого барина. Алпатыч рассказал, как он был послан и как насилу мог уехать.
– Что же, ваше сиятельство, или мы пропали? – спросил он опять.
Князь Андрей, не отвечая, достал записную книжку и, приподняв колено, стал писать карандашом на вырванном листе. Он писал сестре:
«Смоленск сдают, – писал он, – Лысые Горы будут заняты неприятелем через неделю. Уезжайте сейчас в Москву. Отвечай мне тотчас, когда вы выедете, прислав нарочного в Усвяж».
Написав и передав листок Алпатычу, он на словах передал ему, как распорядиться отъездом князя, княжны и сына с учителем и как и куда ответить ему тотчас же. Еще не успел он окончить эти приказания, как верховой штабный начальник, сопутствуемый свитой, подскакал к нему.
– Вы полковник? – кричал штабный начальник, с немецким акцентом, знакомым князю Андрею голосом. – В вашем присутствии зажигают дома, а вы стоите? Что это значит такое? Вы ответите, – кричал Берг, который был теперь помощником начальника штаба левого фланга пехотных войск первой армии, – место весьма приятное и на виду, как говорил Берг.
Князь Андрей посмотрел на него и, не отвечая, продолжал, обращаясь к Алпатычу:
– Так скажи, что до десятого числа жду ответа, а ежели десятого не получу известия, что все уехали, я сам должен буду все бросить и ехать в Лысые Горы.
– Я, князь, только потому говорю, – сказал Берг, узнав князя Андрея, – что я должен исполнять приказания, потому что я всегда точно исполняю… Вы меня, пожалуйста, извините, – в чем то оправдывался Берг.
Что то затрещало в огне. Огонь притих на мгновенье; черные клубы дыма повалили из под крыши. Еще страшно затрещало что то в огне, и завалилось что то огромное.
– Урруру! – вторя завалившемуся потолку амбара, из которого несло запахом лепешек от сгоревшего хлеба, заревела толпа. Пламя вспыхнуло и осветило оживленно радостные и измученные лица людей, стоявших вокруг пожара.
Человек во фризовой шинели, подняв кверху руку, кричал:
– Важно! пошла драть! Ребята, важно!..
– Это сам хозяин, – послышались голоса.
– Так, так, – сказал князь Андрей, обращаясь к Алпатычу, – все передай, как я тебе говорил. – И, ни слова не отвечая Бергу, замолкшему подле него, тронул лошадь и поехал в переулок.


От Смоленска войска продолжали отступать. Неприятель шел вслед за ними. 10 го августа полк, которым командовал князь Андрей, проходил по большой дороге, мимо проспекта, ведущего в Лысые Горы. Жара и засуха стояли более трех недель. Каждый день по небу ходили курчавые облака, изредка заслоняя солнце; но к вечеру опять расчищало, и солнце садилось в буровато красную мглу. Только сильная роса ночью освежала землю. Остававшиеся на корню хлеба сгорали и высыпались. Болота пересохли. Скотина ревела от голода, не находя корма по сожженным солнцем лугам. Только по ночам и в лесах пока еще держалась роса, была прохлада. Но по дороге, по большой дороге, по которой шли войска, даже и ночью, даже и по лесам, не было этой прохлады. Роса не заметна была на песочной пыли дороги, встолченной больше чем на четверть аршина. Как только рассветало, начиналось движение. Обозы, артиллерия беззвучно шли по ступицу, а пехота по щиколку в мягкой, душной, не остывшей за ночь, жаркой пыли. Одна часть этой песочной пыли месилась ногами и колесами, другая поднималась и стояла облаком над войском, влипая в глаза, в волоса, в уши, в ноздри и, главное, в легкие людям и животным, двигавшимся по этой дороге. Чем выше поднималось солнце, тем выше поднималось облако пыли, и сквозь эту тонкую, жаркую пыль на солнце, не закрытое облаками, можно было смотреть простым глазом. Солнце представлялось большим багровым шаром. Ветра не было, и люди задыхались в этой неподвижной атмосфере. Люди шли, обвязавши носы и рты платками. Приходя к деревне, все бросалось к колодцам. Дрались за воду и выпивали ее до грязи.
Князь Андрей командовал полком, и устройство полка, благосостояние его людей, необходимость получения и отдачи приказаний занимали его. Пожар Смоленска и оставление его были эпохой для князя Андрея. Новое чувство озлобления против врага заставляло его забывать свое горе. Он весь был предан делам своего полка, он был заботлив о своих людях и офицерах и ласков с ними. В полку его называли наш князь, им гордились и его любили. Но добр и кроток он был только с своими полковыми, с Тимохиным и т. п., с людьми совершенно новыми и в чужой среде, с людьми, которые не могли знать и понимать его прошедшего; но как только он сталкивался с кем нибудь из своих прежних, из штабных, он тотчас опять ощетинивался; делался злобен, насмешлив и презрителен. Все, что связывало его воспоминание с прошедшим, отталкивало его, и потому он старался в отношениях этого прежнего мира только не быть несправедливым и исполнять свой долг.
