Викинги

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Ви́кинги (дат. vikinger, швед. vikingar, норв. vikingene) — раннесредневековые скандинавские[1] мореходы, в VIIIXI веках совершавшие морские походы от Винланда до Биармии и от Каспия до Северной Африки. В основной массе это были племена в стадии разложения родоплеменного строя, жившие на территории современных Швеции, Дании и Норвегии, которых толкало за пределы родных стран перенаселение и голод[1]. По религии викинги, в подавляющем большинстве, были язычниками[1].

Шведские, норвежские и датские викинги, которые двигались на запад, известны по латинским источникам под именем норманнов (лат. Normanni). Точный этнический состав викингов в Восточной Европе (в балтийских землях и на Руси) неизвестен, но европейские историки предполагают, что это могли быть шведы[1]. В русских же летописях они были известны как варяги.

Характеристику общества викингов дают скандинавские саги, однако подходить к этому источнику следует с осторожностью ввиду зачастую поздней даты их составления и записи.

Как правило, в скандинавских хрониках термин «викинг» в его сегодняшнем понимании не использовался и характеризовал скорее социальное явление, когда безземельные бонды (свободные люди, не принадлежавшие к знати) были вынуждены искать лучшей доли за пределами родины.





Этимология

Слово «викинг» происходит от древненорвежского «víkingr», которое по наиболее распространённой версии означает «человек из бухты», «человек из порта» (от корня vík — бухта, залив, убежище; + суффикс ingr)[2]. Оно также может происходить от названия норвежской области Вик. Отдельные лингвисты[кто?] выводят термин от древненорвежского vikja в значении «покидать, удаляться»: так называли людей, покидающих родные края с целью грабежа или торговли.

В русском языке к этому же индоевропейскому корню восходит слово «весь» в значении селения[3].

Этническая неоднородность

В движении викингов принимали участие не только скандинавские народы Балтики. В нём принимали участие и балтийские славяне (венды)[4][5][6], в частности, вагры и руяне прославились своими пиратскими набегами на Скандинавию и Данию. Сохранилась эта информация и в сагах (см. «Сагу о Магнусе Слепом и Харальде Гилли»). В «Саге о Хаконе Добром» написано «Затем Хакон-конунг поплыл на восток вдоль берегов Сканей и разорял страну, брал выкупы и подати и убивал викингов, где он их только находил, как датчан, так и вендов Один раз описаны эсты как викинги, в саге «Об Олаве сыне Трюгги» говорится «.. Когда они выехали на восток в море, на них напали викинги. Это были эсты ..».

История

Причины экспансии

Причины экспансии викингов, принимавшей различные формы (поиски новых земель и переселения, грабительские нападения, пиратство и большие военные походы, торговые поездки, тесно переплетавшиеся с пиратством и грабежом), были многообразны. Разложение общинно-родового строя у шведов, датчан и норвежцев сопровождалось усилением знати, для которой военная добыча служила важнейшим источником обогащения; многие рядовые общинники (бонды) покидали родину вследствие относительной перенаселённости приморских районов Скандинавского полуострова и нехватки пригодных для обработки земель. Прогресс кораблестроения у скандинавов — издревле искусных мореходов — сделал возможным их плавание не только по Балтийскому морю, но и в водах Северной Атлантики и в Средиземном море.

Общая хронология

Викинги в Англии

8 июня 793 г. н. э. викинги высадились на острове Линдисфарн в Нортумбрии, разрушив и опустошив монастырь св. Кутберта. Это первое нападение викингов, чётко зафиксированное в письменных источниках, хотя очевидно, что скандинавы навещали британские берега и раньше. Поскольку на первых порах викинги применяли тактику булавочных ударов (быстро грабили и ретировались в море), хронисты не придавали их набегам большого значения. Тем не менее, в Англосаксонской хронике упоминается рейд морских разбойников неизвестного происхождения на Портленд в Дорсете в 787 г.

Серьёзным успехом датских викингов стали завоевание англосаксонских королевств и оккупация западной и северной части Англии. В 865 году сыновья датского конунга Рагнара Лодброка привезли к берегам Англии большое войско, окрещённое хронистами «великой армией язычников». В 870—871 гг. сыновья Рагнара подвергли королей Восточной Англии и Нортумбрии жестокой казни, а их владения поделили между собой. Вслед за тем датчане приступили к покорению Мерсии.

Король Уэссекса Альфред Великий был вынужден заключить с датчанами сначала перемирие (878), а потом и полноценный мирный договор (около 886), тем самым узаконив их владения в Британии. Английской столицей викингов стал город Йорвик. Несмотря на прилив свежих сил из Скандинавии в 892 и 899 годах, Альфред и его сын Эдуард Старший успешно противостояли датским завоевателям, к 924 году очистив от них территорию Восточной Англии и Мерсии. Скандинавское господство в отдалённой Нортумбрии продолжалось до 954 года (война Эдреда с Эйриком Кровавой Секирой).

Новая волна набегов викингов на британские берега началась в 980 году. Её кульминацией стало завоевание Англии в 1013 г. датскими викингами Свена Вилобородого. В 1016-35 гг. во главе объединённой англо-датской монархии стоял Кнуд Великий. После его смерти Уэссекская династия в лице Эдуарда Исповедника вернула себе английский престол (1042). В 1066 году англичане отбили очередное вторжение скандинавов, на этот раз во главе с норвежским конунгом Харальдом Суровым (см. битва при Стамфорд-Бридже).

Последним из датских монархов притязал на английские земли племянник Кнуда, Свен Эстридсен. В 1069 году он послал огромный флот (до 300 кораблей) на помощь Эдгару Этлингу в борьбе с Вильгельмом I Завоевателем, а на следующий год самолично прибыл в Англию. Однако захватив Йорк и встретив армию Вильгельма, предпочёл получить большой выкуп и вернулся с флотом обратно в Данию.

Движение на запад

Скандинавское влияние на политическую культуру, социальную структуру и язык Ирландии и других кельтских земель было куда более значительным, чем в Англии, однако хронология их вторжений по причине скудости источников не может быть восстановлена с такой же точностью.[1] Первый набег на Ирландию упоминается в 795 году. С приходом викингов связано основание Дублина, которым скандинавы владели на протяжении двух столетий. Свои скандинавские конунги имелись в Лимерике и Уотерфорде, между тем как дублинские конунги распространили в начале X века свою власть даже на Нортумбрию.

