Протестантизм

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Протестантизм

Реформация
Quinque sola

Дореформационные движения

Вальденсы · Гуситы · Катары · Лолларды


Церкви Реформации

Англиканство · Анабаптизм · Кальвинизм · Лютеранство · Цвинглианство


Постреформационные движения

Адвентисты седьмого дня · Армия спасения · Баптизм · Движение святости · Квакеры · Конгрегационализм · Меннонитство · Методизм · Пиетизм · Плимутские братья · Пуритане · Пятидесятники · Унитарианство · Харизматическое движение


«Великое пробуждение»

Евангельские христиане · Ривайвелизм


Протестантизм по странам


Протестантский фундаментализм

Протестанти́зм, или протеста́нтство[1] (от лат. protestatio, onis f [protestor] — торжественное заявление, провозглашение, заверение; в отд. случаях — возражение, несогласие) — одно из трёх, наряду с православием и католицизмом, главных направлений христианства, представляющее собой совокупность независимых церквей, церковных союзов и деноминаций. Происхождение протестантизма связано с Реформацией — широким антикатолическим движением XVI века в Европе.





История возникновения

Протестантизм возник в Европе в 1-й половине XVI века как отрицание и оппозиция средневековым институтам Римско-католической церкви в ходе Реформации, идеалом которой было возвращение к апостольскому христианству.

По мнению сторонников Реформации, Римско-католическая церковь отошла от первоначальных христианских принципов в результате многочисленных наслоений средневекового схоластического богословия и обрядности.

Вождём религиозной революции стал Мартин Лютер. Первое открытое выступление Лютера против церковной политики состоялось в 1517 году — он публично и яростно осудил торговлю индульгенциями, затем прибил на церковные двери 95 тезисов с изложением своей позиции.

Происхождение названия

В 1526 году Первый Шпейерский рейхстаг по требованию немецких князей-лютеран приостановил действие Вормсского эдикта против Мартина Лютера. Однако 2-й Шпейерский рейхстаг 1529 года отменил это постановление. В ответ на это шестью князьями и четырнадцатью свободными городами Священной Римской империи на рейхстаге в Германии был подан так называемый «шпейерский протест». По названию данного документа сторонники Реформации получили впоследствии название протестантов, а совокупность возникших в результате Реформации некатолических конфессий — «протестантизм».

История протестантского богословия

Ортодоксальная протестантская теология

Реформация

К классической относят теологию, сформировавшуюся в период XVI — начало XVIII в.в., в течение которого были раскрыты основные идеи и сформировалось догматическое и практическое богословие Реформации[2].

Классическая теология составляет своего рода «ортодоксию» протестантизма и включает в себя такие понятия как необходимость оправдания верой, всеобщее священство, исключительный авторитет Библии, природная греховность человека и возможность спасения только по благодати Бога[3].

Являясь богословским итогом Реформации в противопоставлении учению Римско-католической церкви того времени, она выражена в виде принципов Quinque sola — пяти латинских тезисов, означающих «Пять „только“». Наряду с принципом всеобщего священства принципы Quinque sola являются основой теологии современного протестантизма.

Основные тезисы классической теологии:

  1. Библия является единственным боговдохновенным и аутентичным словом Господа, единственным источником христианских доктрин, ясным и самоинтерпретируемым.
  2. Прощение можно получить только верой, безотносительно к добрым делам и поступкам.
  3. Спасение приходит только как Божья благодать, как незаслуженная милость и незаслуженный дар от Бога ради Иисуса, но не как что-то заслуженное грешником.
  4. Иисус является единственным посредником между Богом и человеком, спасение возможно только через веру в Него.
  5. Человек должен почитать только Бога и поклоняться только Ему, так как спасение даруется только и единственно через Его волю и действия — не только дар Искупления Иисуса на кресте, но также дар веры в это Искупление, созданной в сердцах верующих Святым Духом.
  6. Каждый верующий имеет право толковать и излагать Слово Божье.

Классическое богословие протестантизма изложено в следующих вероисповедных документах Реформации: [calvinism.ru/theol.htm Гейдельбергский Катехизис 1563 года] (Германия), [liber.concordia.ws/index.htm Книга Согласия 1580 года] (Германия), [calvinism.ru/theol.htm Каноны ]Дордрехтского Синода 1618—1619 гг (Дордрехт, Нидерланды), [www.calvinism.ru/west.htm Вестминстерское исповедание веры 1643—1649 гг] (Вестминстерское аббатство, Лондон, Великобритания).

Основоположниками протестантской теологии являлись: Мартин Лютер, Ж. Кальвин, У. Цвингли, Ф. Меланхтон.

Евангеликализм

В XVIII—XIX в.в. в протестантских церквях Великобритании и Северной Америки возник евангеликализм (evangelicalism) — движение обновления и пробуждения внутри лютеранских, англиканских и реформатских церквей, вызванное как сухой догматикой и иерархичностью, сложившейся к этому времени внутри данных церквей, так и идеями атеизма, деизма и рационализма, порождёнными эпохой Просвещения[4].

Характерные черты евангеликализма:[5][6]

  1. Стремление к рождению свыше, которое можно получить только по вере и только через благодать.
  2. Принятие Библии как непогрешимого Откровения Бога, буквально описывающего периоды человеческой истории и человеческого искупления.
  3. Позиция христианской активности, выражаемая через миссионерскую деятельность и внутрихристианское общение.
  4. Позиция крестоцентризма (crucicentrism) — особенное внимание к Крестной Жертве Христа, благодаря которой верующие в Иисуса получили прощение и спасение.
  5. Убеждённость в важности христианского духовного роста.

В истории евангеликализма отмечают периоды первого Великого пробуждения (1730—1740) в Новой Англии, во время которого практиковались проповеди под открытым небом, и второго Великого пробуждения (1800—1830) в США, участником которого был Чарлз Финни, чьи взгляды оказали влияние на евангеликализм ХХ века.

Наиболее известные представители: Джон Уэсли, Джорж Уайтфилд, Джонатан Эдвардс, Чарлз Финни.

Фундаментализм

Фундаментализм (fundamentals — основы) — межконфессиональное движение среди консервативных евангеликалов конца XIX — начала XX века, возникшее как реакция на распространение христианского модернизма и либерального богословия. Название «фундаментализм» произошло от издаваемой в 1910—1915 гг. представителями этого движения серии брошюр «Основы: свидетельство истины» (The Fundamentals: A Testimony To The Truth)[7][8].

Основные положения фундаментализма сформулированы во время работы Ниагарских библейских конференций (1878—1897) и Генеральной ассамблеи пресвитерианской церкви (1910)[9] и изложены в виде пяти принципов:

  1. Богодухновенность и непогрешимость Библии.
  2. Божественная природа и непорочное зачатие Иисуса Христа.
  3. Смерть Иисуса на кресте за грехи людей.
  4. Физическое воскресение Иисуса после смерти.
  5. Возвращение Иисуса Христа во плоти в будущем.

Для фундаментализма характерно понимание библейского повествования о сотворении мира с позиций диспенсационализма, то есть буквального истолкования там, где это возможно, неприятие обновленческих и секуляризационных тенденций в теологии, а также взглядов эволюционной теории. В связи с этим известность получил так называемый «Обезьяний процесс» (1925) в Даутоне (Теннесси), после проведения которого фундаменталистам удалось добиться официального запрета преподавания теории Дарвина в нескольких штатах[8].

1919 г. — создание Всемирной христианской фундаменталистской ассоциации. 1942 г. — учреждение Национальной ассоциации евангелистов, обеспечившей подъём популярности движения после некоторого спада в 1930-е годы[8].

Наиболее известные представители фундаменталистского направления: Джон Мейчен (англ.), Рубен Торрей (англ.), Льюис Сперри Чафер (англ.) (основавший Далласскую богословскую семинарию), а также Чарльз Фуллер (англ.) (основатель Фуллеровской семинарии).

Либеральная теология XIX—XX веков

Либеральной называют теологию, возникшую в XIX — начале ХХ вв., стремящуюся в момент своего зарождения изменить христианство, сделав его более современным, соответствующим уровню науки[10] и способным стать инструментом для решения «земных» моральных и политических вопросов. Особое внимание при этом уделялось доказательствам разумности и общественной полезности учения Христа, а также вере в то, что люди способны преодолеть свою греховность своими же силами[11].

Данная теология возникла в среде немецких лютеран, некоторые из которых предложили пересмотреть традиционные христианские богословские взгляды и предпочли рассматривать Библию в качестве искажённого повествования о естественных исторических событиях, а христианское богословие — как обычную придуманную людьми теорию. Библейское понимание Бога при этом заменялось идеей Творца, не вмешивающегося в дела мира[12].

Основные тезисы либеральной теологии[13]:

1. Богопознание невозможно. Приблизиться к «высшей реальности» можно лишь на уровне человеческих эмоций и путём следования нравственным доктринам. 2. Возникновение христианства аналогично возникновению прочих религий и вызвано обычными историческими и социальными процессами. 3. Бог не открывал себя людям. 4. Иисус был идеалом нравственного человека, который, тем не менее, не закладывал вероучительных доктрин. 5. Современное богословие должно изучать историю возникновения христианства не принимая к рассмотрению категории сверхъестественного.

Либеральные теологи отвергли классическое христианское учение о триединстве, идею воплощения Бога, божественность Иисуса Христа, непорочное зачатие, смерть Иисуса на кресте во искупление человеческих грехов, его телесное воскресение, реальность чуда Пятидесятницы и других чудес, а также учение о сотворении Богом мира и человека, грехопадении и первородном грехе, создав образ «либерального» исторического Иисуса[12].

Взгляды либерального протестантизма способствовали отказу от личности Иисуса Христа как реального человека[14][15], формированию движения «немецкие христиане», объявивших Иисуса арийцем[13], одобрению ими нацистских расовых законов, «нового немецкого порядка» и сотрудничеству с Гитлером[16].

Либеральный протестантизм не смог стать позитивной культурной силой в обществе[17]. С точки зрения некоторых бывших представителей самого либерального богословия[18], либеральная теология — это новая форма идолопоклонства[13], и что в действительности «Слово Божье воспринимается во всей глубине только верой, которая пробуждается в человеке Богом»[18].

К числу достижений данного направления протестантизма относят развитие методов библейской критики, в частности, текстуальной, литературной и исторической.

Богословами либеральной протестантской школы являлись: Ф. Шлейермахер, Э. Трёльч, А. Гарнак, историком — Т.Кольде.

Диалектическая теология

Диалектическая теология, или теология кризиса — одно из направлений теологии протестантизма, возникшее в Европе в 20—30-х гг. ХХ века. Основоположником данной школы является швейцарский пастор Карл Барт, высказавший в своей книге «Толкование на послание апостола Павла к римлянам» (2 изд., 1922) резкий протест в отношении либеральной традиции толкования Библии, бывшей на тот момент общепринятой[19].

Богословские взгляды при этом излагались как противопоставление несоизмеримых по своей величине понятий, например, Бога и человека, вечности и времени, веры и религии и др., в результате чего данная теология получила название диалектической. В исторической плане диалектическая теология является определённым возвратом к идеям Реформации[20], откуда произошло ещё одно её название — «неоортодоксия».

Основные тезисы диалектической теологии:

  1. Между Богом и человеком существует глубокий разрыв, Бог находится вне возможности Его познания человеком самостоятельно с помощью рационального суждения[21].
  2. Христианство не являет собою мораль, культовый ритуал, совокупность идей социальной справедливости и не требует приспособления к потребностям современной цивилизации[22].
  3. Несмотря на то, что человек не может самостоятельно познать Бога, Бог Сам открывается человеку[23].
  4. «Иисус Христос есть единое Слово Бога» и единственная цель, смысл и содержание христианской теологии. Только доверившись Иисусу Христу человек может избежать греха, заблуждения и вседозволенности перед лицом Бога[22].
  5. Библия является нормой и критерием истины для церковной проповеди. Слово Божие существует не только в проповедуемой вести, но проповедь также указывает на письменное Слово, то есть Библию[19].