Правда, все в темном, мрачном свете представлялось князю Андрею – особенно после того, как оставили Смоленск (который, по его понятиям, можно и должно было защищать) 6 го августа, и после того, как отец, больной, должен был бежать в Москву и бросить на расхищение столь любимые, обстроенные и им населенные Лысые Горы; но, несмотря на то, благодаря полку князь Андрей мог думать о другом, совершенно независимом от общих вопросов предмете – о своем полку. 10 го августа колонна, в которой был его полк, поравнялась с Лысыми Горами. Князь Андрей два дня тому назад получил известие, что его отец, сын и сестра уехали в Москву. Хотя князю Андрею и нечего было делать в Лысых Горах, он, с свойственным ему желанием растравить свое горе, решил, что он должен заехать в Лысые Горы.
Он велел оседлать себе лошадь и с перехода поехал верхом в отцовскую деревню, в которой он родился и провел свое детство. Проезжая мимо пруда, на котором всегда десятки баб, переговариваясь, били вальками и полоскали свое белье, князь Андрей заметил, что на пруде никого не было, и оторванный плотик, до половины залитый водой, боком плавал посредине пруда. Князь Андрей подъехал к сторожке. У каменных ворот въезда никого не было, и дверь была отперта. Дорожки сада уже заросли, и телята и лошади ходили по английскому парку. Князь Андрей подъехал к оранжерее; стекла были разбиты, и деревья в кадках некоторые повалены, некоторые засохли. Он окликнул Тараса садовника. Никто не откликнулся. Обогнув оранжерею на выставку, он увидал, что тесовый резной забор весь изломан и фрукты сливы обдерганы с ветками. Старый мужик (князь Андрей видал его у ворот в детстве) сидел и плел лапоть на зеленой скамеечке.
Он был глух и не слыхал подъезда князя Андрея. Он сидел на лавке, на которой любил сиживать старый князь, и около него было развешено лычко на сучках обломанной и засохшей магнолии.
Князь Андрей подъехал к дому. Несколько лип в старом саду были срублены, одна пегая с жеребенком лошадь ходила перед самым домом между розанами. Дом был заколочен ставнями. Одно окно внизу было открыто. Дворовый мальчик, увидав князя Андрея, вбежал в дом.
Алпатыч, услав семью, один оставался в Лысых Горах; он сидел дома и читал Жития. Узнав о приезде князя Андрея, он, с очками на носу, застегиваясь, вышел из дома, поспешно подошел к князю и, ничего не говоря, заплакал, целуя князя Андрея в коленку.
Потом он отвернулся с сердцем на свою слабость и стал докладывать ему о положении дел. Все ценное и дорогое было отвезено в Богучарово. Хлеб, до ста четвертей, тоже был вывезен; сено и яровой, необыкновенный, как говорил Алпатыч, урожай нынешнего года зеленым взят и скошен – войсками. Мужики разорены, некоторый ушли тоже в Богучарово, малая часть остается.
Князь Андрей, не дослушав его, спросил, когда уехали отец и сестра, разумея, когда уехали в Москву. Алпатыч отвечал, полагая, что спрашивают об отъезде в Богучарово, что уехали седьмого, и опять распространился о долах хозяйства, спрашивая распоряжении.
– Прикажете ли отпускать под расписку командам овес? У нас еще шестьсот четвертей осталось, – спрашивал Алпатыч.
«Что отвечать ему? – думал князь Андрей, глядя на лоснеющуюся на солнце плешивую голову старика и в выражении лица его читая сознание того, что он сам понимает несвоевременность этих вопросов, но спрашивает только так, чтобы заглушить и свое горе.
– Да, отпускай, – сказал он.
– Ежели изволили заметить беспорядки в саду, – говорил Алпатыч, – то невозмежио было предотвратить: три полка проходили и ночевали, в особенности драгуны. Я выписал чин и звание командира для подачи прошения.
– Ну, что ж ты будешь делать? Останешься, ежели неприятель займет? – спросил его князь Андрей.
Алпатыч, повернув свое лицо к князю Андрею, посмотрел на него; и вдруг торжественным жестом поднял руку кверху.
– Он мой покровитель, да будет воля его! – проговорил он.
Толпа мужиков и дворовых шла по лугу, с открытыми головами, приближаясь к князю Андрею.