Скандинавская колонизация Исландии началась при Харальде Прекрасноволосом (около 900 года), который своим натиском на мелких норвежских конунгов заставил их искать удачи «в западных морях». Двигаясь на запад, викинги заселили Оркнейские, Шетландские, Гебридские, Фарерские острова, а также остров Мэн. Во главе исландских первопоселенцев стоял Ингольф Арнарсон. Исландец Эрик Рыжий в 980-е годы закрепился в Гренландии, а его сын Лейф Эрикссон около 1000 года основал первое поселение на территории Канады (см. Л'Анс-о-Медоус). Существует теория, что в своём движении на запад скандинавы добрались до Миннесоты (см. Кенсингтонский рунический камень).

Битва при Клонтарфе (1014) положила конец надеждам скандинавов на завоевание всей Ирландии. Тем не менее, англичане, вторгшиеся в XII веке в Ирландию, обнаружили, что в прибрежных районах острова по-прежнему хозяйничали крещёные скандинавы.[1]

Викинги и франки

Отношения викингов с Франкской империей были сложными. Во времена Карла Великого и Людовика Благочестивого империя была относительно защищена от натиска с севера. От эпизодических норманнских набегов в IX и X веках страдали Галисия, Португалия и некоторые средиземноморские земли. Такие вожди викингов, как Рёрик Ютландский, поступали на службу к франкским правителям с тем, чтобы защищать рубежи империи от своих же соплеменников, заодно контролируя богатые рынки в дельте Рейна, как, например, Вальхерен и Дорестад. Ютландский конунг Харальд Клак ещё в 823 году принёс клятву верности Людовику Благочестивому.

С ростом феодальной раздробленности оборона от викингов становилась всё более затруднительной, и они в своих набегах доходили до Парижа. Король Карл Простоватый наконец решился в 911 году отдать скандинавскому вождю Роллону север Франции, который получил название Нормандии. Эта тактика оказалась эффективной. Набеги прекратились, а дружина северян вскоре растворилась в местном населении. От Роллона по прямой линии происходил Вильгельм Завоеватель, возглавивший нормандское завоевание Англии в 1066 году. Одновременно с тем нормандский род Отвилей покорил юг Италии, положив начало Сицилийскому королевству.

Восточная Европа

Проникновение викингов в финские земли началось во 2-й половине VIII века, как о том свидетельствуют древнейшие слои Старой Ладоги (аналогичные слоям в датском Рибе). Примерно в одно время с ними эти земли заселяли и осваивали славяне. Викинги столкнувшись с ними, как с более развитой цивилизацией, вглубь территории не пошли. Сами скандинавы отмечали обилие укреплённых городов на Руси, окрестив её «страной городов» — Гардарикой. Свидетельства насильственного проникновения викингов на востоке Европы не так многочисленны, как на западе. Викинги ограничились грабежом балтийских племён[1]. В качестве примера можно привести вторжение шведов в земли куршей (Гробиня), о котором рассказано в житии Ансгара.

Отряды викингов часто нанимали новгородцыК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1514 дней] и иногда русские князья в качестве профессиональных дружинников, предоставляя им обособленные поселения. Такая практика продолжалась вплоть до монгольского нашествия на Русь. Места концентрации скандинавских могильников, как правило, отстоят на несколько километров от городских центров, где селилось местное население.

В землях пруссов викинги держали в своих руках торговые центры Кауп и Трусо, откуда начинался «янтарный путь» в Средиземноморье. В Финляндии следы их длительного присутствия обнаружены на берегах озера Ванаявеси. В Старой Ладоге при Ярославе Мудром ярлом сидел Регнвальд Ульвсон. Викинги совершали путешествия к устью Северной ДвиныК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1514 дней] за пушниной и разведали Заволоцкий путь.

Норманская теория

Норма́нская тео́рия (нормани́зм) — направление в историографии, развивающее концепцию того, что народ-племя русь происходит из Скандинавии периода экспансии викингов, которых в Западной Европе называли норманнами. В российской и советской историографии норманизму традиционно противопоставляется антинорманизм (обе концепции как отдельные существуют только в России/СССР/постсоветских странах, за рубежом обе считаются политизированными, в той или иной степени отрицающими полиэтническое происхождение и взаимовлияние культур славян, тюрок, алан, финно-угров, скандинавов, других этносов времени становления Древнерусского государства и поэтому ненаучными, и работы зарубежных учёных только ошибочно называются «антинорманистскими», даже если они подтверждают отдельные тезисы антинорманистов.)[8][9][10][11][12] .

Сторонники норманизма относят норманнов (варягов скандинавского происхождения) к основателям первых государств восточных славян: Новгородской, а затем Киевской Руси. Фактически это следование историографической концепции Повести временных лет (начало XII века), дополненное идентификацией летописных варягов как скандинавов-норманнов. Вокруг этнической принадлежности варягов разгорелись основные споры, временами усиленные политической идеологизацией.

Прекращение морских походов

Викинги свернули свои завоевательные походы в первой половине XI века. Связано это с сокращением населения скандинавских земель, распространением на севере Европы христианства, которое не одобряло грабежи (по определению не облагавшиеся десятиной). Параллельно на смену родовому строю приходили феодальные отношения, и традиционный полукочевой образ жизни викингов уступал место оседлому.

Викинги из Скандинавии и после XI веке продолжали наниматься на службу византийских императоров (см. варяжская стража) и русских князей (см. сага об Эймунде). К последним викингам на норвежском престоле историки относят Олафа Харальдсона[1] и Харальда Сурового, который сложил голову при попытке завоевать Англию. Одним из последних дальний заморский поход в духе предков предпринял Ингвар Путешественник, погибший во время экспедиции на берегах Каспия. Приняв христианство, вчерашние викинги организовали в 1107—1110 гг. собственный крестовый поход в Святую землю.

Общество и культура

Викинги жили большими семейными группами. Дети, отцы и деды жили вместе. Когда старший сын вступал во владение фермой, он одновременно становился главой семьи и ответственным за её благосостояние[13].

Поселения

Крестьянские жилища скандинавов IX—XI веков представляли собой простые однокомнатные дома, построенные или из плотно подогнанных вертикальных брусьев, или чаще из плетёной лозы, обмазанной глиной. Состоятельные люди обычно жили в большом прямоугольном доме, где размещалась многочисленная родня. В сильно залесенной Скандинавии такие дома строили из дерева, часто в сочетании с глиной, а в Исландии и Гренландии, в условиях нехватки древесины, широко использовался местный камень. Там складывали стены толщиной 90 см и более. Крыши обычно настилали из торфа. Центральная жилая комната дома была низкой и тёмной, посреди неё располагался длинный очаг. Там готовили пищу, ели и спали. Иногда внутри дома вдоль стен устанавливали в ряд столбы, поддерживавшие крышу, а отгороженные таким образом боковые помещения использовались как спальни.

