Московская зона обороны

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Московская зона обороны
МЗО (МосЗО)

Эмблема ВС
Годы существования

12 октября 1941 года (г.) - 15 октября 1943 г.

Страна

СССР

Подчинение

командующему

Входит в

Московский военный округ, РККА, Вооружённых Сил СССР

Тип

зона обороны

Включает в себя

объединения, соединения и части

Функция

защита

Численность

объединение

Участие в

Великая Отечественная война

Командиры
Известные командиры

Командующие войсками, см. список

Московская зона обороны (МЗО) — оперативное объединение Красной Армии, сформированное во время Великой Отечественной войны с целью защиты города Москва и близлежащих к ней районов от немецко-фашистских войск. Войска, оборонявшие оборонительный рубеж с одноимённым названием, в том числе ряд дивизий народного ополчения, подчинялись командованию Московского военного округа и составляли, по существу, второй эшелон Западного фронта, оставаясь в распоряжении Ставки. Одноимённая система оборонительных рубежей на ближних подступах к Москве была создана по решению ГКО от 12 октября 1941 в связи с приближением фронта к столице.





История

Система оборонительных рубежей Московская зона обороны на ближних подступах к Москве была создана по решению ГКО от 12 октября 1941 в связи с приближением фронта к столице:

12 октября Государственный Комитет Обороны и Ставка приняли решение о создании Московской зоны обороны на базе упраздняемого Московского Резервного фронта, поставив задачу создать неодолимую оборону на ближних подступах к Москве, превратить город в неприступную крепость. Московским организациям предлагалось оказать командованию МЗО и МВО активную помощь.

Мемуары генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина, Московская зона обороны[1].

Состояла из трёх рубежей (поясов) обороны Москвы:

Для защиты от врага в Московской зоне обороны было возведено,

на внешнем рубеже:

Хлебниковский оборонительный рубеж был даже оборудован заграждениями с применением электрического тока.

на городском рубеже:

В МЗО входили ряд укреплённых районов и рубежей.

Укреплённые районы

  • Московский УР (№ 157) — находился в городской черте Москвы.
  • Дмитровский УР (№ 64) — смыкался с Московским оборонительным рубежом в районе Тарасовки, шёл вдоль Учинского водохранилища и уходил на север вдоль канала Москва-Волга до Дубны. Этот рубеж был неплохо укреплен к зиме 1941 года, вдоль восточной стороны канала имелись многочисленные ДЗОТы. Наиболее известныйК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2430 дней] узел обороны — Перемиловские высоты;
  • Коломенский УР (№ 65) примыкал к Московскому оборонительному рубежу в районе Капотни и шёл вдоль Москвы-реки на юг к Коломне. В боевых действиях участия не принимал;
  • Клинский УР (№ 159) — прикрывал Москву с севера, вдоль Иваньковского водохранилиша. Проходил в районе Завидово и Конаково;
  • Волоколамский УР (№ 155) (35) — наиболее известнымК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2430 дней] узлом обороны являлся Ярополец. Здесь сражались кремлёвские курсанты;
  • Можайский УР (№ 152) (36);
  • Одинцовско-Подольский УР (№ 156);
  • Малоярославецкий УР (№ 154) (37) — строился летом-осенью 1941 года. Наиболее известным узлом обороны является деревня Ильинское, где в октябре 1941-го сражались подольские курсанты;
  • Калужский УР (№ 153);
  • Тульский УР (№ 160);
  • Сталиногорский УР (№ 161);
  • Ханинский УР (№ 119).
Оборонительные рубежи
  • Рязанский оборонительный рубеж;
  • Окский отсечной рубеж;
  • Калязинский оборонительный рубеж — строился зимой 1941 года, от Дубны и далее по Волге до Рыбинского водохранилища;
  • Тыловой рубеж — примыкал к Калязинскому рубежу, чуть южнее города. Строился с осени 1941 года и был закончен зимой 1942 года;

Дальнейшее его развитие было признано нецелесообразным, однако он находился в резерве до 1943 года. Проходил по территории Ярославской, Ивановской, Владимирской и Тамбовской областей.