– Ну прощай! – сказал князь Андрей, нагибаясь к Алпатычу. – Уезжай сам, увози, что можешь, и народу вели уходить в Рязанскую или в Подмосковную. – Алпатыч прижался к его ноге и зарыдал. Князь Андрей осторожно отодвинул его и, тронув лошадь, галопом поехал вниз по аллее.
На выставке все так же безучастно, как муха на лице дорогого мертвеца, сидел старик и стукал по колодке лаптя, и две девочки со сливами в подолах, которые они нарвали с оранжерейных деревьев, бежали оттуда и наткнулись на князя Андрея. Увидав молодого барина, старшая девочка, с выразившимся на лице испугом, схватила за руку свою меньшую товарку и с ней вместе спряталась за березу, не успев подобрать рассыпавшиеся зеленые сливы.
Князь Андрей испуганно поспешно отвернулся от них, боясь дать заметить им, что он их видел. Ему жалко стало эту хорошенькую испуганную девочку. Он боялся взглянуть на нее, по вместе с тем ему этого непреодолимо хотелось. Новое, отрадное и успокоительное чувство охватило его, когда он, глядя на этих девочек, понял существование других, совершенно чуждых ему и столь же законных человеческих интересов, как и те, которые занимали его. Эти девочки, очевидно, страстно желали одного – унести и доесть эти зеленые сливы и не быть пойманными, и князь Андрей желал с ними вместе успеха их предприятию. Он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на них еще раз. Полагая себя уже в безопасности, они выскочили из засады и, что то пища тоненькими голосками, придерживая подолы, весело и быстро бежали по траве луга своими загорелыми босыми ножонками.
Князь Андрей освежился немного, выехав из района пыли большой дороги, по которой двигались войска. Но недалеко за Лысыми Горами он въехал опять на дорогу и догнал свой полк на привале, у плотины небольшого пруда. Был второй час после полдня. Солнце, красный шар в пыли, невыносимо пекло и жгло спину сквозь черный сюртук. Пыль, все такая же, неподвижно стояла над говором гудевшими, остановившимися войсками. Ветру не было, В проезд по плотине на князя Андрея пахнуло тиной и свежестью пруда. Ему захотелось в воду – какая бы грязная она ни была. Он оглянулся на пруд, с которого неслись крики и хохот. Небольшой мутный с зеленью пруд, видимо, поднялся четверти на две, заливая плотину, потому что он был полон человеческими, солдатскими, голыми барахтавшимися в нем белыми телами, с кирпично красными руками, лицами и шеями. Все это голое, белое человеческое мясо с хохотом и гиком барахталось в этой грязной луже, как караси, набитые в лейку. Весельем отзывалось это барахтанье, и оттого оно особенно было грустно.
Один молодой белокурый солдат – еще князь Андрей знал его – третьей роты, с ремешком под икрой, крестясь, отступал назад, чтобы хорошенько разбежаться и бултыхнуться в воду; другой, черный, всегда лохматый унтер офицер, по пояс в воде, подергивая мускулистым станом, радостно фыркал, поливая себе голову черными по кисти руками. Слышалось шлепанье друг по другу, и визг, и уханье.
На берегах, на плотине, в пруде, везде было белое, здоровое, мускулистое мясо. Офицер Тимохин, с красным носиком, обтирался на плотине и застыдился, увидав князя, однако решился обратиться к нему:
– То то хорошо, ваше сиятельство, вы бы изволили! – сказал он.
– Грязно, – сказал князь Андрей, поморщившись.
– Мы сейчас очистим вам. – И Тимохин, еще не одетый, побежал очищать.
– Князь хочет.
– Какой? Наш князь? – заговорили голоса, и все заторопились так, что насилу князь Андрей успел их успокоить. Он придумал лучше облиться в сарае.
«Мясо, тело, chair a canon [пушечное мясо]! – думал он, глядя и на свое голое тело, и вздрагивая не столько от холода, сколько от самому ему непонятного отвращения и ужаса при виде этого огромного количества тел, полоскавшихся в грязном пруде.
7 го августа князь Багратион в своей стоянке Михайловке на Смоленской дороге писал следующее:
«Милостивый государь граф Алексей Андреевич.
(Он писал Аракчееву, но знал, что письмо его будет прочтено государем, и потому, насколько он был к тому способен, обдумывал каждое свое слово.)
Я думаю, что министр уже рапортовал об оставлении неприятелю Смоленска. Больно, грустно, и вся армия в отчаянии, что самое важное место понапрасну бросили. Я, с моей стороны, просил лично его убедительнейшим образом, наконец и писал; но ничто его не согласило. Я клянусь вам моею честью, что Наполеон был в таком мешке, как никогда, и он бы мог потерять половину армии, но не взять Смоленска. Войска наши так дрались и так дерутся, как никогда. Я удержал с 15 тысячами более 35 ти часов и бил их; но он не хотел остаться и 14 ти часов. Это стыдно, и пятно армии нашей; а ему самому, мне кажется, и жить на свете не должно. Ежели он доносит, что потеря велика, – неправда; может быть, около 4 тысяч, не более, но и того нет. Хотя бы и десять, как быть, война! Но зато неприятель потерял бездну…
Что стоило еще оставаться два дни? По крайней мере, они бы сами ушли; ибо не имели воды напоить людей и лошадей. Он дал слово мне, что не отступит, но вдруг прислал диспозицию, что он в ночь уходит. Таким образом воевать не можно, и мы можем неприятеля скоро привести в Москву…
Слух носится, что вы думаете о мире. Чтобы помириться, боже сохрани! После всех пожертвований и после таких сумасбродных отступлений – мириться: вы поставите всю Россию против себя, и всякий из нас за стыд поставит носить мундир. Ежели уже так пошло – надо драться, пока Россия может и пока люди на ногах…
Надо командовать одному, а не двум. Ваш министр, может, хороший по министерству; но генерал не то что плохой, но дрянной, и ему отдали судьбу всего нашего Отечества… Я, право, с ума схожу от досады; простите мне, что дерзко пишу. Видно, тот не любит государя и желает гибели нам всем, кто советует заключить мир и командовать армиею министру. Итак, я пишу вам правду: готовьте ополчение. Ибо министр самым мастерским образом ведет в столицу за собою гостя. Большое подозрение подает всей армии господин флигель адъютант Вольцоген. Он, говорят, более Наполеона, нежели наш, и он советует все министру. Я не токмо учтив против него, но повинуюсь, как капрал, хотя и старее его. Это больно; но, любя моего благодетеля и государя, – повинуюсь. Только жаль государя, что вверяет таким славную армию. Вообразите, что нашею ретирадою мы потеряли людей от усталости и в госпиталях более 15 тысяч; а ежели бы наступали, того бы не было. Скажите ради бога, что наша Россия – мать наша – скажет, что так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдаем сволочам и вселяем в каждого подданного ненависть и посрамление. Чего трусить и кого бояться?. Я не виноват, что министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества. Вся армия плачет совершенно и ругают его насмерть…»


В числе бесчисленных подразделений, которые можно сделать в явлениях жизни, можно подразделить их все на такие, в которых преобладает содержание, другие – в которых преобладает форма. К числу таковых, в противоположность деревенской, земской, губернской, даже московской жизни, можно отнести жизнь петербургскую, в особенности салонную. Эта жизнь неизменна.
С 1805 года мы мирились и ссорились с Бонапартом, мы делали конституции и разделывали их, а салон Анны Павловны и салон Элен были точно такие же, какие они были один семь лет, другой пять лет тому назад. Точно так же у Анны Павловны говорили с недоумением об успехах Бонапарта и видели, как в его успехах, так и в потакании ему европейских государей, злостный заговор, имеющий единственной целью неприятность и беспокойство того придворного кружка, которого представительницей была Анна Павловна. Точно так же у Элен, которую сам Румянцев удостоивал своим посещением и считал замечательно умной женщиной, точно так же как в 1808, так и в 1812 году с восторгом говорили о великой нации и великом человеке и с сожалением смотрели на разрыв с Францией, который, по мнению людей, собиравшихся в салоне Элен, должен был кончиться миром.
В последнее время, после приезда государя из армии, произошло некоторое волнение в этих противоположных кружках салонах и произведены были некоторые демонстрации друг против друга, но направление кружков осталось то же. В кружок Анны Павловны принимались из французов только закоренелые легитимисты, и здесь выражалась патриотическая мысль о том, что не надо ездить во французский театр и что содержание труппы стоит столько же, сколько содержание целого корпуса. За военными событиями следилось жадно, и распускались самые выгодные для нашей армии слухи. В кружке Элен, румянцевском, французском, опровергались слухи о жестокости врага и войны и обсуживались все попытки Наполеона к примирению. В этом кружке упрекали тех, кто присоветывал слишком поспешные распоряжения о том, чтобы приготавливаться к отъезду в Казань придворным и женским учебным заведениям, находящимся под покровительством императрицы матери. Вообще все дело войны представлялось в салоне Элен пустыми демонстрациями, которые весьма скоро кончатся миром, и царствовало мнение Билибина, бывшего теперь в Петербурге и домашним у Элен (всякий умный человек должен был быть у нее), что не порох, а те, кто его выдумали, решат дело. В этом кружке иронически и весьма умно, хотя весьма осторожно, осмеивали московский восторг, известие о котором прибыло вместе с государем в Петербург.