На территории скандинавских стран городские поселения эпохи викингов сравнительно невелики, уступая по размерам таким периферийным центрам, как Дорестадт и Старая Ладога. Археологам удалось установить наличие торгово-ремесленных пунктов в Норвегии (Каупанг в Вестфолле), Дании (Линдхольм близ Ольборга) и Швеции (Бирка на озере Меларен).[14] Многие городские поселения располагались в глубине фьордов — таким образом, чтобы можно было издалека заметить приближение вражеских судов и подготовиться к нападению.[14] Классический пример такого рода — едва ли не крупнейший город викингов, Хедебю в Ютландии.

Судя по многочисленным находкам кладов арабских монет и изобилию поминальных камней, остров Готланд служил своего рода центром межнационального общения викингов, где велась активная торговля.[15] На границе с полабскими славянами существовали смешанные германо-славянские торговые центры: Рерик и полулегендарные Винета и Йомсборг. Не вполне ясным остаётся предназначение датских круговых укреплений. Возможно, они были возведены по приказу Свена Вилобородого для сбора войска перед походом на Лондон в 1013 году.

Одежда

Крестьянская одежда скандинавов IX—XI веков состояла из длинной шерстяной рубахи, коротких мешковатых штанов, чулок и прямоугольной накидки. Викинги из высших классов носили длинные штаны, носки и накидки ярких расцветок. В ходу были шерстяные варежки и шапки, а также меховые шапки и даже войлочные шляпы.

Женщины из высшего общества обычно носили длинную одежду, состоявшую из лифа и юбки. С пряжек на одежде свисали тонкие цепочки, к которым прикреплялись ножницы и футляр для иголок, ножа, ключей и других мелких предметов. Замужние женщины укладывали волосы в пучок и носили белые полотняные чепцы конической формы. У незамужних девушек волосы были подхвачены лентой. Для обозначения своего положения викинги носили металлические украшения. Очень популярны были пряжки на поясе, броши и подвески. Винтовые браслеты из серебра и золота обычно давались воину за проведение удачного рейда или за победу в бою.

В массовой культуре викингов часто изображают с рогатыми шлемами. На самом деле, археологи не могут точно сказать, какой формы были шлемы викингов[no]. Представление о рогатых шлемах связано с рисунками, обнаруженными в захоронениях (например, Осебергский корабль). Сейчас учёные склоняются к тому, что если шлемы с рогами и использовались, то только в ритуальных целях, а не в бою.

Оружие

Наиболее распространённый вид оружия — копьё длиной около 150 см. Таким копьём можно было и колоть, и рубить. Скандинавские секиры отличались широким, симметрично расходящимся лезвием. Скандинавский меч представлял собой длинный, обоюдоострый клинок с небольшой гардой. Оттачивалась только верхняя треть клинка, нижние две трети слабо или вообще не затачивались.

Корабли

Викинги были искусными судостроителями, создававшими самые совершенные корабли своей эпохи. Поскольку в скандинавском обществе было принято хоронить воинов вместе с их ладьями, археологи имеют неплохое представление о характеристиках кораблей викингов. В Осло, Роскилле и некоторых других городах открыты специализированные музеи. К числу самых знаменитых относятся корабли гокстадский и усебергский. Оба были обнаружены более ста лет назад и ныне экспонируются в Музее драккаров в Осло. Из саг известно, что в бой корабли ходили под стягом с изображением чёрного ворона.

Флот викингов состоял преимущественно из боевых кораблей, которые назывались драккарами, и из торговых судов кнорров. Боевые корабли и торговые суда позволяли мужчинам посещать заморские страны, а переселенцы и исследователи пересекали море в поисках новых земель и богатств. Многочисленные реки, озёра и прочие водные пути Скандинавии давали викингам простой и удобный способ передвижения. В Восточной Европе в условиях многочисленных волоков были распространены лодки-однодревки, которые были рассчитаны для захода в мелководные реки и причала к пологим берегам, что позволяло викингам очень быстро передвигаться и заставать своих врагов врасплох.

Государство и право

Наиболее значимые решения в скандинавском обществе принимало собрание всех свободных мужчин — тинг (в Древней Руси ему соответствовало вече). В небольших общественных структурах тинг эволюционировал в представительный орган современного типа: это исландский альтинг, впервые собравшийся в 930 году, и мэнский тинвальд, который моложе его на несколько десятилетий. Конунг из числа Инглингов, Скьёльдунгов либо других видных родов в первую очередь воспринимался как военный вождь, предводитель дружины. Он мог обладать земельным наделом либо вести странствующий образ жизни на корабле (сэконунг). На территории современных скандинавских государств одновременно правили десятки мелких конунгов.

Викингам был ведом институт кровной мести. Если один из викингов убивал другого, то события развивались в зависимости от «состава преступления» и от социального статуса потерпевшего. Могло кончиться перемирием, могло — выплатой денежного возмещения (вергельда). Но если доходило до кровной мести, это была месть одного рода другому. Не считалось убийством причинение смерти на поединке, который назывался хольмгангом. Неистовые в бою воины (берсерки) могли обогащаться, вызывая на поединок менее опытных воинов и причиняя им смерть либо увечье. Это заставило скандинавские государства на исходе эпохи викингов ввести ограничения на проведение хольмгангов.

Религия и литература

Как и древние германцы более раннего периода, викинги до принятия христианства исповедовали традиционную германо-скандинавскую религию (ныне известная как Асатру) с регулярными жертвоприношениями — блотами. Письменность была рунической (см. скандинавские руны).

Погребальный обряд был неразрывно связан с идеей корабля мёртвых. Тело умершего воина кремировалось, иногда вместе с ладьёй, либо в ладью помещался пепел, после чего над ней насыпали курган. О спуске погребальной ладьи на воду упоминают только позднейшие скальды, как, например, Снорри Стурлусон.[16]

К первой половине IX века в скандинавских странах уже сложилась вполне оригинальная скальдическая традиция. В Исландии она чрезвычайно устойчиво сохранялась ещё около двухсот лет после введения письменности, крайне медленно разлагаясь под влиянием европейских письменных литератур.

Многие образцы скальдической поэзии дошли до нас как стихотворные фрагменты, включенные в саги, повествующие о самих скальдахСага о Гуннлауге», «Сага о Бьёрне», «Сага о Халльфреде», «Сага об Эгиле», «Сага о Гисли», «Сага о Кормаке» и др.) либо восхваляющие подвиги прочих викингов («Сага о Стурлунгах», «Сага об оркнейцах», «Гнилая кожа», «Сага о битве на Пустоши», «Сага о Ньяле», «Сага о людях с Песчаного берега» и др.).