Оперативное объединение

Оперативное объединение РККА Московская зона обороны создано позднее, 2 декабря 1941 года, на базе управления и войск обороны Москвы в составе 24-й и 60-й армий и частей ПВО.

Командование Московской зоны обороны руководило оборонительными работами на подступах к Москве и в самом городе, а также управляло входившими в зону войсками. Накануне контрнаступления под Москвой Московская зона обороны включала 12 стрелковых и кавалерийскую дивизии, 12 стрелковых бригад, 5 пулемётных и 9 отдельных стрелковых батальонов, сведенных в 24-ю и 60-ю армии общей численностью около 200 000 человек[2].

Войска Московской зоны обороны располагались на внешних и внутренних поясах обороны и в городе. В готовности к отражению ударов противника находились 4-я и 9-я стрелковые дивизии. Пояс непосредственного прикрытия Москвы занимали четыре стрелковые дивизии и бригада, ключевые позиции в городе — 1-я стрелковая дивизия и 1-я бригада. На усилении войск Московской зоны обороны находилось около 30 полков и отдельных дивизионов артиллерии, с ними тесно взаимодействовали более 20 полков зенитной артиллерии Войск ПВО территории страны и авиация. Резерв командования Московской зоны обороны насчитывал свыше 20 000 человек Московского народного ополчения.

24 октября части МЗО, занимавшие московские оборонительные рубежи, были сведены в три боевые группы: северо-западную, западную и юго-западную. В последующем из этих боевых групп возникли 2-я, 3-я Коммунистические, 4-я и 5-я Московские стрелковые дивизии. Они составили первый эшелон обороны. А Москва продолжала формировать второй эшелон: рабочие дружины (около 170), отряды истребителей танков (примерно 3000 человек). Все эти силы к концу октября насчитывали до 50 000 человек. Кроме того, было ускорено формирование танковых бригад и полков реактивной артиллерии.

— Мемуары генерал-лейтенанта К. Ф. Телегина, Московская зона обороны[1].

Расформирование

После разгрома немецких войск под Москвой на Московскую зону обороны было возложено обучение призванных контингентов, комплектование частей и соединений и отправка их в действующую армию.

25 декабря 1941 года 60-я армия, преобразованная в 3-ю ударную, была передана Северо-Западному фронту; 24-я армия 1 мая 1942 г. преобразована в 1-ю резервную. В последующем инженерные и строительные части и организации (3-я сапёрная армия) и пулемётно-артиллерийские батальоны укрепленных районов были передислоцированы на дальние подступы к Москве, где развёртывалось строительство 8-ми укрепленных районов[2].

Московская зона обороны упразднена в соответствии с приказом НКО СССР от 15 октября 1943 г., на базе её управления было сформировано управление восстановленного Белорусского военного округа.

Командный состав[2]

Командующий — генерал-лейтенант, с октября 1942 г. генерал-полковник П. А. Артемьев (весь период).

Члены Военного совета:

Начальники штаба:

  • генерал-майор Кудряшев А. И. (декабрь 1941 г. — июль 1943 г.);
  • генерал-майор Субботин А. И. (июль-октябрь 1943 г.).

Коменданты укрепленных районов:

  • полковник Игнатьев Сергей Алексеевич — комендант 153-го (Калужского) УР;
  • полковник Якимович Антон Иванович — комендант 154-го (Малоярославского) УР;
  • полковник Яманов Алексей Александрович — комендант 160-го (Тульского) УР;
  • полковник Крамарчук Дмитрий Васильевич — комендант 157-го (Московского) УР;
  • полковник Дмитриев Павел Дмитриевич — комендант 161-го (Сталиногорского) УР;
  • подполковник Лихов Гавриил Васильевич — комендант 156-го (Одинцовского) УР;
  • полковник Худенко Антон Ермолаевич — комендант 155-го (Волоколамского) УР;
  • полковник Каширин Порфирий Никитович — комендант 152-го (Можайского) УР;

Напишите отзыв о статье "Московская зона обороны"

Примечания

  1. 1 2 [www.eco-kovcheg.ru/ilinskie_rubezhi-20.html Мемуары генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина. Московская зона обороны.]. [www.webcitation.org/6CYGk6glu Архивировано из первоисточника 30 ноября 2012].
  2. 1 2 3 Великая Отечественная война 1941—1945. Энциклопедия. — 1985. — С. 467.

Литература

Ссылки

  • [bse.sci-lib.com/article117707.html Фронт]. [www.webcitation.org/6CYGZ1Z4L Архивировано из первоисточника 30 ноября 2012].
  • [victory.mil.ru/rkka/units/02/17.html Московская зона обороны]. [www.webcitation.org/6CYGku1XG Архивировано из первоисточника 30 ноября 2012].
  • [www.eco-kovcheg.ru/ilinskie_rubezhi-20.html Мемуары генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина. Московская зона обороны.]. [www.webcitation.org/6CYGk6glu Архивировано из первоисточника 30 ноября 2012].

Отрывок, характеризующий Московская зона обороны

Пьер почти не изменился в своих внешних приемах. На вид он был точно таким же, каким он был прежде. Так же, как и прежде, он был рассеян и казался занятым не тем, что было перед глазами, а чем то своим, особенным. Разница между прежним и теперешним его состоянием состояла в том, что прежде, когда он забывал то, что было перед ним, то, что ему говорили, он, страдальчески сморщивши лоб, как будто пытался и не мог разглядеть чего то, далеко отстоящего от него. Теперь он так же забывал то, что ему говорили, и то, что было перед ним; но теперь с чуть заметной, как будто насмешливой, улыбкой он всматривался в то самое, что было перед ним, вслушивался в то, что ему говорили, хотя очевидно видел и слышал что то совсем другое. Прежде он казался хотя и добрым человеком, но несчастным; и потому невольно люди отдалялись от него. Теперь улыбка радости жизни постоянно играла около его рта, и в глазах его светилось участие к людям – вопрос: довольны ли они так же, как и он? И людям приятно было в его присутствии.
Прежде он много говорил, горячился, когда говорил, и мало слушал; теперь он редко увлекался разговором и умел слушать так, что люди охотно высказывали ему свои самые задушевные тайны.
Княжна, никогда не любившая Пьера и питавшая к нему особенно враждебное чувство с тех пор, как после смерти старого графа она чувствовала себя обязанной Пьеру, к досаде и удивлению своему, после короткого пребывания в Орле, куда она приехала с намерением доказать Пьеру, что, несмотря на его неблагодарность, она считает своим долгом ходить за ним, княжна скоро почувствовала, что она его любит. Пьер ничем не заискивал расположения княжны. Он только с любопытством рассматривал ее. Прежде княжна чувствовала, что в его взгляде на нее были равнодушие и насмешка, и она, как и перед другими людьми, сжималась перед ним и выставляла только свою боевую сторону жизни; теперь, напротив, она чувствовала, что он как будто докапывался до самых задушевных сторон ее жизни; и она сначала с недоверием, а потом с благодарностью выказывала ему затаенные добрые стороны своего характера.
Самый хитрый человек не мог бы искуснее вкрасться в доверие княжны, вызывая ее воспоминания лучшего времени молодости и выказывая к ним сочувствие. А между тем вся хитрость Пьера состояла только в том, что он искал своего удовольствия, вызывая в озлобленной, cyхой и по своему гордой княжне человеческие чувства.
– Да, он очень, очень добрый человек, когда находится под влиянием не дурных людей, а таких людей, как я, – говорила себе княжна.
Перемена, происшедшая в Пьере, была замечена по своему и его слугами – Терентием и Васькой. Они находили, что он много попростел. Терентий часто, раздев барина, с сапогами и платьем в руке, пожелав покойной ночи, медлил уходить, ожидая, не вступит ли барин в разговор. И большею частью Пьер останавливал Терентия, замечая, что ему хочется поговорить.
– Ну, так скажи мне… да как же вы доставали себе еду? – спрашивал он. И Терентий начинал рассказ о московском разорении, о покойном графе и долго стоял с платьем, рассказывая, а иногда слушая рассказы Пьера, и, с приятным сознанием близости к себе барина и дружелюбия к нему, уходил в переднюю.
Доктор, лечивший Пьера и навещавший его каждый день, несмотря на то, что, по обязанности докторов, считал своим долгом иметь вид человека, каждая минута которого драгоценна для страждущего человечества, засиживался часами у Пьера, рассказывая свои любимые истории и наблюдения над нравами больных вообще и в особенности дам.
– Да, вот с таким человеком поговорить приятно, не то, что у нас, в провинции, – говорил он.
В Орле жило несколько пленных французских офицеров, и доктор привел одного из них, молодого итальянского офицера.
Офицер этот стал ходить к Пьеру, и княжна смеялась над теми нежными чувствами, которые выражал итальянец к Пьеру.
Итальянец, видимо, был счастлив только тогда, когда он мог приходить к Пьеру и разговаривать и рассказывать ему про свое прошедшее, про свою домашнюю жизнь, про свою любовь и изливать ему свое негодование на французов, и в особенности на Наполеона.
– Ежели все русские хотя немного похожи на вас, – говорил он Пьеру, – c'est un sacrilege que de faire la guerre a un peuple comme le votre. [Это кощунство – воевать с таким народом, как вы.] Вы, пострадавшие столько от французов, вы даже злобы не имеете против них.
И страстную любовь итальянца Пьер теперь заслужил только тем, что он вызывал в нем лучшие стороны его души и любовался ими.
Последнее время пребывания Пьера в Орле к нему приехал его старый знакомый масон – граф Вилларский, – тот самый, который вводил его в ложу в 1807 году. Вилларский был женат на богатой русской, имевшей большие имения в Орловской губернии, и занимал в городе временное место по продовольственной части.
Узнав, что Безухов в Орле, Вилларский, хотя и никогда не был коротко знаком с ним, приехал к нему с теми заявлениями дружбы и близости, которые выражают обыкновенно друг другу люди, встречаясь в пустыне. Вилларский скучал в Орле и был счастлив, встретив человека одного с собой круга и с одинаковыми, как он полагал, интересами.
Но, к удивлению своему, Вилларский заметил скоро, что Пьер очень отстал от настоящей жизни и впал, как он сам с собою определял Пьера, в апатию и эгоизм.
– Vous vous encroutez, mon cher, [Вы запускаетесь, мой милый.] – говорил он ему. Несмотря на то, Вилларскому было теперь приятнее с Пьером, чем прежде, и он каждый день бывал у него. Пьеру же, глядя на Вилларского и слушая его теперь, странно и невероятно было думать, что он сам очень недавно был такой же.
Вилларский был женат, семейный человек, занятый и делами имения жены, и службой, и семьей. Он считал, что все эти занятия суть помеха в жизни и что все они презренны, потому что имеют целью личное благо его и семьи. Военные, административные, политические, масонские соображения постоянно поглощали его внимание. И Пьер, не стараясь изменить его взгляд, не осуждая его, с своей теперь постоянно тихой, радостной насмешкой, любовался на это странное, столь знакомое ему явление.
В отношениях своих с Вилларским, с княжною, с доктором, со всеми людьми, с которыми он встречался теперь, в Пьере была новая черта, заслуживавшая ему расположение всех людей: это признание возможности каждого человека думать, чувствовать и смотреть на вещи по своему; признание невозможности словами разубедить человека. Эта законная особенность каждого человека, которая прежде волновала и раздражала Пьера, теперь составляла основу участия и интереса, которые он принимал в людях. Различие, иногда совершенное противоречие взглядов людей с своею жизнью и между собою, радовало Пьера и вызывало в нем насмешливую и кроткую улыбку.
В практических делах Пьер неожиданно теперь почувствовал, что у него был центр тяжести, которого не было прежде. Прежде каждый денежный вопрос, в особенности просьбы о деньгах, которым он, как очень богатый человек, подвергался очень часто, приводили его в безвыходные волнения и недоуменья. «Дать или не дать?» – спрашивал он себя. «У меня есть, а ему нужно. Но другому еще нужнее. Кому нужнее? А может быть, оба обманщики?» И из всех этих предположений он прежде не находил никакого выхода и давал всем, пока было что давать. Точно в таком же недоуменье он находился прежде при каждом вопросе, касающемся его состояния, когда один говорил, что надо поступить так, а другой – иначе.
Теперь, к удивлению своему, он нашел, что во всех этих вопросах не было более сомнений и недоумений. В нем теперь явился судья, по каким то неизвестным ему самому законам решавший, что было нужно и чего не нужно делать.
Он был так же, как прежде, равнодушен к денежным делам; но теперь он несомненно знал, что должно сделать и чего не должно. Первым приложением этого нового судьи была для него просьба пленного французского полковника, пришедшего к нему, много рассказывавшего о своих подвигах и под конец заявившего почти требование о том, чтобы Пьер дал ему четыре тысячи франков для отсылки жене и детям. Пьер без малейшего труда и напряжения отказал ему, удивляясь впоследствии, как было просто и легко то, что прежде казалось неразрешимо трудным. Вместе с тем тут же, отказывая полковнику, он решил, что необходимо употребить хитрость для того, чтобы, уезжая из Орла, заставить итальянского офицера взять денег, в которых он, видимо, нуждался. Новым доказательством для Пьера его утвердившегося взгляда на практические дела было его решение вопроса о долгах жены и о возобновлении или невозобновлении московских домов и дач.
В Орел приезжал к нему его главный управляющий, и с ним Пьер сделал общий счет своих изменявшихся доходов. Пожар Москвы стоил Пьеру, по учету главно управляющего, около двух миллионов.
Главноуправляющий, в утешение этих потерь, представил Пьеру расчет о том, что, несмотря на эти потери, доходы его не только не уменьшатся, но увеличатся, если он откажется от уплаты долгов, оставшихся после графини, к чему он не может быть обязан, и если он не будет возобновлять московских домов и подмосковной, которые стоили ежегодно восемьдесят тысяч и ничего не приносили.
– Да, да, это правда, – сказал Пьер, весело улыбаясь. – Да, да, мне ничего этого не нужно. Я от разоренья стал гораздо богаче.
Но в январе приехал Савельич из Москвы, рассказал про положение Москвы, про смету, которую ему сделал архитектор для возобновления дома и подмосковной, говоря про это, как про дело решенное. В это же время Пьер получил письмо от князя Василия и других знакомых из Петербурга. В письмах говорилось о долгах жены. И Пьер решил, что столь понравившийся ему план управляющего был неверен и что ему надо ехать в Петербург покончить дела жены и строиться в Москве. Зачем было это надо, он не знал; но он знал несомненно, что это надо. Доходы его вследствие этого решения уменьшались на три четверти. Но это было надо; он это чувствовал.
Вилларский ехал в Москву, и они условились ехать вместе.
Пьер испытывал во все время своего выздоровления в Орле чувство радости, свободы, жизни; но когда он, во время своего путешествия, очутился на вольном свете, увидал сотни новых лиц, чувство это еще более усилилось. Он все время путешествия испытывал радость школьника на вакации. Все лица: ямщик, смотритель, мужики на дороге или в деревне – все имели для него новый смысл. Присутствие и замечания Вилларского, постоянно жаловавшегося на бедность, отсталость от Европы, невежество России, только возвышали радость Пьера. Там, где Вилларский видел мертвенность, Пьер видел необычайную могучую силу жизненности, ту силу, которая в снегу, на этом пространстве, поддерживала жизнь этого целого, особенного и единого народа. Он не противоречил Вилларскому и, как будто соглашаясь с ним (так как притворное согласие было кратчайшее средство обойти рассуждения, из которых ничего не могло выйти), радостно улыбался, слушая его.


Так же, как трудно объяснить, для чего, куда спешат муравьи из раскиданной кочки, одни прочь из кочки, таща соринки, яйца и мертвые тела, другие назад в кочку – для чего они сталкиваются, догоняют друг друга, дерутся, – так же трудно было бы объяснить причины, заставлявшие русских людей после выхода французов толпиться в том месте, которое прежде называлось Москвою. Но так же, как, глядя на рассыпанных вокруг разоренной кочки муравьев, несмотря на полное уничтожение кочки, видно по цепкости, энергии, по бесчисленности копышущихся насекомых, что разорено все, кроме чего то неразрушимого, невещественного, составляющего всю силу кочки, – так же и Москва, в октябре месяце, несмотря на то, что не было ни начальства, ни церквей, ни святынь, ни богатств, ни домов, была та же Москва, какою она была в августе. Все было разрушено, кроме чего то невещественного, но могущественного и неразрушимого.