В рамках диалектической теологии существовали как консервативные фундаменталистские, так и либерально-теологические тенденции, что в дальнейшем привело к её распаду.

Так, развивая идею, согласно которой истина содержится только лишь в вести Христовой, в откровении Божьего слова, но не у греховного по своей природе человека и не у впадающей в политические игры церкви, немецкий протестантский теолог Бультман предложил отделить от Евангелия то, что, по его предположению, внесено в него людьми. Он разработал программу «демифологизации» Нового Завета, согласно которой в тексте Евангелий выделял фрагменты, рассматриваемые им как мифология, а затем соответствующим образом их интерпретировал (при этом Бультман не считал, что мифологию следует удалить, она должна быть истолкована в соответствии со своей первоначальной целью, при этом собственно мифическое отойдет в сторону)[19].

Полагая, что Бога можно познать не только через Слово, но и другими способами, Бультман и некоторые другие богословы диалектической школы предположили, что философия способна помочь прояснить Слово Божье, тем самым, фактически, вернувшись к идеям отвергнутой ими ранее либеральной теологии[22], что, в свою очередь, вызвало резкую критику консервативных богословов.

На распад диалектической теологии повлияли и политические события: Барт и Тиллих осудили фашистскую идеологию[24], в то время как Гогартен и Рудольф Бультман сближаются с пронацистскими «Немецкими христианами».

Идеи консервативного направления в форме «неоортодоксии»[22] получили своё развитие в США, но позиции неоортодоксии в США были ослаблены влиянием более консервативного фундаментализма.

Богословами диалектической протестантской школы являлись: Карл Барт, Пауль Тиллих, Рудольф Бультман, Фридрих Гогартен.

Современное протестантское богословие

В зависимости от богословских взглядов последователей, теологию протестантизма разделяют на классическую, либеральную, фундаменталистскую и постмодернистскую[2].

Фундаментализм и евангеликализм

В период после второй мировой войны фундаментализм разделился на три группы. Первая — непосредственно фундаментализм, закрытый для любых нововведений и для формального семинарского образования. Вторая группа представлена богословами, которые в стремлении к академической респектабельности постепенно изменили свои взгляды на противоположные, приняв либеральные теории, которым ранее противостояли, перестав тем самым принадлежать к фундаментализму. Третья группа, получившая вначале название неоевангеликалы, сохранила твёрдую приверженность взглядам Реформации, учению о богодухновенности и непогрешимости Библии, а также реформатско-пуританской традиции протестантизма, оставаясь открытой при этом для духовного образования и библейских наук.[25][26]

Представители евангеликализма считают, что изложение Благой вести необходимо осуществлять «без новаций либерализма и крайностей фундаментализма». Для проповеди используются радио, телевидение, интернет, а также концертные залы и стадионы. Одним из наиболее влиятельных проповедников, принадлежащих к евангеликам, является Билли Грем[9].

Широкую известность получили ряд организаций евангеликов: «Национальная ассоциация евангеликов» (National Association of Evangelicals; первоначальное название National Association of Evangelicals for United Action), объединяющая 60 направлений протестантизма, включающих 45 тыс. церквей и организаций (в том числе пятидесятнических), «Молодежь за Христа» (Youth for Christ), — служение, основанное Билли Грэмом в 1946 г. и имеющее более 60 центров по всему миру, а также журнал «Христианство сегодня» ([www.christianitytoday.com/ Christianity Today]), основанный в 1956 г. В странах СНГ проповедь Евангелия осуществляют: миссия «Новая жизнь», входящая в состав служения «Крестовый поход за Христа» (Campus Crusade for Christ; 1956), известная по «[en.wikipedia.org/wiki/Jesus_Film_Project JESUS Film Project]» и прокату фильма «Иисус», служение «Гидеоновы братья» (The Gideon’s International), распространяющее Библию на национальных языках, миссия «Навигаторы», служение «Всемирное видение» (World Vision) и другие[9].

На базе практики толкования Библии, в частности, идеях диспенсационализма, принятой в среде фундаменталистов и евангеликов, возникло движение «Христианский сионизм», рассматривающее государство Израиль воплощением завета Бога с Авраамом и еврейским народом, которое является «главным полем Его деятельности вплоть до Второго пришествия Христа»[9].

Представителями евангеликализма второй половины XX в. — начала XXI в. являются: Джон Мак-Артур (англ.), Джон Пайпер (англ.), Альберт Молер (англ.), Роберт Спроул (англ.) и другие.

Либерализм

Либеральная теология

После Второй мировой войны влияние либеральной теологии в европейском и американском протестантизме значительно ослабло. Тем не менее, несмотря на распад данной школы богословия, некоторые её установки сохранились и продолжают оказывать влияние на современное протестантское богословие. К положительному влиянию относят созданные школой методики для библейских исследований, к негативному — возрождающиеся попытки выстраивать христианское богословие вне учения Иисуса Христа[13].

Во второй половине ХХ века получили развитие многие направления в теологии, которые могут рассматриваться как неолиберальные[27]: безрелигиозное христианство, теология смерти Бога, критическая теология, секулярная теология.

Естественным следствием развития секулярной теологии стало рассмотрение вопросов, связанных с социально-политической проблематикой современности[3].

Таким образом, получили развитие идеи «политической теологии», феминистской теологии, сочетание теологии с марксистскими и социалистическими идеями (теология освобождения, теология революции) и «деконструктивистская теология». Рассматриваются вопросы гендерного равенства, соблюдения прав человека, диалога с секулярным обществом и нехристианскими религиями, реализуются идеи ЛГБТ-движения в обществе и внутри церквей.

Современный либеральный протестантизм не требует от своих последователей дисциплины в исполнении общественных и религиозных правил что, в свою очередь, приводит к релятивизму в отношении ряда христианских норм — распространению т. н. «женского священства», благословению гомосексуальных браков и т. д., результатом чего является секуляризации самой веры. Либеральный протестантизм не ставит перед собой цель трансформации общества, но пытается приспособиться к происходящим в нём изменениям, провозглашая при этом идеалы прав и свобод человека[28]. Окончательным итогом данных процессов является потеря в численности церквей, исповедующих либеральные принципы[28][29].

Взгляды представителей либерального христианства сосредоточены на идее преобразований и реформ классического библейского богословия и церковных отношений в соответствии с их видением изменений, происходящих в современном обществе.

Образ жизни, вопросы этики и морали

Макс Вебер в книге Протестантская этика и дух капитализма отмечает благоприятность обычаев и взглядов протестантов для развития капиталистических промыслов и свободы предпринимательства. Эта черта протестантства в настоящее время наиболее распространилась в США и в мире. Вебер в частности подчеркивает аскетизм и накопительство как источники первоначального капитала. Вкупе с взаимным доверием внутри семей, сект и общин, и с отказом от праздного времяпровождения, это вело к развитию торговли и банковского дела, а затем и крупного промышленного производства.

Этика протестантизма исторически связана с протестантским учением об оправдании верой и богословским принципом Sola Fide. Дела любви рассматривались как результат проявление веры, «не любовь формирует веру, как считали схоластики, но наоборот, вера формирует любовь»[30].

Моральные предписания ветхозаветного Закона согласно классическому протестантскому богословию имели своей целью побуждать к делам, способствовать добру и препятствовать злу. Духовное же значение Закона заключалось в том, чтобы указать на грех и этим побудить к покаянию. Согласно Лютеру, Евангелие должно проповедоваться на фоне Закона и в связи с Законом, иначе оно теряет свой смысл. В споре с антиномистами Лютер и ортодоксальные богословы отвергли взгляды о том, что моральные нормы, изложенные в Ветхом Завете, для христиан не имеют силы и должны быть заменены на «евангельские»[31].

Представления о единстве и преемственности моральных норм Ветхого и Нового Завета характерно для ортодоксального протестантского богословия и в настоящее время.

Идеи антиномизма в современном протестантизме проявляются в деятельности религиозных организаций, которые разработали особую систему нравственности взамен той, которая основана на Законе Божьем (Десяти Заповедях). Эти нравственные идеалы в этике антиномизма стремятся сами занять место добра, обещая освободить людей от предрассудков, дать полное удовлетворение человеческим потребностям. В ортодоксальной христианской этике такой подход рассматривается как злоупотребление христианским учением о благодати ради угождения греховной плоти, и может проявляться в деятельности некоторых религиозных организаций («сект»), которые извиняют и даже оправдывают разврат[32].

Часть современных либеральных протестантских богословов отвергают некоторые моральные нормы, характерные не только для протестантизма, но и для христианства в целом (в вопросах сексуальной жизни, например). Использование заповедей Ветхого Завета для осуждения греховного образа жизни с позиции некоторых ультралиберальных богословов рассматривается как выборочное использование заповедей Ветхого Завета, настаивая на том, что в этом случае необходимо исполнять все заповеди Ветхого Завета, таким образом ставя на один уровень заповеди о кашруте, субботе и заповеди, регулирующие сексуальное поведение[33].

Эти идеи в последние десятилетия получили поддержку в некоторых церквях Западной Европы и Северной Европы, главным образом представляющих такие конфессии как лютеранство и англиканство. В то же время в других странах (Африка, Азия, Латинская Америка) эти идеи в религиозных организациях этих конфессий не только не получили поддержку, но встретили резкую реакцию[34].

Постмодернизм

Постмодерни́зм (фр. postmodernisme — после модернизма[35]) — термин, обозначающий структурно сходные явления в мировой общественной жизни начиная со второй половины XX века[36], осмысливаемые как проявление «духа времени» в искусстве, философии, религии, науке и в других сферах[37]. Некоторые современные авторы описывают период постмодерна как период «ничто», как «постэпоху» (post-age): «постиндустриальная, посткапиталистическая, постлиберальная, посттеологическая, постгуманистическая»[38].

Профессор Кингс-колледжа Алистер Макграт в книге «Введение в христианское богословие» отмечает следующие черты постмодернизма: 1. Склонность к релятивизму или плюрализму в поиске истины. 2. Замена «обозначением» самого «обозначаемого» в качестве ценности и центра ориентации[39].

Для богословия, находящегося под влиянием постмодернизма, характерны следующие положения[40]:

  1. Окружающая действительность не является только лишь мгновенным актом творения Бога и Его безграничной мощи, но любой человек и любая вещь также творят мир и принимают на себя ответственность за него.
  2. Бог не только являет Себя в Священных текстах, но ожидает от человека способность быть Его собеседником в виде личного понимания этих текстов.
  3. Христианство — религия социокультурного меньшинства и один из способов, наравне с наукой и искусством, выразить своё «я».

Рассматривая постмодернистское христианство, наблюдатели отмечают как сильные, так и слабые его стороны[41]:

1. Стремление к личной духовности в качестве противопоставления номинальному христианству, что, однако, может проявляться в виде духовных поисков без библейского и доктринального оснований, склонностью ставить сформулированное самим для себя учение выше библейского, очарованностью «духовностью» как таковой. 2. Поиск глубоких личных взаимоотношений с Богом, что может иметь негативные проявления в виде поисков индивидуальной истины. 3. Стремление жить жизнью церкви, меньшая склонность спорить с другими христианами по вопросам вероучения, тенденция жить жизнью христианина в обществе, что, впрочем, может сочетаться с привычкой отражать свою собственную, а не библейскую позицию в социальных вопросах, а также с тенденцией проявлять прагматизм, основанный на своих личных убеждениях, а не на библейском вероучении.

Говоря о христианстве в мире постмодернизма различают протестантские церкви, которые открыты для служения постмодернистам, и непосредственно сами постмодернистские церкви. К первым относят церкви, стремящиеся доступно пониманию современного мира излагать Евангелие, твёрдо стоя при этом на библейских позициях, ко вторым — церкви, которые «до такой степени приспособились к постмодернистской культуре, что оказались не в состоянии различить те стороны постмодернизма, которые противоречат библейскому мировоззрению»[41], как об этом говорят их критики.

Так, американский богослов-философ Уильям Крэйг (англ.) утверждает, что «постмодернисты отрицают существование универсальных принципов логики, рациональности и истины» и что «постмодернизм не более дружественен христианским истинам, чем рационализм Просвещения»[42]. К числу критиков данного направления принадлежат Джош Макдауэл[43], Миллард Эриксон, и Джин Эдвард Вейз[44], считающий, в частности, что «Церковь должна противостоять постмодерну и не должна соглашаться с его идеями».

Наряду с критическими замечаниями, некоторые наблюдатели отмечают, что «постмодернизм с его вниманием к нарративной, текстуальной и укорененной в сообщество природе истины не просто даёт христианству новый интеллектуальный инструментарий, но ещё и позволяет ему вернуться в самый центр современной интеллектуальной жизни»[45].

Протестантизм в России

История возникновения

Первые протестантские общины на территории современной России были основаны торговцами и мастерами из европейских стран, приглашёнными в 1524—1533 г.г. в правление великого князя Василия III, современника Лютера[46].

В период после заключения мирного договора между Великим княжеством Московским и Швецией в 1524 г. в страну стали прибывать купцы из Швеции, Дании, позднее из Англии и Голландии, многие из которых были последователями Лютера. Одновременно с торговцами приезжали «умельцы», которых Василий III специально поручил звать на государственную службу. Среди них были аптекари, художники, ремесленники и, в основном, они были протестантами. Все они получили право на свободное отправление англиканских, лютеранских и реформатских богослужений в своих домах[47].

Позднее, в царствование Ивана IV Грозного, приглашались медики, «пушкарники», «искатели злату и серебру», ювелиры, художники и другие специалисты, к которым позднее добавились и военные. Приглашали специалистов из Европы, при этом всячески им содействуя, Фёдор Иоаннович, Борис Годунов (оказывал покровительство бежавшим в Русское Царство из Европы из-за религиозных войн), Михаил Федорович (1613—1645) и Алексей Михайлович (1645—1676). Столь же активно приглашал в Россию высококвалифицированных специалистов из протестантских стран Пётр I, в правление которого прибыло множество ученых-специалистов в математике, химии, физике, а также корабелы, разведчики руд, мореходы, горнозаводчики, военные специалисты. Многие протестанты заняли высокие посты в государственном управлении, в армии, Академии Наук и впоследствии стали частью высшей российской знати[47]. Значительное количество христиан-протестантов переселились на постоянное место жительство в Россию для освоения её южных и поволжских земель в царствование Екатерины II (начиная с 1789 г.), обеспечившей приезжих значительными льготами, освобождением от военной и гражданской службы, а также полной свободой вероисповедания[47].

Наибольшим образом количество протестантов в России увеличилось за счет жителей территорий, присоединённых в результате войн с Ливонией и Швецией. Так, согласно Ништадскому мирному договору 1721 г. Швеция уступила территории Лифляндии, Эстляндии с островом Эзель, Ингерманландии и часть Финляндии с Выборгом. Жителям присоединённых территорий гарантировалась полная свобода вероисповедания. В частности, один из пунктов мирного договора особо оговаривал религиозную свободу населения: «В уступленных землях не имеет быть введено принуждение в совести, а напротив того Евангелическая вера, церкви и училища, и что к тому принадлежит, на том основании, на котором при последнем Свейском правительстве были, оставлены и содержаны будут с тем однако ж, чтобы в них и вера греческого исповедания впредь также свободно и без всякого помешательства могла быть отправлена». Включение новых территорий в состав Российской империи происходило до начала XIX века, когда были присоединены Финляндия (1809) и Польша (1815). В дальнейшем, в результате внутренней миграции, многие протестанты из присоединенных земель переселились на свободные земли внутренней России. Этот процесс продолжался до начала XX века[47]. Переселение протестантов, в основном насильственное, вглубь территории СССР осуществлялось и после присоединения Латвии, Литвы и Эстонии в 1940 г, что способствовало основанию протестантских церквей в местах новых поселений[48].

Кроме территорий и населения, в результате войн Россия получала и военнопленных, которых нередко принудительно оставляли жить в России. Особенно много пленных было во время Ливонской войны (1558—1582) в правление Ивана Грозного (из числа пленных были первые пасторы протестантских общин в Москве), и во время Северной войны при Петре I. Некоторые пленные впоследствии принимались на государственную службу, а для пленных шведов, поселённых в Воронеже, были построены две кирхи[47].

В конце XVII века в Москве были 2 лютеранские церкви (св. Михаила и свв. Петра и Павла) и одна реформатская; вскоре кирхи и протестантские школы появились в Астрахани, Архангельске и других крупных торговых городах. Начиная с Петра I, делами российских иноверцев ведал Синод (позднее — Юстиц-коллегия Лифляндских, Эстляндских и Финляндских дел). В 1817 году было создано Министерство духовных дел и народного просвещения.

В течение XVIII в. в Петербурге сформировались 12 протестантских общин: три немецкие лютеранские, шведская лютеранская, финская лютеранская, две разнонациональные в кадетских корпусах, голландская реформатская, сводная немецкая реформатская и французская реформатская, англиканская (Английская набережная, 56)[1] и немецкая «евангелических братьев». Совокупное число только взрослых членов общин в Санкт-Петербурге в конце столетия превышало 6000 человек[2].

В 1832 г. Николай I утвердил Устав протестантских церквей в Российской империи. По уставу, общины избирали высший совет (конвент), следивший за соблюдением религиозных и государственных законов. Правовое положение пастора приравнивалось к дворянскому, часть его жалованья шла из казны.

Первые русские и украинские протестантские общины

Первые русские и украинские протестантские общины возникли во второй половине XIX века в нескольких регионах Российской империи: на юге Украины (в Херсонской, Екатеринославской и Киевской губерниях), на территории Закавказья, в Санкт-Петербурге и на территории Левобережной Украины (в Таврической губернии)[49].

На юге Украины евангельское пробуждение, начавшись в среде потомков немецких колонистов, в дальнейшем нашло своё продолжение среди украинских крестьян. Первый из них, уверовав в 1858 году, начал проповедовать в своей деревне, где вскоре образовалась первая община украинских штундистов, которая к 1867 г. насчитывала уже 35 семей. Вначале штундисты продолжали считать себя частью православной общины: посещали церковные богослужения, обращались к православным пастырям для совершения браков, крещения детей и погребения умерших. Свои собрания проводили после церковной службы, читали на них Новый Завет, молились и пели гимны из сборника «Приношение православным христианам». Разрыв с православием произошёл после начала преследований, нередко сопровождавшихся конфискацией духовной литературы[49]. Штундизм не стал окончательной формой евангельского пробуждения среди украинцев. В 1867 году были организованы общины уже баптистского направления, хотя на тот момент сами основатели, являясь штундистами, ещё не были крещенными по вере. Началом евангельско-баптистского движения на Украине считается 1869 год, когда произошло крещение по вере первого украинца.

Евангельское пробуждение в Закавказье началось одновременно с пробуждением на юге Украины, при этом было независимым от него и происходило в среде молокан. В 1867 году в Тифлисе состоялось первое крещение по вере, которое принял молоканин, что принято считать началом распространения баптизма среди молокан Закавказья и Северного Кавказа и годом возникновения русско-украинского баптизма. В течение первых десяти лет последователи нового учения называли себя христианами, крещенными по вере, и лишь позднее стали называть себя баптистами. Тифлисская и другие баптистские общины на Кавказе в течение почти двадцати лет не испытывали притеснений, имея благосклонное отношение к себе как окружающего общества, так и православных иерархов[49].

Евангельское пробуждение в Санкт-Петербурге связано с миссионерской деятельностью лорда Редстока, который приехал в столицу весной 1874 года. В результате его проповедей в домах петербургской знати уверовали ряд представителей высшего аристократического общества, в числе которых был один из богатейших дворян России гвардии полковник Василий Пашков, который и стал одним из продолжателей «петербургского пробуждения» после отъезда лорда Редстока за границу[50]. Уверовавшие аристократы отдавали для проповеди Евангелия и свои силы, и имущество. Их роскошные дома стали местом евангелизационных собраний, которые посещали как знатные особы, так и студенты, слуги и рабочие. Слушателей бывало до тысячи человек, многие обращались к Богу. Во время петербургского пробуждения было основано «Общество поощрения духовно-нравственного чтения», которое осуществило 12 изданий 200 наименований книг и брошюр духовного содержания, в том числе впервые на русском языке книг Дж. Баньяна «Путешествие пилигрима» и «Духовная война», а также начато издание религиозно-нравственного журнала «Русский рабочий». Были организованы прачечные и швейные мастерские для бедных женщин, столовая для студентов и рабочих, первый в Петербурге ночлежный приют. Крещение по вере, связанное с петербургским пробуждением, произошло в 1883 году, когда приняли водное крещение несколько человек, в том числе Василий Пашков[49][51].

Евангельское пробуждение в Таврической губернии, на юге левобережной Украины, также происходило в среде молокан. В результате проповедей Якова Делякова о благодати Божией в Иисусе Христе и оправдании верой образовалась первая община новомолокан — евангельских христиан — «захаровцев», называемых так по имени Зиновия Даниловича Захарова, который с 1867 года стал её первым руководителем. С 1877 года общины молокан в Таврической губернии стали посещать баптистские проповедники, в результате чего многие молокане приняли крещение по вере. Баптистские общины в селениях молокан быстро увеличивались численно, и в дальнейшем практически все евангельские христиане «захаровцы» стали их частью[49].

Протестантизм в России в XX веке

К началу XX века конфессиональный состав протестантов в России был представлен имевшими государственное признание лютеранами, кальвинистами и меннонитами, а также баптистами и евангельскими христианами, которые получили свободу действий после подписания Указа «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г. и по Манифесту Николая II от 17 октября 1905 г.[47]

Богословие

Протестантизм разделяет общехристианские представления о бытии Бога, Его триединстве, о бессмертии души, рае и аде (отвергая при этом католическое учение о чистилище). Протестанты считают, что человек может получить прощение грехов верой в Иисуса Христа (верой в Его смерть за грехи всех людей и в Его воскресение из мёртвых). При этом подразумевается, что «вера без дел мертва» (Послание Иакова, 2:20). Это означает, что вера должна быть не просто согласием с христианскими доктринами, но силой, которая изменяет жизнь верующего в соответствии с христианскими заповедями.

Протестанты признают авторитет лишь первых четырёх Вселенских Соборов[52]. Де-факто все протестанты признают решения двух первых Вселенских соборов: Первого Никейского и Первого Константинопольского, являясь тринитариями и исповедуя Апостольский, Никейский и Афанасьевский символы верыК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1556 дней]. Именно поэтому мормоны[53](недоступная ссылка с 09-10-2013 (1473 дня)) и свидетели Иеговы[54] не относят себя к протестантам (по той же причине остальные протестанты не считают их христианами[55]).

Христиане-протестанты верят, что Библия является единственным абсолютно авторитетным источником христианского вероучения, её изучение и применение в собственной жизни считается важной задачей каждого верующего. Протестанты прилагают усилия, чтобы Библия была доступна людям на их национальных языках.

Священное Предание, согласно взглядам протестантов, авторитетно настолько, насколько оно основано на Библии и подтверждается Библией. Подобный критерий характерен для оценки любых других религиозных учений, мнений и практик, включая свои собственные. Взгляды и практики, не подтверждающиеся учением Библии, не считаются авторитетными и не обязательны для исполнения.

Таким образом, протестантизм определил принципиальными три положения: спасение личной верой, священство всех верующих, исключительный авторитет Священного Писания (Библии).

Характерной чертой классического протестантского богословия является весьма строгое отношение к тому, что считается существенным — вере, таинствам, спасению, учению о церкви, и менее строгое отношение к внешней, обрядовой стороне церковной жизни (адиафора), что часто порождает большое разнообразие форм при соблюдении строгости ученияК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1556 дней].

Позднейшие течения часто вырабатывают собственное учение, некоторые доктрины которого могут выходить за пределы классического богословского наследия. Пятидесятники, в отличие от других христиан, уделяют весьма существенное внимание «говорению на иных языках» (глоссолалии) (считая это признаком «Крещения Святым Духом»), также другим дарам Святого Духа, таким как дар исцеления и дар пророчества. Убеждения в проявлении дара пророчества в современном протестантизме характерны и для адвентистов седьмого дня, они связывают его с видениями и откровениями Елены Уайт.

Социальная деятельность


Направления в протестантизме

Первоначальными формами протестантизма были лютеранство, цвинглианство, кальвинизм, анабаптизм, меннонитство, англиканство[56].

В дальнейшем возникает ряд иных течений — Евангельские христиане, баптисты, адвентисты, методисты, квакеры, пятидесятники, Армия спасения и ряд других. Формирование большинства этих течений проходило под знаком «религиозного возрождения» (ривайвелизм), возврата к идеалам раннего христианства (христианский реставрационизм) и Реформации. Все они отличаются от старого или литургического протестантизма предпочтением свободной проповеди и активной миссионерской деятельностью.

Единого центра протестантских конфессий не существует, организационно протестантские поместные церкви объединены в региональные организации, которые, в свою очередь, формируют всемирные объединения церквей.

Обряды и таинства

В разных протестантских направлениях понятия обряда и таинства могут иметь различное содержание. В случае, если признаются таинства, то их два — крещение и причащение[57]. В отношении других действий признаётся только символический смысл. В любом случае участие в таинствах требует сознательного решения, поэтому может существовать обычай совершать крещение в более или менее зрелом возрасте, а до причастия проходить специальную подготовку (конфирмацию). В некоторых конфессиях к причастию допускаются только прошедшие через водное крещение[58].

В протестантизме не практикуются молитвы за умерших, молитвы святым. В то же время отношение к святым бывает почтительным — как к примерам праведной жизни и хорошим учителям. Поклонение мощам также не практикуется как не соответствующее Писанию. Отношение к почитанию образов неоднозначно: от отторжения как идолопоклонства, до учения, что честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу (определяется принятием или непринятием решений II Никейского (седьмого Вселенского) Собора). Иконопочитание в том виде, какое свойственно католичеству и православию, отсутствует.

Молитвенные дома протестантов, как правило, свободны от пышного убранства, образов и статуй, что, впрочем, не самоцель, и происходит от убеждения, что в подобном декоре нет необходимости. Зданием церкви может служить любое строение, которое берётся в аренду или приобретается на равных с мирскими организациями условиях. Богослужение протестантов сосредоточено на проповеди, молитве, пении псалмов и гимнов на национальных языках, а также на причастии[59], которому некоторые направления (например, лютеране) придают особое значение.

Численность и распространение

Большинство исследований отмечают, что ту или иную форму христианства исповедуют 33 % населения Земли[60][61][62][63][64][65][66][67]. Исследование центра The Pew Forum on Religion называет цифру в 32 % населения мира[68]. Протестантизм является вторым по количеству верующих направлением христианства, насчитывая около 800 млн человек.[69][70][71]

В настоящее время идеи протестантизма проникли практически во все страны мира. В 92 странах протестантизм является крупнейшим направлением христианства, в том числе в 49 странах мира протестанты составляют большинство населения[72].

Традиционно, протестанты являются крупнейшей религиозной группой в скандинавских странах, США, Великобритании, Австралии, Новой Зеландии. В Германии, Нидерландах, Канаде, Швейцарии протестантизм является одним из двух преобладающих вероисповеданий (наряду с католицизмом)[73].

Благодаря миссионерским усилиям, к началу XXI века протестанты сумели обратить в свою веру большинство населения ряда африканских (Либерия, Намибия, Замбия, Зимбабве, Ботсвана, Гана, Центральноафриканская республика, Кения, Малави, Конго) и тихоокеанских государств (Папуа-Новая Гвинея, Фиджи, Самоа, Тонга, Соломоновы острова, Вануату). Заметных успехов протестанты добились и в Латинской Америке, традиционно являющейся католическим регионом. В настоящее время свыше трети населения Гондураса, Сальвадора, Гватемалы, Доминики, Белиза обращены в протестантизм. Уже более 20 % населения протестанты составляют в таких католических странах, как Гаити, Никарагуа, Коста-Рика, Доминиканская Республика и Бразилия[72].

Крупнейшими протестантскими церквами (более 10 млн прихожан в каждой, вместе составляют более 220 400 000 прихожан) являются:

Церковь Верующих Конфессия
1 Ассамблеи Бога 67 500 000 Пятидесятники
2 Церковь Англии 25 000 000 Англикане
3 Адвентисты седьмого дня 25 000 000 Адвентисты
4 Евангелическая церковь Германии 23 700 000 Лютеране и реформаторы
5 Англиканская церковь Нигерии 18 000 000 Англикане
6 Южная баптистская конвенция 16 200 000 Баптисты
7 Церковь «Китай за Христа» 12 000 000 Пятидесятники
8 Объединённая методистская церковь 12 000 000 Методисты
9 Церковь Уганды 11 000 000 Англикане
10 Китайское евангельское братство 10 000 000 Пятидесятники

В массовой культуре

В современной западной массовой культуре образ верующего-протестанта часто используется как пример сильно консервативного религиозного человека, например Нед Фландерс в сериале Симпсоны[74][75].

Критика

Также часто протестантские церкви критикуются атеистами и представителями традиционных конфессий за навязчивую саморекламу и активный прозелитизм[76](недоступная ссылка)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1539 дней]. Хотя прозелитизм и осуждён Всемирным советом церквей[когда?], на практике миссионеры некоторых протестантских церквей ведут активную пропаганду своих вероучений среди представителей традиционных конфессий. Баптист Том Карл Уиллер в своей книге «Псевдохристианство»[77] указывает, что «вероучения таких крупных экуменических групп, как либерального протестантизма во Всемирном Совете церквей, Римско-католической и Восточной православной (русской и греческой) церквей противоречат основным фундаментальным доктринам Священного Писания», тем самым фактически приравнивая названные христианские церкви (в том числе и протестантские, входящее в ВСЦ) к псевдохристианским религиозным организациям.

Объектом критики часто становятся и массовые «евангелизации» или крусейды, проводимые некоторыми известными протестантскими служителями, в частности американским проповедником Бенни Хинном[78][79][80].

Последовательными критиками миссионерской деятельности протестантов в православной среде (обвинение в прозелитизме) являются А. И. Осипов (русский богослов) и А. Л. Дворкин (исследователь феномена современного сектантства).

Критике со стороны некоторых правозащитных обществ в настоящее время подвергаются главным образом консервативные протестантские церкви, которые считают греховными аборты, внебрачные половые связи, разводы без уважительной причины (супружеская измена) и гомосексуализм[81][82].

По мнению многих православных и католиков, протестантизм не имеет непрерывного апостольского преемства[83]. Часть протестантских конфессий на эту критику возражает тем, что у них есть апостольское преемство. Такой позиции придерживаются протестантские конфессии в тех странах, где протестантство появилось путём перехода местных епархий (вместе с епископами, священниками и паствой) из РКЦ в новую веру. По мнению же других протестантов, у которых нет апостольского преемства, апостольское преемство само по себе не является обязательным условием Церкви Божией, — известны случаи, когда и православные епископы становились раскольниками и создавали собственные церкви.

См. также

Напишите отзыв о статье "Протестантизм"

Примечания

    • [enc-dic.com/efremova/Protestantstvo-87736.html Толковый словарь Ефремовой]
    • [enc-dic.com/academic/Protestantstvo-49521.html Малый академический словарь. М.: Институт русского языка Академии наук СССР Евгеньева А. П. 1957—1984]
    • [enc-dic.com/ushakov/Protestantstvo-61037.html Толковый словарь Ушакова]
    • [enc-dic.com/kuzhecov/Protestantstvo-37482.html Толковый словарь Кузнецова]
  1. 1 2 Религиоведение: энциклопедический словарь. А. П Забияко, Александр Николаевич Красников, Екатерина Сергеевна Элбакян. Академический проект, 2006. Страниц: 1254.
  2. 1 2 Смирнов М. Ю., 2005.
  3. [www.pravenc.ru/text/180930.html ЕВАНГЕЛИКИ]. [www.webcitation.org/6J70ihvZe Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  4. Bebbington D. W. Evangelicalism in Modern Britain: A History from the 1730s — to the 1980s. L.; Boston, 1989
  5. George M. Marsden, Understanding Fundamentalism and Evangelicalism, Eerdmans, Grand Rapids, 1991, p. 4
  6. [cyberleninka.ru/article/n/poyavlenie-i-razvitie-protestantskogo-fundamentalizma-v-ssha ПОЯВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ПРОТЕСТАНТСКОГО ФУНДАМЕНТАЛИЗМА В США // Кошко Мария Владимировна. Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. Выпуск № 2 / том 2 / 2013]
  7. 1 2 3 [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/1323/ФУНДАМЕНТАЛИЗМ Фундаментализм Религиозный]
  8. 1 2 3 4 [www.pravenc.ru/text/180930.html Евангелики]
  9. [ponjatija.ru/node/1268 Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. М., 1991. С. 220—221.]
  10. Словарь по этике / Под. ред. О. Г. Дробницкого и И. С. Кона 2-е изд. М., 1970. [moralphilosophy.ru/pg/liberal'noe_hristianstvo.htm Либеральное христианство]
  11. 1 2 Основы религиоведения, 1994.
  12. 1 2 3 4 Мень А., 2002.
  13. Основы религиоведения, 1994: «Историческое существование Иисуса, с точки зрения Штрауса, предстает в Новом Завете настолько закрытым мифами, что может рассматриваться как несущественное для христианства. Это способствовало тому, что сторонники другого, также базирующегося на младогегельянстве направления исследования Библии объявили мифом само историческое существование Иисуса (Б. Бауэр, мифологическая школа).».
  14. Мень А., 2002: «Либерально-протестантская школа экзегезы открыла путь для развития «мифологической теории», которая отказалась от реального Христа даже как Человека.».
  15. Мень А., 2002: ««Немецкие христиане» во главе с пастором Л. Мюллером, личным другом Гитлера, одобрили расовые законы и весь нацистский «новый порядок»».
  16. Мень А., 2002: «Либеральный протестантизм хотел стать позитивной культурной силой в обществе, а в результате оказался на поводу у сил разрушительных. Он был преисполнен веры в науку, прогресс, гуманность, а в итоге стал невольным соучастником кризиса общества и кризиса самого протестантизма.».
  17. 1 2 Барт (Barth) Карл (1886—1968), швейц. протестантский богослов. // Библиологический словарь
  18. 1 2 3 Хегглунд, Бенгт. История теологии / Перевод с шведского — В. Володин. — СПб.: «Светоч», 2001. ISBN 5-7443-0058-9. — гл. 34. Теология начала ХХ века. Современные направления и идеи с. 341
  19. Диалектическая теология // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.</span>
  20. Смирнов М. Ю., 2005: «Кризисные явления в европейском христианстве первой трети XX в. побудили Т. П. к пересмотру оптимистических либерально-модернистских позиций. Социальные и духовные процессы получают истолкование как глубокий разрыв людей с Богом. Теологи приходят к выводу, что Бог оказывается вне возможностей человеческого постижения, поскольку любое рациональное суждение несовершенно и лишь углубляет противоречия.».
  21. 1 2 3 4 В. И. Гараджа [iph.ras.ru/elib/0956.html Диалектическая теология] // [iph.ras.ru/enc.htm Новая философская энциклопедия]: в 4 т. / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Степин. — М.: Мысль, 2000—2001. — ISBN 5-244-00961-3. 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  22. [iph.ras.ru/elib/0956.html следует исходить из «бесконечного качественного различия» между Богом и миром, между Богом, который на небесах, и человеком на земле. Нет пути от человека к Богу, есть только один путь — от Бога к человеку]
  23. Диалектическая теология // Христианство: Словарь/ Под общ. ред. Л. Н. Митрохина.— М.: Республика, 1994. — С. 129. ISBN 5-250-02302-9.
  24. Iain Murray. Evangelicalism Divided : A Record of Crucial Change in the Years 1950 to 2000, (2000), ISBN 0-85151-783-8
  25. [baznica.info/article/etot-strashnyi-fundamentalizm Этот страшный фундаментализм | Христианские новости / Межконфессиональный портал Baznica.Info]
  26. Основы религиоведения, 1994, с. 217.
  27. 1 2 [www.archipelag.ru/geoculture/religions/Eurasia/protestantism Протестантизм и глобализация на просторах Евразии. Роман Лункин]
  28. [ukrsekta.info/1742-dinamika-i-tendencii-razvitiya-xristianskix-denominacij-i-sekt.html Динамика и тенденции развития христианских деноминаций и сект]
  29. Хегглунд, 2001, гл. 21. "Лютер".
  30. Хегглунд, 2001.
  31. С. В. Булгаков Справочник по ересям, сектам и расколам. [lib.eparhia-saratov.ru/books/02b/bulgakov/handbook/233.html Антиномизм]
  32. [www.usatoday.com/news/opinion/editorials/2006-11-19-forum-religion_x.htm Oliver «Buzz» Thomas. When religion loses its credibility]  (англ.) // USA TODAY, 19 ноября 2006; русский перевод: [www.queerumir.ru/articles/295/1/Kogda-religija-terjaet-doverie/Page1.html Оливер Томас. Когда религия теряет доверие] (недоступная ссылка с 26-05-2013 (1609 дней) — историякопия)
  33. [www.mgimo.ru/files2/2013_03/up56/file_12b44212749cbb9bbc4731aed481629a.pdf Каргина И. Г. Метаморфозы христианства на фоне постмодернистского пейзажа / И. Г. Каргина // Политические исследования. — 2012. — № 5. — С. 106—122.]
  34. [krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/POSTMODERNIZM.html Постмодернизм] // Энциклопедия «Кругосвет».
  35. [anthropology.ru/ru/texts/dianova/cultintro_12.html Дианова В. М. Постмодернизм как феномен культуры]
  36. [krotov.info/history/20/krivova/torburg_01.html Торбург Марина Робертовна РЕЛИГИЯ И ПОСТМОДЕРН]. [www.webcitation.org/6J70jvnH8 Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  37. [www.terme.ru/dictionary/466/word/glavnye-ustanovki-i-idei-postmodernizma-proekt-postmoderna Главные установки и идеи постмодернизма (проект постмодерна)]. [www.webcitation.org/6J70kdGZn Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  38. [www.reformed.org.ua/2/181/7/McGrath Алистер МакГрат, «Введение в христианское богословие». ГЛАВА 4. СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРИОД]
  39. [uchebnikionline.ru/religiovedenie/religiyeznavstvo_-_kislyuk_kv/religiyeznavstvo_galuz_naukovogo_znannya.htm религиоведения как отрасли научного знания, ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА религиоведения РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ И богословие (теология), Теологический (богословский) подход — Религиоведение — К …]. [www.webcitation.org/6J70lstTO Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  40. 1 2 «Церковь III тысячелетия», «Христианство». № 6, 2002
  41. [risu.org.ua/page.php?_lang=ru&path=studios/&name=studies_of_religions&id=45150&#_ftn2 Кто (все ещё) напуган «постмодернизмом»?]. [www.webcitation.org/6J70nk55a Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  42. Джош Макдауэл. Ответ постмодернизму // Джош Макдауэл. Свидетельства достоверности Библии (Санкт-Петербург: Библия для всех, 2003), с. 614.
  43. Джин Эдвард Вейз. Времена Постмодерна. Москва: Лютеранское наследство, 2002.
  44. [www.colbooks.org/catalogue/smiwap/ Церковь и постмодернизм | Издательство Коллоквиум]. [www.webcitation.org/6J70p58g2 Архивировано из первоисточника 24 августа 2013].
  45. [www.pagez.ru/bref/006.php Энциклопедия Брокгауза и Эфрона. Избранные статьи [Pagez.ru]]
  46. 1 2 3 4 5 6 [www.renewlife.ru/?p=2211 Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энц. Словарь. М.:Республика,2001. — С.326-332.]
  47. [www.zabkrai.info/2009-08-05-11-59-03/66-2009-05-13-11-29-06.html Истоки протестантизма в России. Доцент кафедры религиоведения РАГС, кандидат философских наук Лопаткин Ремир Александрович]
  48. 1 2 3 4 5 С. Н. Савинский. «История русско-украинского баптизма», изд. «Богомыслие», Одесской Богословской семинарии, 1995
  49. [www.pravenc.ru/text/Евангельские%20христиане.html Евангельские христиане. Православная энциклопедия, Т. 17, С. 40-44]
  50. [www.archipelag.ru/authors/bachinin/?library=1337 Лорд Г. Редсток и генеральша Е. И. Черткова. Истоки евангельского пробуждения в аристократическом Петербурге]
  51. [www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/SOBORI_TSERKOVNIE.html Соборы церковные] // Энциклопедия «Кругосвет».
  52. Игорь Скерцо. [askforbiblie.by.ru/mormon/16facts.htm 16 Фактов, которые не расскажут вам Мормоны-миссионеры.]
  53. Онлайн-библиотека «Сторожевой башни»: [wol.jw.org/ru/wol/d/r2/lp-u/2009813 «Являются ли Свидетели Иеговы протестантами?»]
  54. Словарь «Что есть что в мировой политике». Ф. В. Шелов-Коведяев: [www.wehse.ru/cgi-bin/wpg/wehse_wpg_show_text_print.pl?term1304500356 Протестантизм]. Факультет мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ
  55. Протестантизм — статья из Большой советской энциклопедии.
  56. [www.politike.ru/dictionary/839/word/protestantizm Большая актуальная политическая энциклопедия/ Под общ. ред. А. Белякова и О. Матвейчева]
  57. [libooks.org/book_215_glava_28_Protestantskie_obrjady_i_prazd.html «Протестантские обряды и праздники». Зеленков М. Ю. — Мировые религии]
  58. [religa.narod.ru/zabijako/p05.htm ПРОТЕСТАНТСКИЕ ОБРЯДЫ — Религиоведение. Энциклопедический словарь]
  59. J. Gordon Melton, Martin Baumann. Religions of the World: A Comprehensive Encyclopedia of Beliefs and Practices. — Second Edition. — Santa Barbara, California; Denver, Colorado; Oxford, England: ABC-CLIO, 2010. — С. lix. — ISBN 978-1-59884-203-6.
  60. CIA. [www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/xx.html World] (англ.). The World Factbook. Проверено 27 апреля 2013.
  61. [www.adherents.com/Religions_By_Adherents.html Major Religions of the World Ranked by Number of Adherents] (англ.). Adherents.com (2000). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC33XL1 Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  62. [historic.ru/news/item/f00/s03/n0000347/ Динамика численности религий в мире] (рус.). historic.ru (27 января 2004). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC3iQjn Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  63. [krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/HRISTIANSTVO.html?page=0,4 ХРИСТИАНСТВО] (рус.). Универсальная научно-популярная энциклопедия «Кругосвет». Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC5Kd9P Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  64. [www.religio.ru/arch/23Apr2001/news/1042_print.html Количество христиан увеличится к 2050 году] (рус.). Мир Религий (23 апреля 2001). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC6grGW Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  65. [www.countdown.org/end/gospel_08.htm The state of the Christian world 2000] (англ.). Gospel Preached (2000). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC7E8Ws Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  66. [www.sent2all.com/Status%20Of%20Global%20Mission%202011.pdf Status of Global Mission, 2011, in Context of 20th and 21st Centuries] (англ.). Dr. Douglas A. Blanc (2011). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC7rR8Y Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  67. [www.pewforum.org/Christian/Global-Christianity-exec.aspx Global Christianity] (англ.). The Pew Forum on Religion & Public Life (19 December 2011). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGC8In2N Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  68. [www.pewforum.org/Christian/Global-Christianity-traditions.aspx Global Christianity A Report on the Size and Distribution of the World's Christian Population] (англ.). The Pew Forum on Religion & Public Life (19 December 2011). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGCXhQZF Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  69. Ревуненкова Наталия Владимировна. [www.piter-press.ru/attachment.php?barcode=978546901656&at=exc&n=0 Протестантизм]. — Питер-Юг, 2007. — (Религии мира). — ISBN ISBN 978-5-469-01656-4.
  70. Светлана Корсак. [baznica.info/article/kto-takie-protestanty-neopublikovannoe-opr Кто такие протестанты? Неопубликованное опровержение] (рус.). портал Baznica.Info. Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GGCYFozS Архивировано из первоисточника 30 апреля 2013].
  71. 1 2 [features.pewforum.org/global-christianity/total-population-percentage.php Christian Population as Percentages of Total Population by Country] (англ.). The Pew Research Center's Religion and Public Life Project (12-19-2011). Проверено 15 августа 2013. [www.webcitation.org/6JdRk2yPU Архивировано из первоисточника 15 сентября 2013].
  72. [www.nationmaster.com/red/graph/rel_rel-religion-religions&nofb=1 Religions (most recent) by country.]
  73. Боулер, Джерри.[web.archive.org/web/20080615171325/individual.utoronto.ca/johnbowen/dare/simpsons.html «Бог и Симпсоны». или духовность Спрингфилда](2001).  (англ.)
  74. Douglas Todd. [www.snpp.com/other/articles/holyfamily.html The Simpsons as TV’s Holy Family.] // The Vancouver Sun, December 1996.  (англ.)
  75. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок azbyka не указан текст
  76. Том Карл Уилер. [www.blagovestnik.org/books/00361.htm Псевдохристианство. Защита веры против лжеучений.]
  77. Гроздов Г. Г. [www.crusader.org.ru/hinn.html Пластмассовое христианство.] // Крестоносец — альманах русских католиков
  78. [www.charisma.org.ru/324.html#more-324 «Шоу» Бенни Хинна | «ХАРИЗМА» — все о харизматическом движении]
  79. Ханеграф Х. [www.apologetika.ru/pdfs/c019.pdf Что плохого в Движении Веры?] // Официальный сайт Центра Апологетических Исследований
  80. [lenta.com.ua/263865.html ЛЕНТА: Сексменьшинства недовольны священником, который будет читать молитву на инаугурации Обамы — LENTA.com.ua]
  81. [news.rambler.ru/1603756/ Сексменьшинства недовольны священником, который будет читать молитву на инаугурации Обамы.] // 18.12.08
  82. [azbyka.ru/religii/konfessii/bulgakov_ocherki_ucheniya_pravoslavnoy_tserkvi_06-all.shtml Глава «О церковной иерархии»] // Прот. Сергий Булгаков. Православие. Очерки учения православной церкви. — К.: «Лыбидь», [1991]. [www.krotov.info/libr_min/b/bukgakovs.html копия]
  83. </ol>

Литература

  • МакГрат А. [www.reformed.org.ua/2/181/1/McGrath Введение в христианское богословие] / Перевод с английского. — К.: «Библия для всех», 1998.
  • Мень А. Либерально-протестантская школа экзегезы // Библиологический словарь. — Москва: Фонд имени Александра Меня, 2002.
  • Основы религиоведения : Учеб. / Авт.: Ю. Ф. Борунков, И. Н. Яблоков, М. П. Новиков и др.; Под ред. И. Н. Яблокова. — М.: Высш. шк., 1994. — 368 с.
  • Смирнов М. Ю. Теология протестантская // Реформация и протестантизм: Словарь. — Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005.
  • Соколов, И. И. Отношение протестантизма к России в XVI и XVII вв. (1880) / См.: Лютер, Мартин. О свободе христианина. [Сборник]. Уфа: ARC, 2013. С. 553—599. ISBN 978-5-905551-05-5
  • Фишер, Куно. Век Реформации и проложенный ею ход развития новой философии (1889) / См.: Лютер, Мартин. О свободе христианина. [Сборник]. Уфа: ARC, 2013. С. 613—647. ISBN 978-5-905551-05-5
  • Хегглунд Б. (англ.) [www.skatarina.ru/library/bog/hegglund2.pdf История теологии] / Пер.с швед. В. Ю. Володин; Под ред. А. М. Прилуцкого. — СПб: Светоч, 2001. — 370 с. — 2000 экз. — ISBN 5-7443-0058-9.
  • Стенли Гренц и Роджер Олсон. Богословие и богословы XX века / Пер. с англ.. — Черкассы: Коллоквиум, 2011. — 520 с с. — ISBN 978-966-8957-19-2.

Ссылки

  • [www.protestant.ru/ Портал Protestant.Ru]
  • [luteranstvo.org/ Лютеранство в России]
  • [www.reformatia.ru/ История реформации в Европе и России ]
  • [www.inplainsite.org/html/sola_scriptura.html#Concoction «Является ли „Только Писание“ протестантской басней?»].
  • [www.archipelag.ru/geoculture/religions/Eurasia/protestantism Протестантизм и глобализация на просторах Евразии. Роман Лункин]
  • [www.newadvent.org/cathen/12495a.htm «Протестантизм»], Католическая энциклопедия 1917 год.
  • [protestant.christianityinview.com/ Протестантизм—христианство]
Христианство в истории </br>
Протестантизм
Реставрационизм
Анабаптизм
Кальвинизм
Англиканство
Лютеранство
Католическая церковь
Православие
Древневосточные церкви
Ассирийская церковь
Реформация
(XVI век)
Великий раскол
(XI век)
Эфесский собор 431
Халкидонский собор 451
Раннее христианство
Уния

Изображение основных христианских учений[1][2]. Не все христианские течения показаны.

  1. [macaulay.cuny.edu/eportfolios/drabik10website/tools/religion-flow-chart/ Religion Flow Chart: Christianity]. Faiths and Freedoms: Religious Diversity in New York City. Macaulay Honors College at CUNY. Проверено 31 марта 2015.
  2. [www.waupun.k12.wi.us/Policy/other/dickhut/religions/20%20Branches%20of%20Christ.html Branches of Chrisitianity]. Waupun Area School District. Проверено 27 марта 2015.

Отрывок, характеризующий Протестантизм

– Гм!.. Ежели вы хотите убить его, совсем убить, то можете видеть. Ольга, поди посмотри, готов ли бульон для дяденьки, скоро время, – прибавила она, показывая этим Пьеру, что они заняты и заняты успокоиваньем его отца, тогда как он, очевидно, занят только расстроиванием.
Ольга вышла. Пьер постоял, посмотрел на сестер и, поклонившись, сказал:
– Так я пойду к себе. Когда можно будет, вы мне скажите.
Он вышел, и звонкий, но негромкий смех сестры с родинкой послышался за ним.
На другой день приехал князь Василий и поместился в доме графа. Он призвал к себе Пьера и сказал ему:
– Mon cher, si vous vous conduisez ici, comme a Petersbourg, vous finirez tres mal; c'est tout ce que je vous dis. [Мой милый, если вы будете вести себя здесь, как в Петербурге, вы кончите очень дурно; больше мне нечего вам сказать.] Граф очень, очень болен: тебе совсем не надо его видеть.
С тех пор Пьера не тревожили, и он целый день проводил один наверху, в своей комнате.
В то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.
– L'Angleterre a vecu, [Англии конец,] – проговорил он, нахмуриваясь и указывая на кого то пальцем. – M. Pitt comme traitre a la nation et au droit des gens est condamiene a… [Питт, как изменник нации и народному праву, приговаривается к…] – Он не успел договорить приговора Питту, воображая себя в эту минуту самим Наполеоном и вместе с своим героем уже совершив опасный переезд через Па де Кале и завоевав Лондон, – как увидал входившего к нему молодого, стройного и красивого офицера. Он остановился. Пьер оставил Бориса четырнадцатилетним мальчиком и решительно не помнил его; но, несмотря на то, с свойственною ему быстрою и радушною манерой взял его за руку и дружелюбно улыбнулся.
– Вы меня помните? – спокойно, с приятной улыбкой сказал Борис. – Я с матушкой приехал к графу, но он, кажется, не совсем здоров.
– Да, кажется, нездоров. Его всё тревожат, – отвечал Пьер, стараясь вспомнить, кто этот молодой человек.
Борис чувствовал, что Пьер не узнает его, но не считал нужным называть себя и, не испытывая ни малейшего смущения, смотрел ему прямо в глаза.
– Граф Ростов просил вас нынче приехать к нему обедать, – сказал он после довольно долгого и неловкого для Пьера молчания.
– А! Граф Ростов! – радостно заговорил Пьер. – Так вы его сын, Илья. Я, можете себе представить, в первую минуту не узнал вас. Помните, как мы на Воробьевы горы ездили c m me Jacquot… [мадам Жако…] давно.
– Вы ошибаетесь, – неторопливо, с смелою и несколько насмешливою улыбкой проговорил Борис. – Я Борис, сын княгини Анны Михайловны Друбецкой. Ростова отца зовут Ильей, а сына – Николаем. И я m me Jacquot никакой не знал.
Пьер замахал руками и головой, как будто комары или пчелы напали на него.
– Ах, ну что это! я всё спутал. В Москве столько родных! Вы Борис…да. Ну вот мы с вами и договорились. Ну, что вы думаете о булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
Борис ничего не знал о булонской экспедиции, он не читал газет и о Вилльневе в первый раз слышал.
– Мы здесь в Москве больше заняты обедами и сплетнями, чем политикой, – сказал он своим спокойным, насмешливым тоном. – Я ничего про это не знаю и не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, – продолжал он. – Теперь говорят про вас и про графа.
Пьер улыбнулся своей доброю улыбкой, как будто боясь за своего собеседника, как бы он не сказал чего нибудь такого, в чем стал бы раскаиваться. Но Борис говорил отчетливо, ясно и сухо, прямо глядя в глаза Пьеру.
– Москве больше делать нечего, как сплетничать, – продолжал он. – Все заняты тем, кому оставит граф свое состояние, хотя, может быть, он переживет всех нас, чего я от души желаю…
– Да, это всё очень тяжело, – подхватил Пьер, – очень тяжело. – Пьер всё боялся, что этот офицер нечаянно вдастся в неловкий для самого себя разговор.
– А вам должно казаться, – говорил Борис, слегка краснея, но не изменяя голоса и позы, – вам должно казаться, что все заняты только тем, чтобы получить что нибудь от богача.
«Так и есть», подумал Пьер.
– А я именно хочу сказать вам, чтоб избежать недоразумений, что вы очень ошибетесь, ежели причтете меня и мою мать к числу этих людей. Мы очень бедны, но я, по крайней мере, за себя говорю: именно потому, что отец ваш богат, я не считаю себя его родственником, и ни я, ни мать никогда ничего не будем просить и не примем от него.
Пьер долго не мог понять, но когда понял, вскочил с дивана, ухватил Бориса за руку снизу с свойственною ему быстротой и неловкостью и, раскрасневшись гораздо более, чем Борис, начал говорить с смешанным чувством стыда и досады.
– Вот это странно! Я разве… да и кто ж мог думать… Я очень знаю…
Но Борис опять перебил его:
– Я рад, что высказал всё. Может быть, вам неприятно, вы меня извините, – сказал он, успокоивая Пьера, вместо того чтоб быть успокоиваемым им, – но я надеюсь, что не оскорбил вас. Я имею правило говорить всё прямо… Как же мне передать? Вы приедете обедать к Ростовым?
И Борис, видимо свалив с себя тяжелую обязанность, сам выйдя из неловкого положения и поставив в него другого, сделался опять совершенно приятен.
– Нет, послушайте, – сказал Пьер, успокоиваясь. – Вы удивительный человек. То, что вы сейчас сказали, очень хорошо, очень хорошо. Разумеется, вы меня не знаете. Мы так давно не видались…детьми еще… Вы можете предполагать во мне… Я вас понимаю, очень понимаю. Я бы этого не сделал, у меня недостало бы духу, но это прекрасно. Я очень рад, что познакомился с вами. Странно, – прибавил он, помолчав и улыбаясь, – что вы во мне предполагали! – Он засмеялся. – Ну, да что ж? Мы познакомимся с вами лучше. Пожалуйста. – Он пожал руку Борису. – Вы знаете ли, я ни разу не был у графа. Он меня не звал… Мне его жалко, как человека… Но что же делать?
– И вы думаете, что Наполеон успеет переправить армию? – спросил Борис, улыбаясь.
Пьер понял, что Борис хотел переменить разговор, и, соглашаясь с ним, начал излагать выгоды и невыгоды булонского предприятия.
Лакей пришел вызвать Бориса к княгине. Княгиня уезжала. Пьер обещался приехать обедать затем, чтобы ближе сойтись с Борисом, крепко жал его руку, ласково глядя ему в глаза через очки… По уходе его Пьер долго еще ходил по комнате, уже не пронзая невидимого врага шпагой, а улыбаясь при воспоминании об этом милом, умном и твердом молодом человеке.
Как это бывает в первой молодости и особенно в одиноком положении, он почувствовал беспричинную нежность к этому молодому человеку и обещал себе непременно подружиться с ним.
Князь Василий провожал княгиню. Княгиня держала платок у глаз, и лицо ее было в слезах.
– Это ужасно! ужасно! – говорила она, – но чего бы мне ни стоило, я исполню свой долг. Я приеду ночевать. Его нельзя так оставить. Каждая минута дорога. Я не понимаю, чего мешкают княжны. Может, Бог поможет мне найти средство его приготовить!… Adieu, mon prince, que le bon Dieu vous soutienne… [Прощайте, князь, да поддержит вас Бог.]
– Adieu, ma bonne, [Прощайте, моя милая,] – отвечал князь Василий, повертываясь от нее.
– Ах, он в ужасном положении, – сказала мать сыну, когда они опять садились в карету. – Он почти никого не узнает.
– Я не понимаю, маменька, какие его отношения к Пьеру? – спросил сын.
– Всё скажет завещание, мой друг; от него и наша судьба зависит…
– Но почему вы думаете, что он оставит что нибудь нам?
– Ах, мой друг! Он так богат, а мы так бедны!
– Ну, это еще недостаточная причина, маменька.
– Ах, Боже мой! Боже мой! Как он плох! – восклицала мать.


Когда Анна Михайловна уехала с сыном к графу Кириллу Владимировичу Безухому, графиня Ростова долго сидела одна, прикладывая платок к глазам. Наконец, она позвонила.
– Что вы, милая, – сказала она сердито девушке, которая заставила себя ждать несколько минут. – Не хотите служить, что ли? Так я вам найду место.
Графиня была расстроена горем и унизительною бедностью своей подруги и поэтому была не в духе, что выражалось у нее всегда наименованием горничной «милая» и «вы».
– Виновата с, – сказала горничная.
– Попросите ко мне графа.
Граф, переваливаясь, подошел к жене с несколько виноватым видом, как и всегда.
– Ну, графинюшка! Какое saute au madere [сотэ на мадере] из рябчиков будет, ma chere! Я попробовал; не даром я за Тараску тысячу рублей дал. Стоит!
Он сел подле жены, облокотив молодецки руки на колена и взъерошивая седые волосы.
– Что прикажете, графинюшка?
– Вот что, мой друг, – что это у тебя запачкано здесь? – сказала она, указывая на жилет. – Это сотэ, верно, – прибавила она улыбаясь. – Вот что, граф: мне денег нужно.
Лицо ее стало печально.
– Ах, графинюшка!…
И граф засуетился, доставая бумажник.
– Мне много надо, граф, мне пятьсот рублей надо.
И она, достав батистовый платок, терла им жилет мужа.
– Сейчас, сейчас. Эй, кто там? – крикнул он таким голосом, каким кричат только люди, уверенные, что те, кого они кличут, стремглав бросятся на их зов. – Послать ко мне Митеньку!
Митенька, тот дворянский сын, воспитанный у графа, который теперь заведывал всеми его делами, тихими шагами вошел в комнату.
– Вот что, мой милый, – сказал граф вошедшему почтительному молодому человеку. – Принеси ты мне… – он задумался. – Да, 700 рублей, да. Да смотри, таких рваных и грязных, как тот раз, не приноси, а хороших, для графини.
– Да, Митенька, пожалуйста, чтоб чистенькие, – сказала графиня, грустно вздыхая.
– Ваше сиятельство, когда прикажете доставить? – сказал Митенька. – Изволите знать, что… Впрочем, не извольте беспокоиться, – прибавил он, заметив, как граф уже начал тяжело и часто дышать, что всегда было признаком начинавшегося гнева. – Я было и запамятовал… Сию минуту прикажете доставить?
– Да, да, то то, принеси. Вот графине отдай.
– Экое золото у меня этот Митенька, – прибавил граф улыбаясь, когда молодой человек вышел. – Нет того, чтобы нельзя. Я же этого терпеть не могу. Всё можно.
– Ах, деньги, граф, деньги, сколько от них горя на свете! – сказала графиня. – А эти деньги мне очень нужны.
– Вы, графинюшка, мотовка известная, – проговорил граф и, поцеловав у жены руку, ушел опять в кабинет.
Когда Анна Михайловна вернулась опять от Безухого, у графини лежали уже деньги, всё новенькими бумажками, под платком на столике, и Анна Михайловна заметила, что графиня чем то растревожена.
– Ну, что, мой друг? – спросила графиня.
– Ах, в каком он ужасном положении! Его узнать нельзя, он так плох, так плох; я минутку побыла и двух слов не сказала…
– Annette, ради Бога, не откажи мне, – сказала вдруг графиня, краснея, что так странно было при ее немолодом, худом и важном лице, доставая из под платка деньги.
Анна Михайловна мгновенно поняла, в чем дело, и уж нагнулась, чтобы в должную минуту ловко обнять графиню.
– Вот Борису от меня, на шитье мундира…
Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Графиня плакала тоже. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом – деньгами; и о том, что молодость их прошла… Но слезы обеих были приятны…


Графиня Ростова с дочерьми и уже с большим числом гостей сидела в гостиной. Граф провел гостей мужчин в кабинет, предлагая им свою охотницкую коллекцию турецких трубок. Изредка он выходил и спрашивал: не приехала ли? Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [страшный дракон,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения. Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее.
В кабинете, полном дыма, шел разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе. Манифеста еще никто не читал, но все знали о его появлении. Граф сидел на отоманке между двумя курившими и разговаривавшими соседями. Граф сам не курил и не говорил, а наклоняя голову, то на один бок, то на другой, с видимым удовольствием смотрел на куривших и слушал разговор двух соседей своих, которых он стравил между собой.
Один из говоривших был штатский, с морщинистым, желчным и бритым худым лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился. Это был старый холостяк Шиншин, двоюродный брат графини, злой язык, как про него говорили в московских гостиных. Он, казалось, снисходил до своего собеседника. Другой, свежий, розовый, гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Это был тот поручик Берг, офицер Семеновского полка, с которым Борис ехал вместе в полк и которым Наташа дразнила Веру, старшую графиню, называя Берга ее женихом. Граф сидел между ними и внимательно слушал. Самое приятное для графа занятие, за исключением игры в бостон, которую он очень любил, было положение слушающего, особенно когда ему удавалось стравить двух говорливых собеседников.
– Ну, как же, батюшка, mon tres honorable [почтеннейший] Альфонс Карлыч, – говорил Шиншин, посмеиваясь и соединяя (в чем и состояла особенность его речи) самые народные русские выражения с изысканными французскими фразами. – Vous comptez vous faire des rentes sur l'etat, [Вы рассчитываете иметь доход с казны,] с роты доходец получать хотите?
– Нет с, Петр Николаич, я только желаю показать, что в кавалерии выгод гораздо меньше против пехоты. Вот теперь сообразите, Петр Николаич, мое положение…
Берг говорил всегда очень точно, спокойно и учтиво. Разговор его всегда касался только его одного; он всегда спокойно молчал, пока говорили о чем нибудь, не имеющем прямого к нему отношения. И молчать таким образом он мог несколько часов, не испытывая и не производя в других ни малейшего замешательства. Но как скоро разговор касался его лично, он начинал говорить пространно и с видимым удовольствием.
– Сообразите мое положение, Петр Николаич: будь я в кавалерии, я бы получал не более двухсот рублей в треть, даже и в чине поручика; а теперь я получаю двести тридцать, – говорил он с радостною, приятною улыбкой, оглядывая Шиншина и графа, как будто для него было очевидно, что его успех всегда будет составлять главную цель желаний всех остальных людей.
– Кроме того, Петр Николаич, перейдя в гвардию, я на виду, – продолжал Берг, – и вакансии в гвардейской пехоте гораздо чаще. Потом, сами сообразите, как я мог устроиться из двухсот тридцати рублей. А я откладываю и еще отцу посылаю, – продолжал он, пуская колечко.
– La balance у est… [Баланс установлен…] Немец на обухе молотит хлебец, comme dit le рroverbe, [как говорит пословица,] – перекладывая янтарь на другую сторону ртa, сказал Шиншин и подмигнул графу.
Граф расхохотался. Другие гости, видя, что Шиншин ведет разговор, подошли послушать. Берг, не замечая ни насмешки, ни равнодушия, продолжал рассказывать о том, как переводом в гвардию он уже выиграл чин перед своими товарищами по корпусу, как в военное время ротного командира могут убить, и он, оставшись старшим в роте, может очень легко быть ротным, и как в полку все любят его, и как его папенька им доволен. Берг, видимо, наслаждался, рассказывая всё это, и, казалось, не подозревал того, что у других людей могли быть тоже свои интересы. Но всё, что он рассказывал, было так мило степенно, наивность молодого эгоизма его была так очевидна, что он обезоруживал своих слушателей.
– Ну, батюшка, вы и в пехоте, и в кавалерии, везде пойдете в ход; это я вам предрекаю, – сказал Шиншин, трепля его по плечу и спуская ноги с отоманки.
Берг радостно улыбнулся. Граф, а за ним и гости вышли в гостиную.

Было то время перед званым обедом, когда собравшиеся гости не начинают длинного разговора в ожидании призыва к закуске, а вместе с тем считают необходимым шевелиться и не молчать, чтобы показать, что они нисколько не нетерпеливы сесть за стол. Хозяева поглядывают на дверь и изредка переглядываются между собой. Гости по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего еще ждут: важного опоздавшего родственника или кушанья, которое еще не поспело.
Пьер приехал перед самым обедом и неловко сидел посредине гостиной на первом попавшемся кресле, загородив всем дорогу. Графиня хотела заставить его говорить, но он наивно смотрел в очки вокруг себя, как бы отыскивая кого то, и односложно отвечал на все вопросы графини. Он был стеснителен и один не замечал этого. Большая часть гостей, знавшая его историю с медведем, любопытно смотрели на этого большого толстого и смирного человека, недоумевая, как мог такой увалень и скромник сделать такую штуку с квартальным.
– Вы недавно приехали? – спрашивала у него графиня.
– Oui, madame, [Да, сударыня,] – отвечал он, оглядываясь.
– Вы не видали моего мужа?
– Non, madame. [Нет, сударыня.] – Он улыбнулся совсем некстати.
– Вы, кажется, недавно были в Париже? Я думаю, очень интересно.
– Очень интересно..
Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами. Гости были все заняты между собой. Les Razoumovsky… ca a ete charmant… Vous etes bien bonne… La comtesse Apraksine… [Разумовские… Это было восхитительно… Вы очень добры… Графиня Апраксина…] слышалось со всех сторон. Графиня встала и пошла в залу.
– Марья Дмитриевна? – послышался ее голос из залы.
– Она самая, – послышался в ответ грубый женский голос, и вслед за тем вошла в комнату Марья Дмитриевна.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по русски.
– Имениннице дорогой с детками, – сказала она своим громким, густым, подавляющим все другие звуки голосом. – Ты что, старый греховодник, – обратилась она к графу, целовавшему ее руку, – чай, скучаешь в Москве? Собак гонять негде? Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… – Она указывала на девиц. – Хочешь – не хочешь, надо женихов искать.
– Ну, что, казак мой? (Марья Дмитриевна казаком называла Наташу) – говорила она, лаская рукой Наташу, подходившую к ее руке без страха и весело. – Знаю, что зелье девка, а люблю.
Она достала из огромного ридикюля яхонтовые сережки грушками и, отдав их именинно сиявшей и разрумянившейся Наташе, тотчас же отвернулась от нее и обратилась к Пьеру.
– Э, э! любезный! поди ка сюда, – сказала она притворно тихим и тонким голосом. – Поди ка, любезный…
И она грозно засучила рукава еще выше.
Пьер подошел, наивно глядя на нее через очки.
– Подойди, подойди, любезный! Я и отцу то твоему правду одна говорила, когда он в случае был, а тебе то и Бог велит.
Она помолчала. Все молчали, ожидая того, что будет, и чувствуя, что было только предисловие.
– Хорош, нечего сказать! хорош мальчик!… Отец на одре лежит, а он забавляется, квартального на медведя верхом сажает. Стыдно, батюшка, стыдно! Лучше бы на войну шел.
Она отвернулась и подала руку графу, который едва удерживался от смеха.
– Ну, что ж, к столу, я чай, пора? – сказала Марья Дмитриевна.
Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк. Анна Михайловна – с Шиншиным. Берг подал руку Вере. Улыбающаяся Жюли Карагина пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, протянувшиеся по всей зале, и сзади всех по одиночке дети, гувернеры и гувернантки. Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов.
На одном конце стола во главе сидела графиня. Справа Марья Дмитриевна, слева Анна Михайловна и другие гостьи. На другом конце сидел граф, слева гусарский полковник, справа Шиншин и другие гости мужского пола. С одной стороны длинного стола молодежь постарше: Вера рядом с Бергом, Пьер рядом с Борисом; с другой стороны – дети, гувернеры и гувернантки. Граф из за хрусталя, бутылок и ваз с фруктами поглядывал на жену и ее высокий чепец с голубыми лентами и усердно подливал вина своим соседям, не забывая и себя. Графиня так же, из за ананасов, не забывая обязанности хозяйки, кидала значительные взгляды на мужа, которого лысина и лицо, казалось ей, своею краснотой резче отличались от седых волос. На дамском конце шло равномерное лепетанье; на мужском всё громче и громче слышались голоса, особенно гусарского полковника, который так много ел и пил, всё более и более краснея, что граф уже ставил его в пример другим гостям. Берг с нежной улыбкой говорил с Верой о том, что любовь есть чувство не земное, а небесное. Борис называл новому своему приятелю Пьеру бывших за столом гостей и переглядывался с Наташей, сидевшей против него. Пьер мало говорил, оглядывал новые лица и много ел. Начиная от двух супов, из которых он выбрал a la tortue, [черепаховый,] и кулебяки и до рябчиков он не пропускал ни одного блюда и ни одного вина, которое дворецкий в завернутой салфеткою бутылке таинственно высовывал из за плеча соседа, приговаривая или «дрей мадера», или «венгерское», или «рейнвейн». Он подставлял первую попавшуюся из четырех хрустальных, с вензелем графа, рюмок, стоявших перед каждым прибором, и пил с удовольствием, всё с более и более приятным видом поглядывая на гостей. Наташа, сидевшая против него, глядела на Бориса, как глядят девочки тринадцати лет на мальчика, с которым они в первый раз только что поцеловались и в которого они влюблены. Этот самый взгляд ее иногда обращался на Пьера, и ему под взглядом этой смешной, оживленной девочки хотелось смеяться самому, не зная чему.
Николай сидел далеко от Сони, подле Жюли Карагиной, и опять с той же невольной улыбкой что то говорил с ней. Соня улыбалась парадно, но, видимо, мучилась ревностью: то бледнела, то краснела и всеми силами прислушивалась к тому, что говорили между собою Николай и Жюли. Гувернантка беспокойно оглядывалась, как бы приготавливаясь к отпору, ежели бы кто вздумал обидеть детей. Гувернер немец старался запомнить вое роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности.


На мужском конце стола разговор всё более и более оживлялся. Полковник рассказал, что манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге и что экземпляр, который он сам видел, доставлен ныне курьером главнокомандующему.
– И зачем нас нелегкая несет воевать с Бонапартом? – сказал Шиншин. – II a deja rabattu le caquet a l'Autriche. Je crains, que cette fois ce ne soit notre tour. [Он уже сбил спесь с Австрии. Боюсь, не пришел бы теперь наш черед.]
Полковник был плотный, высокий и сангвинический немец, очевидно, служака и патриот. Он обиделся словами Шиншина.
– А затэ м, мы лосты вый государ, – сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь . – Затэм, что импэ ратор это знаэ т. Он в манифэ стэ сказал, что нэ можэ т смотрэт равнодушно на опасности, угрожающие России, и что бэ зопасност империи, достоинство ее и святост союзов , – сказал он, почему то особенно налегая на слово «союзов», как будто в этом была вся сущность дела.
И с свойственною ему непогрешимою, официальною памятью он повторил вступительные слова манифеста… «и желание, единственную и непременную цель государя составляющее: водворить в Европе на прочных основаниях мир – решили его двинуть ныне часть войска за границу и сделать к достижению „намерения сего новые усилия“.
– Вот зачэм, мы лосты вый государ, – заключил он, назидательно выпивая стакан вина и оглядываясь на графа за поощрением.
– Connaissez vous le proverbe: [Знаете пословицу:] «Ерема, Ерема, сидел бы ты дома, точил бы свои веретена», – сказал Шиншин, морщась и улыбаясь. – Cela nous convient a merveille. [Это нам кстати.] Уж на что Суворова – и того расколотили, a plate couture, [на голову,] а где y нас Суворовы теперь? Je vous demande un peu, [Спрашиваю я вас,] – беспрестанно перескакивая с русского на французский язык, говорил он.
– Мы должны и драться до послэ днэ капли кров, – сказал полковник, ударяя по столу, – и умэ р р рэ т за своэ го импэ ратора, и тогда всэ й будэ т хорошо. А рассуждать как мо о ожно (он особенно вытянул голос на слове «можно»), как мо о ожно менше, – докончил он, опять обращаясь к графу. – Так старые гусары судим, вот и всё. А вы как судитэ , молодой человек и молодой гусар? – прибавил он, обращаясь к Николаю, который, услыхав, что дело шло о войне, оставил свою собеседницу и во все глаза смотрел и всеми ушами слушал полковника.
– Совершенно с вами согласен, – отвечал Николай, весь вспыхнув, вертя тарелку и переставляя стаканы с таким решительным и отчаянным видом, как будто в настоящую минуту он подвергался великой опасности, – я убежден, что русские должны умирать или побеждать, – сказал он, сам чувствуя так же, как и другие, после того как слово уже было сказано, что оно было слишком восторженно и напыщенно для настоящего случая и потому неловко.
– C'est bien beau ce que vous venez de dire, [Прекрасно! прекрасно то, что вы сказали,] – сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой.
– Вот это славно, – сказал он.
– Настоящэ й гусар, молодой человэк, – крикнул полковник, ударив опять по столу.
– О чем вы там шумите? – вдруг послышался через стол басистый голос Марьи Дмитриевны. – Что ты по столу стучишь? – обратилась она к гусару, – на кого ты горячишься? верно, думаешь, что тут французы перед тобой?
– Я правду говору, – улыбаясь сказал гусар.
– Всё о войне, – через стол прокричал граф. – Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет.
– А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует, – прозвучал без всякого усилия, с того конца стола густой голос Марьи Дмитриевны.
– Это так.
И разговор опять сосредоточился – дамский на своем конце стола, мужской на своем.
– А вот не спросишь, – говорил маленький брат Наташе, – а вот не спросишь!
– Спрошу, – отвечала Наташа.
Лицо ее вдруг разгорелось, выражая отчаянную и веселую решимость. Она привстала, приглашая взглядом Пьера, сидевшего против нее, прислушаться, и обратилась к матери:
– Мама! – прозвучал по всему столу ее детски грудной голос.
– Что тебе? – спросила графиня испуганно, но, по лицу дочери увидев, что это была шалость, строго замахала ей рукой, делая угрожающий и отрицательный жест головой.
Разговор притих.
– Мама! какое пирожное будет? – еще решительнее, не срываясь, прозвучал голосок Наташи.
Графиня хотела хмуриться, но не могла. Марья Дмитриевна погрозила толстым пальцем.
– Казак, – проговорила она с угрозой.
Большинство гостей смотрели на старших, не зная, как следует принять эту выходку.
– Вот я тебя! – сказала графиня.
– Мама! что пирожное будет? – закричала Наташа уже смело и капризно весело, вперед уверенная, что выходка ее будет принята хорошо.
Соня и толстый Петя прятались от смеха.
– Вот и спросила, – прошептала Наташа маленькому брату и Пьеру, на которого она опять взглянула.
– Мороженое, только тебе не дадут, – сказала Марья Дмитриевна.
Наташа видела, что бояться нечего, и потому не побоялась и Марьи Дмитриевны.
– Марья Дмитриевна? какое мороженое! Я сливочное не люблю.
– Морковное.
– Нет, какое? Марья Дмитриевна, какое? – почти кричала она. – Я хочу знать!
Марья Дмитриевна и графиня засмеялись, и за ними все гости. Все смеялись не ответу Марьи Дмитриевны, но непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной.
Наташа отстала только тогда, когда ей сказали, что будет ананасное. Перед мороженым подали шампанское. Опять заиграла музыка, граф поцеловался с графинюшкою, и гости, вставая, поздравляли графиню, через стол чокались с графом, детьми и друг с другом. Опять забегали официанты, загремели стулья, и в том же порядке, но с более красными лицами, гости вернулись в гостиную и кабинет графа.


Раздвинули бостонные столы, составили партии, и гости графа разместились в двух гостиных, диванной и библиотеке.
Граф, распустив карты веером, с трудом удерживался от привычки послеобеденного сна и всему смеялся. Молодежь, подстрекаемая графиней, собралась около клавикорд и арфы. Жюли первая, по просьбе всех, сыграла на арфе пьеску с вариациями и вместе с другими девицами стала просить Наташу и Николая, известных своею музыкальностью, спеть что нибудь. Наташа, к которой обратились как к большой, была, видимо, этим очень горда, но вместе с тем и робела.
– Что будем петь? – спросила она.
– «Ключ», – отвечал Николай.
– Ну, давайте скорее. Борис, идите сюда, – сказала Наташа. – А где же Соня?
Она оглянулась и, увидав, что ее друга нет в комнате, побежала за ней.
Вбежав в Сонину комнату и не найдя там свою подругу, Наташа пробежала в детскую – и там не было Сони. Наташа поняла, что Соня была в коридоре на сундуке. Сундук в коридоре был место печалей женского молодого поколения дома Ростовых. Действительно, Соня в своем воздушном розовом платьице, приминая его, лежала ничком на грязной полосатой няниной перине, на сундуке и, закрыв лицо пальчиками, навзрыд плакала, подрагивая своими оголенными плечиками. Лицо Наташи, оживленное, целый день именинное, вдруг изменилось: глаза ее остановились, потом содрогнулась ее широкая шея, углы губ опустились.
– Соня! что ты?… Что, что с тобой? У у у!…
И Наташа, распустив свой большой рот и сделавшись совершенно дурною, заревела, как ребенок, не зная причины и только оттого, что Соня плакала. Соня хотела поднять голову, хотела отвечать, но не могла и еще больше спряталась. Наташа плакала, присев на синей перине и обнимая друга. Собравшись с силами, Соня приподнялась, начала утирать слезы и рассказывать.
– Николенька едет через неделю, его… бумага… вышла… он сам мне сказал… Да я бы всё не плакала… (она показала бумажку, которую держала в руке: то были стихи, написанные Николаем) я бы всё не плакала, но ты не можешь… никто не может понять… какая у него душа.
И она опять принялась плакать о том, что душа его была так хороша.
– Тебе хорошо… я не завидую… я тебя люблю, и Бориса тоже, – говорила она, собравшись немного с силами, – он милый… для вас нет препятствий. А Николай мне cousin… надобно… сам митрополит… и то нельзя. И потом, ежели маменьке… (Соня графиню и считала и называла матерью), она скажет, что я порчу карьеру Николая, у меня нет сердца, что я неблагодарная, а право… вот ей Богу… (она перекрестилась) я так люблю и ее, и всех вас, только Вера одна… За что? Что я ей сделала? Я так благодарна вам, что рада бы всем пожертвовать, да мне нечем…
Соня не могла больше говорить и опять спрятала голову в руках и перине. Наташа начинала успокоиваться, но по лицу ее видно было, что она понимала всю важность горя своего друга.
– Соня! – сказала она вдруг, как будто догадавшись о настоящей причине огорчения кузины. – Верно, Вера с тобой говорила после обеда? Да?
– Да, эти стихи сам Николай написал, а я списала еще другие; она и нашла их у меня на столе и сказала, что и покажет их маменьке, и еще говорила, что я неблагодарная, что маменька никогда не позволит ему жениться на мне, а он женится на Жюли. Ты видишь, как он с ней целый день… Наташа! За что?…
И опять она заплакала горьче прежнего. Наташа приподняла ее, обняла и, улыбаясь сквозь слезы, стала ее успокоивать.
– