Бенедикт XV

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Его Святейшество папа римский
Бенедикт XV
Benedictus PP. XV<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Бенедикт XV около 1915 года</td></tr>

258-й папа римский
3 сентября 1914 года — 22 января 1922 года
Избрание: 3 сентября 1914 года
Интронизация: 6 сентября 1914 года
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Пий X
Преемник: Пий XI
 
Имя при рождении: маркиз Джакомо делла Кьеза
Оригинал имени
при рождении:
Giacomo della Chiesa
Рождение: 21 ноября 1854(1854-11-21)
Генуя, Сардинское королевство
Смерть: 22 января 1922(1922-01-22) (67 лет)
Рим
Принятие священного сана: 21 декабря 1878 года
Епископская хиротония: 22 декабря 1907 года
Кардинал с: 25 мая 1914 года
 
Награды:

Бенеди́кт XV (лат. Benedictus PP. XV, до интронизации — Джакомо, маркиз делла Кьеза, итал. Giacomo della Chiesa; 21 ноября 1854, Пельи, Сардинское королевство — 22 января 1922, Рим) — папа римский в 19141922.





Биография

Родился 21 ноября 1854 в Пельи, близ Генуи. Из аристократической фамилии, многие члены которой имели отношение к церкви (сама фамилия «делла Кьеза» значит «церковный»). Изучал право и теологию. Принял священнический сан в 1878 и поступил на папскую дипломатическую службу. Долгое время был секретарем кардинала Рамполлы. В 1907 Пий X назначил его архиепископом Болоньи, а 25 мая 1914 года он стал кардиналом.

Несмотря на начавшуюся мировую войну, на конклав после смерти Пия X съехались 60 из 65 кардиналов. После четырёхдневного обсуждения кандидатур 25 августа 1914 года папой был избран кардинал делла Кьеза, который принял имя Бенедикт в честь своего великого предшественника Бенедикта XIV. Избрание делла Кьезы (несмотря на то, что он всего три месяца имел сан кардинала) было связано с его большим дипломатическим опытом, ценным в условиях разгоравшейся войны. В 1914—1922 годах — Великий магистр ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского[1].

Статс-секретарём стал при нём кардинал Феррата сторонник взглядов кардинала Рамполлы, а позднее его сменил выдающийся юрист кардинал Пьетро Гаспарри. В условиях войны, которую Бенедикт назвал «самоубийством Европы», папская дипломатическая деятельность была силой обстоятельств ограничена, хотя папа неоднократно обращался к враждующим сторонам с просьбами о примирении, о прекращении огня на Рождество, с предложением планов мирного урегулирования и т. п.; как правило, эти просьбы игнорировались.

Первой энциклике Бенедикта XV, изданной осенью 1914 года и выражающей скорбь понтифика по поводу начавшегося кровопролития, посвящены стихи Осипа Мандельштама «Encyclica»:

Есть обитаемая духом
Свобода — избранных удел.
Орлиным зреньем, дивным слухом
Священник римский уцелел…

После войны, в 1918 г. папа ввёл в действие новый Кодекс канонического права. 5 августа 1920 года издал призыв о молитвах к Господу о милосердии для Польши (в то время шла Советско-польская война)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2630 дней]. После получения Польшей независимости апостольская столица установила с ней дипломатические отношения. 7-летний понтификат Бенедикта XV, один из самых коротких в XX веке, был прерван его кончиной от воспаления лёгких.

В историю он вошёл как деятельный миротворец; кардинал Йозеф Ратцингер, избранный папой в 2005 г. и принявший имя Бенедикт XVI, сказал, что одной из причин для выбора имени стало почтение к Бенедикту XV — «апостолу мира».

Напишите отзыв о статье "Бенедикт XV"

Примечания

  1. [www.oessg-italiasettentrionale.it/cronotassi-dei-grandi-maestri.html Великие магистры ордена Святого Гроба] (итал.)

См. также

Ссылки

  • [www.catholic-hierarchy.org/bishop/bdelchi.html Информация]  (англ.)
Предшественник:
Пий X
Великий магистр ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского

1914 — 1922
Преемник:
Пий XI
Предшественник:
кардинал Доменико Свампа
Архиепископ Болоньи
18 декабря 19073 сентября 1914
Преемник:
кардинал Джорджо Гузмини

Отрывок, характеризующий Бенедикт XV

Все дома Можайска были заняты постоем войск, и на постоялом дворе, на котором Пьера встретили его берейтор и кучер, в горницах не было места: все было полно офицерами.
В Можайске и за Можайском везде стояли и шли войска. Казаки, пешие, конные солдаты, фуры, ящики, пушки виднелись со всех сторон. Пьер торопился скорее ехать вперед, и чем дальше он отъезжал от Москвы и чем глубже погружался в это море войск, тем больше им овладевала тревога беспокойства и не испытанное еще им новое радостное чувство. Это было чувство, подобное тому, которое он испытывал и в Слободском дворце во время приезда государя, – чувство необходимости предпринять что то и пожертвовать чем то. Он испытывал теперь приятное чувство сознания того, что все то, что составляет счастье людей, удобства жизни, богатство, даже самая жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем то… С чем, Пьер не мог себе дать отчета, да и ее старался уяснить себе, для кого и для чего он находит особенную прелесть пожертвовать всем. Его не занимало то, для чего он хочет жертвовать, но самое жертвование составляло для него новое радостное чувство.


24 го было сражение при Шевардинском редуте, 25 го не было пущено ни одного выстрела ни с той, ни с другой стороны, 26 го произошло Бородинское сражение.
Для чего и как были даны и приняты сражения при Шевардине и при Бородине? Для чего было дано Бородинское сражение? Ни для французов, ни для русских оно не имело ни малейшего смысла. Результатом ближайшим было и должно было быть – для русских то, что мы приблизились к погибели Москвы (чего мы боялись больше всего в мире), а для французов то, что они приблизились к погибели всей армии (чего они тоже боялись больше всего в мире). Результат этот был тогда же совершении очевиден, а между тем Наполеон дал, а Кутузов принял это сражение.
Ежели бы полководцы руководились разумными причинами, казалось, как ясно должно было быть для Наполеона, что, зайдя за две тысячи верст и принимая сражение с вероятной случайностью потери четверти армии, он шел на верную погибель; и столь же ясно бы должно было казаться Кутузову, что, принимая сражение и тоже рискуя потерять четверть армии, он наверное теряет Москву. Для Кутузова это было математически ясно, как ясно то, что ежели в шашках у меня меньше одной шашкой и я буду меняться, я наверное проиграю и потому не должен меняться.
Когда у противника шестнадцать шашек, а у меня четырнадцать, то я только на одну восьмую слабее его; а когда я поменяюсь тринадцатью шашками, то он будет втрое сильнее меня.
До Бородинского сражения наши силы приблизительно относились к французским как пять к шести, а после сражения как один к двум, то есть до сражения сто тысяч; ста двадцати, а после сражения пятьдесят к ста. А вместе с тем умный и опытный Кутузов принял сражение. Наполеон же, гениальный полководец, как его называют, дал сражение, теряя четверть армии и еще более растягивая свою линию. Ежели скажут, что, заняв Москву, он думал, как занятием Вены, кончить кампанию, то против этого есть много доказательств. Сами историки Наполеона рассказывают, что еще от Смоленска он хотел остановиться, знал опасность своего растянутого положения знал, что занятие Москвы не будет концом кампании, потому что от Смоленска он видел, в каком положении оставлялись ему русские города, и не получал ни одного ответа на свои неоднократные заявления о желании вести переговоры.
Давая и принимая Бородинское сражение, Кутузов и Наполеон поступили непроизвольно и бессмысленно. А историки под совершившиеся факты уже потом подвели хитросплетенные доказательства предвидения и гениальности полководцев, которые из всех непроизвольных орудий мировых событий были самыми рабскими и непроизвольными деятелями.
Древние оставили нам образцы героических поэм, в которых герои составляют весь интерес истории, и мы все еще не можем привыкнуть к тому, что для нашего человеческого времени история такого рода не имеет смысла.
На другой вопрос: как даны были Бородинское и предшествующее ему Шевардинское сражения – существует точно так же весьма определенное и всем известное, совершенно ложное представление. Все историки описывают дело следующим образом:
Русская армия будто бы в отступлении своем от Смоленска отыскивала себе наилучшую позицию для генерального сражения, и таковая позиция была найдена будто бы у Бородина.
Русские будто бы укрепили вперед эту позицию, влево от дороги (из Москвы в Смоленск), под прямым почти углом к ней, от Бородина к Утице, на том самом месте, где произошло сражение.
Впереди этой позиции будто бы был выставлен для наблюдения за неприятелем укрепленный передовой пост на Шевардинском кургане. 24 го будто бы Наполеон атаковал передовой пост и взял его; 26 го же атаковал всю русскую армию, стоявшую на позиции на Бородинском поле.
Так говорится в историях, и все это совершенно несправедливо, в чем легко убедится всякий, кто захочет вникнуть в сущность дела.