Современные представления

Шведский романтизм XIX века проходил под знаком возрождения интереса к раннему средневековью и к викингам. Созданная в 1811 году Готская лига пропагандировала образ викингов как свободолюбивых искателей приключений. Пробуждение интереса к викингам сделало возможным систематическое сохранение и изучение исландских саг и рунических камней (таких, как рунные камни в Еллинге). Начались раскопки в Старой Уппсале, Бирке и других древних центрах.

Образ викингов оказался востребованным в Третьем рейхе, где под викингами понимали северных германцев арийской расы, родственных немцам. Преимущественно из скандинавских добровольцев была сформирована 5-я танковая дивизия СС «Викинг».

Вольно истолкованный образ викингов используется в тяжёлых направлениях музыки (см. викинг-метал). Во многих странах на севере Европы работают клубы исторической реконструкции, проходят регулярные фестивали (в том числе на территории городища Кауп в Калининградской области). Множество подобных клубов есть и в России.

<timeline> Period = from:-8000 till:2007 ImageSize= width:800 height:auto barincrement:21 TimeAxis = orientation:horizontal PlotArea = right:80 left:30 bottom:40 top:5 AlignBars = justify

Colors =

    id:bg         value:white
    id:epoch      value:rgb(1,0.9,0.9)
    id:subepochs  value:rgb(1,0.9,0.9)
    id:stoneage   value:rgb(1,0.85,0.85)
    id:bronzeage  value:rgb(1,1,0.6)
    id:bronzeage2  value:rgb(0.9,0.9,0.5)
    id:ironage    value:rgb(0.8,1,0.8)
    id:vendelera  value:rgb(0.9,1,0.6)
    id:vikingage  value:rgb(0.9,0.9,0.6)
    id:current    value:rgb(0.9,0.9,0.9)
    id:lightline  value:rgb(0.8,0.8,0.8)
    id:header     value:rgb(0.8,0.8,0.9)
    id:lighttext  value:rgb(0.5,0.5,0.5)
    id:migrations value:rgb(1,0.7,1) 
    id:early      value:rgb(0.7,1,0.7)

BackgroundColors = canvas:bg ScaleMajor = gridcolor:lightline unit:year increment:1000 start:-8000 ScaleMinor = unit:year increment:500 start:-8000

BarData =

 Bar:epoch
 Bar:subepochs
 Barset:stoneages
 Bar:bronzeages
 Bar:bronzeageperiods
 Barset:ironages
 Barset:contages
 Barset:earlyhist

PlotData=

  1. set defaults
 width:15 fontsize:S textcolor:black
 bar:epoch color:current  mark:(line,black)
   from:-8000 till:end shift:(-50,0) text:"Голоцен"
 bar:subepochs color:current mark:(line,black)
   from:-8000 till:-5000 shift:(-10,0) text:"Атлант. период"
   from:-5000 till:-2500 text:"Subboreal"
   from:-2500 till:end text:"Subatlantic"
 barset:stoneages color:epoch mark:(line,white)
  1. set defaults
 width:15 fontsize:S textcolor:black
   from:-8000 till:-7000 shift:(-33,0) text:"Верх. палеолит"
   from:-7000 till:-5000 text:"Мезолит"
   from:-5000 till:-1800 text:"Неолит" 
  1. set defaults
 width:15 fontsize:M textcolor:black 
   color:stoneage from:-8000 till:-1800 shift:(-40,0) text:"Сканд. камен. век" 
   barset:break
  1. set defaults
 width:15 fontsize:M textcolor:black
 bar:bronzeages
   color:bronzeage from:-1800 till:-600 shift:(-50,0) text:"Сканд. бронза"
 bar:bronzeageperiods color:epoch 
   color:bronzeage from:-1800 till:-1500 shift:(-3,0) text:"I"
   color:bronzeage2 from:-1500 till:-1300 shift:(-4,0) text:"II"
   color:bronzeage from:-1300 till:-1100 shift:(-4,0) text:"III"
   color:bronzeage2 from:-1100 till:-900 shift:(-5,0) text:"IV"
   color:bronzeage from:-900 till:-600 shift:(-4,0) text:"V"
   color:bronzeage2 from:-600 till:-500 shift:(-4,0) text:"VI"
 barset:ironages
   color:ironage from:-600 till:1 shift:(-20,0) text:"Дорим. жел. век"
   color:ironage from:1 till:400  shift:(-15,0)text:"Рим. жел. век"
   color:ironage from:400 till:800  shift:(-15,0)text:"Герм. жел. век"
   color:migrations from:300 till:900  shift:(-20,0)text:"Переселение"
   color:vikingage from:793 till:1066  shift:(-10,0)text:"Викинги"
   color:vendelera from:800 till:1200  shift:(-20,0)text:"Христианство"


 barset:earlyhist
   color:early from:1397 till:1523  shift:(-25,0) text:"Кальмар"
   color:early from:1523 till:end  shift:(-30,0) text:"Современность"

</timeline>

См. также

Напишите отзыв о статье "Викинги"

Литература

  • Анохин Г. И. К этнической истории гренландских норманнов // Романия и Барбария. К этнической истории народов зарубежной Европы: Сб. / Под ред. С. А. Арутюнова и др. — М. Наука 1989. — С. 131-163.
  • Арбман Хольгер. Викинги / Под ред. А. А. Хлевова. — СПб.: Евразия, 2003. — 320 с. — Серия «Barbaricum». — 2000 экз. — ISBN 5-8071-0133-2 [ulfdalir.ru/literature/71].
  • Байок Джесси. Исландия эпохи викингов. — М.: Астрель, 2012. — 912 с. — Серия «Corpus». — ISBN 978-5-271-41157-1.
  • Буайе Режи. Викинги: История и цивилизация / Пер. с фр. — СПб.: Евразия, 2012. — 416 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-91852-028-4.
  • Будур Н. В. Викинги. Пираты севера. — М.: Олма-Пресс, 2005. — 336 с. — Серия «Мировая история. Цивилизации и Этносы».
  • Будур Н. В. Повседневная жизнь викингов. IX — XI вв. — М.: Молодая гвардия, 2007. — 463 с. — Серия «Живая история. Повседневная жизнь человечества».
  • Викинги. Набеги с севера: Сб. / Пер. с англ. Л. Флорентьева. — М.: Терра, 1996. — 168 с.: ил. — Серия «Энциклопедия "Исчезнувшие цивилизации"». — ISBN 5-300-00824-3 [popov-lib.narod.ru/hist/enciklopedia/vikingi/cont.htm].
  • Викинги и славяне. Ученые, политики, дипломаты о русско-скандинавских отношениях: Сб. / Под ред. Андерса Хедмана, А. Н. Кирпичникова. — СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 1998. — 96 с. — ISBN 5-86007-095-0.
  • Гедеонов С. А. Варяги и Русь. Разоблачение норманнского мифа. — М.: Эксмо; Алгоритм, 2012. — 288 с. — Серия «Подлинная история Руси». — ISBN 978-5-699-56960-1.
  • Губанов И. Б. Культура и общество скандинавов эпохи викингов. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. — 142 с.
  • Гуревич А. Я. Походы викингов. — М.: Книжный дом «Университет», 2005. — 2-е изд. — 208 с. — Серия «Золотой запас знаний». — 5000 экз. — ISBN 5-98227-036-9 [ulfdalir.ru/literature/124].
  • Джонс Гвин. Викинги. Потомки Одина и Тора. — М.: Центрполиграф, 2003. — 448 с.
  • Джонс Гвин. Норманны. Покорители Северной Атлантики. — М.: Центрполиграф, 2003. — 301 с.
  • Догерти Мартин Дж. Мир викингов. Повседневная жизнь Детей Одина / Пер. с англ. В. Л. Силаевой. — М.: Изд-во «Э», 2015. — 224 с.: ил. — Серия «Темная сторона истории». — ISBN 978-5-699-84607-8.
  • Дэвидсон Хильда Эллис. Древние скандинавы: Сыны северных богов. — М.: Центрполиграф, 2008. — 186 с. — Серия «Загадки древних цивилизаций».
  • Ингстад Хельге. По следам Лейва Счастливого. — Л.: Гидрометеоиздат, 1969. — 246 с.
  • Каппер Дж. П. [ulfdalir.ru/literature/860 Викинги Британии = The Vikings of Britain] / Науч. ред. А. А. Хлевов. — СПб.: Евразия, 2003. — 272 с. — 2000 экз. — ISBN 5-80710139-1.
  • Клейн Л. С. Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон. — СПб.: Евразия, 2009. — 400 с [statehistory.ru/books/18/Lev-Kleyn_Spor-o-varyagakh/].
  • Коа Ив. Викинги, короли морей. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2003. — 176 с. — Серия «История. Открытие».
  • Ласкавый Г. В. Викинги: Походы, открытия, культура. — Минск: МФЦП, 2004. — 322 с. — Серия «Народы Земли».
  • Лебедев Г. С. [ulfdalir.ru/literature/200 Эпоха викингов в Северной Европе]. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. — 286 с. — 10 000 экз.
  • Леонтьев А. И., Леонтьева М. В. Биармия. Северная колыбель Руси. — М.: Алгоритм, 2007. — 256 с.
  • Леонтьев А. И., Леонтьева М. В. Походы норманнов на Русь. Истоки Руси Изначальной. — М.: Вече, 2009. — 320 с. — Серия «Тайны Земли Русской».
  • Ловмяньский Хенрик. Русь и норманы / Пер. с пол. под ред. В. Т. Пашуто. — М.: Прогресс, 1985. — 304 с.
  • Мюссе Люсьен. Варварские нашествия на Западную Европу: Волна вторая. — СПб.: Евразия, 2001. — 352 с. — Серия «Barbaricum».
  • Никитин А. Л. Королевская сага // В кн.: Никитин А. Л. Костры на берегах: Записки археолога. — М.: Молодая гвардия. 1986. — С. 333-493.
  • Петухов Ю. Д. Норманны — Русы Севера. — М.: Вече, 2008. — 368 с. — Серия «Тайны Земли Русской».
  • Роэсдаль Эльсе. Мир викингов. Викинги дома и за рубежом / Перевод с дат. Ф. Х. Золотаревской. — СПб.: Всемирное слово, 2001. — 272 с.
  • Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX — XIV вв. Материалы и исследования. — М.: Наука, 1978. — 240 с. — Серия «Древнейшие государства на территории СССР».
  • Сванидзе А. А. Викинги — люди саги: жизнь и нравы. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. — 800 с.
  • Симпсон Жаклин. Викинги. Быт, религия, культура. — М.: Центрполиграф, 2005. — 239 с.
  • Славяне и скандинавы: Сб. / Пер. с нем. Под ред. канд. филол. наук Е. А. Мельниковой. — М.: Прогресс, 1986. — 416 с. + 24 с. цв. илл. [Ориг. изд.: Wikinger und Slawen: Zur Frühgeschichte der Ostseevölker. — Akademie-Verlag, Berlin, 1982]
  • Сойер Питер. Эпоха викингов. — СПб.: Евразия, 2002. — 352 с. — Серия «Clio Expansiva». — ISBN 5-8071-0104-9.
  • Стриннгольм Андерс Магнус. Походы викингов / Пер. с нем. А. Шемякина. Под ред. А. А. Хлевова. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2002. — 736 с. — Серия «Историческая библиотека»[ulfdalir.ru/literature/317].
  • Тиандер К. Ф. Поездки скандинавов в Белое море. — СПб.: Тип. И. Н. Скороходова, 1906. — 464 с.
  • Хит И. Викинги. История. Вооружение. Тактика. — М.: ООО «АСТ», Астрель 2004. — 64 с.: ил. — Серия «Элитные войска».
  • Цепков А. И. Вооружение викингов в IX–XI вв. По исландским сагам и «Кругу Земному». — Рязань: Александрия, 2013. — 320 с.
  • Шартран Р., Дюрам К., Харрисон М. Викинги. Мореплаватели, пираты, воины. — М.: Эксмо, 2008. — 192 с. — Серия «Военная история человечества». — ISBN 978-5-699-23504-9.
  • Шартран Р., Николь Д., Граветт К. и др. Северные завоеватели. Норманны и викинги. — М.: Эксмо, 2013. — 448 с.: ил. — Серия «Военная история человечества».

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 [www.britannica.com/EBchecked/topic/628781/Viking Викинги] в Британской энциклопедии
  2. Школьный этимологический словарь русского языка. Происхождение слов. — М.: Дрофа Н. М. Шанский, Т. А. Боброва 2004
    Викинг: заимств. в начале XIX в., вероятно, из шведск. яз. Шведск. viking < др.-исл. vikingr, суф. производного, скорее всего, от vik «жилище, залив, бухта».
  3. См. статьи «витязь» и «весь» в словаре Фасмера (1, 322—323)
  4. [norse.ulver.com/src/konung/boglunga/ru.html#_ftn11a Примечание к Саге о Посошниках]
  5. С.А. Кириллин. [www.zlev.ru/17_4.htm Северная основа русского народа] (рус.). Журнал «Континент - Россия» №17. Проверено 3 июля 2008. [www.webcitation.org/664LD60hr Архивировано из первоисточника 11 марта 2012].
  6. Фомин В. В. [admgorod.strussa.net/?wiev=517&show Южнобалтийские славяне в истории Старой Руссы.]
  7. [ria.ru/science/20150508/1063388345.html Первые викинги были торговцами, а не пиратами, выяснили ученые]. РИА Новости (8 мая 2015). — со ссылкой на [www.maneyonline.com/doi/10.1179/1461957115Y.0000000003 статью] в European Journal of Archaeology. Проверено 11 мая 2015.
  8. [statehistory.ru/books/18/Lev-Kleyn_Spor-o-varyagakh/44 Антинорманизм в сборнике РИО.] // Клейн Л. С. Спор о варягах. — СПб.: Евразия, 2009.
  9. Elena Melnikova. The Varangian problem. In Raymond Taras. Russia’s Identity in International Relations: Images, Perceptions, Misperceptions. Routledge, 2012
  10. [www.lph-asso.fr/index.php?option=com_content&view=article&id=139%3Anormannisme-et-antinormannisme&catid=31%3Adossier-russie&Itemid=78&lang=en Véronique Gazeau and Alexandre Musin Normannism and Anti-Normannism Wednesday, 24 March 2010]
  11. [www.sovsekretno.ru/articles/id/3350/Таисия Белоусова. Роковое золото. //]Совершенно секретно
  12. [www.maritimeheathen.org/Documents/Scandinavins%20in%20Kievan%20Russia-Katie%20Lane.pdf Katie Lane HST 499 Spring 2005 VIKINGS IN THE EAST: SCANDINAVIAN INFLUENCE IN KIEVAN RUS]
  13. [www.vikingar.ru/history/history006.php Викинги. Кем были эти выходцы из скандинавии.]
  14. 1 2 Gwyn Jones. A History of the Vikings. Oxford University Press, 2001. ISBN 0-19-280134-1. Pages 167—169.
  15. James Graham-Campbell. The Viking World. ISBN 0-7112-1800-5. Pages 14, 97.
  16. [norse.ulver.com/articles/petruhin/deadship.html В. Я. Петрухин. Погребальная ладья викингов и «корабль мертвых» у народов Океании и Индонезии.]

Ссылки

  • [www.fiord.org/ Фьорд — сайт о Древней Скандинавии]
  • [norse.ulver.com Norroen Dyrd (Северная Слава) — сайт, посвященный скандинаво-исландской культуре и истории]
  • [ulfdalir.ru Ульвдалир (Волчья долина) — сайт, посвященный Древней Скандинавии]
  • [www.youtube.com/watch?v=FOYGLk0MQgo Фильм «Повседневная жизнь викингов в исторической усадьбе „Свенгард“ („Сваргас“) под Выборгом, научный руководитель проекта — профессора Института материальной культуры РАН Кирпичникова А. Н.»]
  • [www.kulturologia.ru/blogs/190813/18705/ «Путь викингов на Восток: через Древнюю Русь до Византии и Арабского Халифата». Автор: Ингмар Янссон — археолог, специалист по эпохе викингов (Стокгольмский университет)]
  • [ulenspiegel.od.ua/10-mifov-o-vikingah 10 мифов о викингах]

Отрывок, характеризующий Викинги

– Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером… Чтоб он тут был.
Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
– Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
– Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
– Плохо дело, а?
– Что плохо, батюшка?
– Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
– Я не понимаю, – сказал князь Андрей.
– Да нечего делать, дружок, – сказал князь, – они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
– Что делать? Красива! Я всё сделаю. Ты будь покоен, – говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно.
– Всё исполню, батюшка, – сказал он.
– Ну, теперь прощай! – Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. – Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет… – Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: – а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! – взвизгнул он.
– Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, – улыбаясь, сказал сын.
Старик замолчал.
– Еще я хотел просить вас, – продолжал князь Андрей, – ежели меня убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера говорил, чтоб он вырос у вас… пожалуйста.
– Жене не отдавать? – сказал старик и засмеялся.
Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына. Что то дрогнуло в нижней части лица старого князя.
– Простились… ступай! – вдруг сказал он. – Ступай! – закричал он сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета.
– Что такое, что? – спрашивали княгиня и княжна, увидев князя Андрея и на минуту высунувшуюся фигуру кричавшего сердитым голосом старика в белом халате, без парика и в стариковских очках.
Князь Андрей вздохнул и ничего не ответил.
– Ну, – сказал он, обратившись к жене.
И это «ну» звучало холодною насмешкой, как будто он говорил: «теперь проделывайте вы ваши штуки».
– Andre, deja! [Андрей, уже!] – сказала маленькая княгиня, бледнея и со страхом глядя на мужа.
Он обнял ее. Она вскрикнула и без чувств упала на его плечо.
Он осторожно отвел плечо, на котором она лежала, заглянул в ее лицо и бережно посадил ее на кресло.
– Adieu, Marieie, [Прощай, Маша,] – сказал он тихо сестре, поцеловался с нею рука в руку и скорыми шагами вышел из комнаты.
Княгиня лежала в кресле, m lle Бурьен терла ей виски. Княжна Марья, поддерживая невестку, с заплаканными прекрасными глазами, всё еще смотрела в дверь, в которую вышел князь Андрей, и крестила его. Из кабинета слышны были, как выстрелы, часто повторяемые сердитые звуки стариковского сморкания. Только что князь Андрей вышел, дверь кабинета быстро отворилась и выглянула строгая фигура старика в белом халате.
– Уехал? Ну и хорошо! – сказал он, сердито посмотрев на бесчувственную маленькую княгиню, укоризненно покачал головою и захлопнул дверь.



В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые полки приходили из России и, отягощая постоем жителей, располагались у крепости Браунау. В Браунау была главная квартира главнокомандующего Кутузова.
11 го октября 1805 года один из только что пришедших к Браунау пехотных полков, ожидая смотра главнокомандующего, стоял в полумиле от города. Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали), на нерусский народ, c любопытством смотревший на солдат, полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где нибудь в середине России.
С вечера, на последнем переходе, был получен приказ, что главнокомандующий будет смотреть полк на походе. Хотя слова приказа и показались неясны полковому командиру, и возник вопрос, как разуметь слова приказа: в походной форме или нет? в совете батальонных командиров было решено представить полк в парадной форме на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться. И солдаты, после тридцативерстного перехода, не смыкали глаз, всю ночь чинились, чистились; адъютанты и ротные рассчитывали, отчисляли; и к утру полк, вместо растянутой беспорядочной толпы, какою он был накануне на последнем переходе, представлял стройную массу 2 000 людей, из которых каждый знал свое место, свое дело и из которых на каждом каждая пуговка и ремешок были на своем месте и блестели чистотой. Не только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандующему заглянуть под мундиры, то на каждом он увидел бы одинаково чистую рубаху и в каждом ранце нашел бы узаконенное число вещей, «шильце и мыльце», как говорят солдаты. Было только одно обстоятельство, насчет которого никто не мог быть спокоен. Это была обувь. Больше чем у половины людей сапоги были разбиты. Но недостаток этот происходил не от вины полкового командира, так как, несмотря на неоднократные требования, ему не был отпущен товар от австрийского ведомства, а полк прошел тысячу верст.
Полковой командир был пожилой, сангвинический, с седеющими бровями и бакенбардами генерал, плотный и широкий больше от груди к спине, чем от одного плеча к другому. На нем был новый, с иголочки, со слежавшимися складками мундир и густые золотые эполеты, которые как будто не книзу, а кверху поднимали его тучные плечи. Полковой командир имел вид человека, счастливо совершающего одно из самых торжественных дел жизни. Он похаживал перед фронтом и, похаживая, подрагивал на каждом шагу, слегка изгибаясь спиною. Видно, было, что полковой командир любуется своим полком, счастлив им, что все его силы душевные заняты только полком; но, несмотря на то, его подрагивающая походка как будто говорила, что, кроме военных интересов, в душе его немалое место занимают и интересы общественного быта и женский пол.
– Ну, батюшка Михайло Митрич, – обратился он к одному батальонному командиру (батальонный командир улыбаясь подался вперед; видно было, что они были счастливы), – досталось на орехи нынче ночью. Однако, кажется, ничего, полк не из дурных… А?
Батальонный командир понял веселую иронию и засмеялся.
– И на Царицыном лугу с поля бы не прогнали.
– Что? – сказал командир.
В это время по дороге из города, по которой расставлены были махальные, показались два верховые. Это были адъютант и казак, ехавший сзади.
Адъютант был прислан из главного штаба подтвердить полковому командиру то, что было сказано неясно во вчерашнем приказе, а именно то, что главнокомандующий желал видеть полк совершенно в том положении, в котором oн шел – в шинелях, в чехлах и без всяких приготовлений.
К Кутузову накануне прибыл член гофкригсрата из Вены, с предложениями и требованиями итти как можно скорее на соединение с армией эрцгерцога Фердинанда и Мака, и Кутузов, не считая выгодным это соединение, в числе прочих доказательств в пользу своего мнения намеревался показать австрийскому генералу то печальное положение, в котором приходили войска из России. С этою целью он и хотел выехать навстречу полку, так что, чем хуже было бы положение полка, тем приятнее было бы это главнокомандующему. Хотя адъютант и не знал этих подробностей, однако он передал полковому командиру непременное требование главнокомандующего, чтобы люди были в шинелях и чехлах, и что в противном случае главнокомандующий будет недоволен. Выслушав эти слова, полковой командир опустил голову, молча вздернул плечами и сангвиническим жестом развел руки.
– Наделали дела! – проговорил он. – Вот я вам говорил же, Михайло Митрич, что на походе, так в шинелях, – обратился он с упреком к батальонному командиру. – Ах, мой Бог! – прибавил он и решительно выступил вперед. – Господа ротные командиры! – крикнул он голосом, привычным к команде. – Фельдфебелей!… Скоро ли пожалуют? – обратился он к приехавшему адъютанту с выражением почтительной учтивости, видимо относившейся к лицу, про которое он говорил.
– Через час, я думаю.
– Успеем переодеть?
– Не знаю, генерал…
Полковой командир, сам подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в шинели. Ротные командиры разбежались по ротам, фельдфебели засуетились (шинели были не совсем исправны) и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники. Со всех сторон отбегали и подбегали солдаты, подкидывали сзади плечом, через голову перетаскивали ранцы, снимали шинели и, высоко поднимая руки, натягивали их в рукава.
Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники сделались серыми из черных. Полковой командир, опять подрагивающею походкой, вышел вперед полка и издалека оглядел его.
– Это что еще? Это что! – прокричал он, останавливаясь. – Командира 3 й роты!..
– Командир 3 й роты к генералу! командира к генералу, 3 й роты к командиру!… – послышались голоса по рядам, и адъютант побежал отыскивать замешкавшегося офицера.
Когда звуки усердных голосов, перевирая, крича уже «генерала в 3 ю роту», дошли по назначению, требуемый офицер показался из за роты и, хотя человек уже пожилой и не имевший привычки бегать, неловко цепляясь носками, рысью направился к генералу. Лицо капитана выражало беспокойство школьника, которому велят сказать невыученный им урок. На красном (очевидно от невоздержания) носу выступали пятна, и рот не находил положения. Полковой командир с ног до головы осматривал капитана, в то время как он запыхавшись подходил, по мере приближения сдерживая шаг.
– Вы скоро людей в сарафаны нарядите! Это что? – крикнул полковой командир, выдвигая нижнюю челюсть и указывая в рядах 3 й роты на солдата в шинели цвета фабричного сукна, отличавшегося от других шинелей. – Сами где находились? Ожидается главнокомандующий, а вы отходите от своего места? А?… Я вас научу, как на смотр людей в казакины одевать!… А?…
Ротный командир, не спуская глаз с начальника, всё больше и больше прижимал свои два пальца к козырьку, как будто в одном этом прижимании он видел теперь свое спасенье.
– Ну, что ж вы молчите? Кто у вас там в венгерца наряжен? – строго шутил полковой командир.
– Ваше превосходительство…
– Ну что «ваше превосходительство»? Ваше превосходительство! Ваше превосходительство! А что ваше превосходительство – никому неизвестно.
– Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный… – сказал тихо капитан.
– Что он в фельдмаршалы, что ли, разжалован или в солдаты? А солдат, так должен быть одет, как все, по форме.
– Ваше превосходительство, вы сами разрешили ему походом.
– Разрешил? Разрешил? Вот вы всегда так, молодые люди, – сказал полковой командир, остывая несколько. – Разрешил? Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Полковой командир помолчал. – Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Что? – сказал он, снова раздражаясь. – Извольте одеть людей прилично…
И полковой командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился к полку. Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и что он, пройдясь по полку, хотел найти еще предлог своему гневу. Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он подошел к 3 й роте.
– Кааак стоишь? Где нога? Нога где? – закричал полковой командир с выражением страдания в голосе, еще человек за пять не доходя до Долохова, одетого в синеватую шинель.
Долохов медленно выпрямил согнутую ногу и прямо, своим светлым и наглым взглядом, посмотрел в лицо генерала.
– Зачем синяя шинель? Долой… Фельдфебель! Переодеть его… дря… – Он не успел договорить.
– Генерал, я обязан исполнять приказания, но не обязан переносить… – поспешно сказал Долохов.
– Во фронте не разговаривать!… Не разговаривать, не разговаривать!…
– Не обязан переносить оскорбления, – громко, звучно договорил Долохов.
Глаза генерала и солдата встретились. Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф.
– Извольте переодеться, прошу вас, – сказал он, отходя.


– Едет! – закричал в это время махальный.
Полковой командир, покраснел, подбежал к лошади, дрожащими руками взялся за стремя, перекинул тело, оправился, вынул шпагу и с счастливым, решительным лицом, набок раскрыв рот, приготовился крикнуть. Полк встрепенулся, как оправляющаяся птица, и замер.
– Смир р р р на! – закричал полковой командир потрясающим душу голосом, радостным для себя, строгим в отношении к полку и приветливым в отношении к подъезжающему начальнику.
По широкой, обсаженной деревьями, большой, бесшоссейной дороге, слегка погромыхивая рессорами, шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом. За коляской скакали свита и конвой кроатов. Подле Кутузова сидел австрийский генерал в странном, среди черных русских, белом мундире. Коляска остановилась у полка. Кутузов и австрийский генерал о чем то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2 000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.
Раздался крик команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего. Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го го го го ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
По тому, как полковой командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом слове и движении главнокомандующего, – видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с большим наслаждением, чем обязанности начальника. Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в то же время к Браунау. Отсталых и больных было только 217 человек. И всё было исправно, кроме обуви.
Кутузов прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по нескольку ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам. Поглядывая на обувь, он несколько раз грустно покачивал головой и указывал на нее австрийскому генералу с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но не мог не видеть, как это плохо. Полковой командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить слово главнокомандующего касательно полка. Сзади Кутузова, в таком расстоянии, что всякое слабо произнесенное слово могло быть услышано, шло человек 20 свиты. Господа свиты разговаривали между собой и иногда смеялись. Ближе всех за главнокомандующим шел красивый адъютант. Это был князь Болконский. Рядом с ним шел его товарищ Несвицкий, высокий штаб офицер, чрезвычайно толстый, с добрым, и улыбающимся красивым лицом и влажными глазами; Несвицкий едва удерживался от смеха, возбуждаемого черноватым гусарским офицером, шедшим подле него. Гусарский офицер, не улыбаясь, не изменяя выражения остановившихся глаз, с серьезным лицом смотрел на спину полкового командира и передразнивал каждое его движение. Каждый раз, как полковой командир вздрагивал и нагибался вперед, точно так же, точь в точь так же, вздрагивал и нагибался вперед гусарский офицер. Несвицкий смеялся и толкал других, чтобы они смотрели на забавника.
Кутузов шел медленно и вяло мимо тысячей глаз, которые выкатывались из своих орбит, следя за начальником. Поровнявшись с 3 й ротой, он вдруг остановился. Свита, не предвидя этой остановки, невольно надвинулась на него.
– А, Тимохин! – сказал главнокомандующий, узнавая капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.
Казалось, нельзя было вытягиваться больше того, как вытягивался Тимохин, в то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.
– Еще измайловский товарищ, – сказал он. – Храбрый офицер! Ты доволен им? – спросил Кутузов у полкового командира.
И полковой командир, отражаясь, как в зеркале, невидимо для себя, в гусарском офицере, вздрогнул, подошел вперед и отвечал:
– Очень доволен, ваше высокопревосходительство.
– Мы все не без слабостей, – сказал Кутузов, улыбаясь и отходя от него. – У него была приверженность к Бахусу.
Полковой командир испугался, не виноват ли он в этом, и ничего не ответил. Офицер в эту минуту заметил лицо капитана с красным носом и подтянутым животом и так похоже передразнил его лицо и позу, что Несвицкий не мог удержать смеха.
Кутузов обернулся. Видно было, что офицер мог управлять своим лицом, как хотел: в ту минуту, как Кутузов обернулся, офицер успел сделать гримасу, а вслед за тем принять самое серьезное, почтительное и невинное выражение.
Третья рота была последняя, и Кутузов задумался, видимо припоминая что то. Князь Андрей выступил из свиты и по французски тихо сказал:
– Вы приказали напомнить о разжалованном Долохове в этом полку.
– Где тут Долохов? – спросил Кутузов.
Долохов, уже переодетый в солдатскую серую шинель, не дожидался, чтоб его вызвали. Стройная фигура белокурого с ясными голубыми глазами солдата выступила из фронта. Он подошел к главнокомандующему и сделал на караул.
– Претензия? – нахмурившись слегка, спросил Кутузов.
– Это Долохов, – сказал князь Андрей.
– A! – сказал Кутузов. – Надеюсь, что этот урок тебя исправит, служи хорошенько. Государь милостив. И я не забуду тебя, ежели ты заслужишь.
Голубые ясные глаза смотрели на главнокомандующего так же дерзко, как и на полкового командира, как будто своим выражением разрывая завесу условности, отделявшую так далеко главнокомандующего от солдата.
– Об одном прошу, ваше высокопревосходительство, – сказал он своим звучным, твердым, неспешащим голосом. – Прошу дать мне случай загладить мою вину и доказать мою преданность государю императору и России.
Кутузов отвернулся. На лице его промелькнула та же улыбка глаз, как и в то время, когда он отвернулся от капитана Тимохина. Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что ему сказал Долохов, и всё, что он мог сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не то, что нужно. Он отвернулся и направился к коляске.
Полк разобрался ротами и направился к назначенным квартирам невдалеке от Браунау, где надеялся обуться, одеться и отдохнуть после трудных переходов.
– Вы на меня не претендуете, Прохор Игнатьич? – сказал полковой командир, объезжая двигавшуюся к месту 3 ю роту и подъезжая к шедшему впереди ее капитану Тимохину. Лицо полкового командира выражало после счастливо отбытого смотра неудержимую радость. – Служба царская… нельзя… другой раз во фронте оборвешь… Сам извинюсь первый, вы меня знаете… Очень благодарил! – И он протянул руку ротному.
– Помилуйте, генерал, да смею ли я! – отвечал капитан, краснея носом, улыбаясь и раскрывая улыбкой недостаток двух передних зубов, выбитых прикладом под Измаилом.
– Да господину Долохову передайте, что я его не забуду, чтоб он был спокоен. Да скажите, пожалуйста, я всё хотел спросить, что он, как себя ведет? И всё…
– По службе очень исправен, ваше превосходительство… но карахтер… – сказал Тимохин.
– А что, что характер? – спросил полковой командир.
– Находит, ваше превосходительство, днями, – говорил капитан, – то и умен, и учен, и добр. А то зверь. В Польше убил было жида, изволите знать…
– Ну да, ну да, – сказал полковой командир, – всё надо пожалеть молодого человека в несчастии. Ведь большие связи… Так вы того…
– Слушаю, ваше превосходительство, – сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.
– Ну да, ну да.
Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.
– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
– Ну, что, князь? – спросил Козловский.
– Приказано составить записку, почему нейдем вперед.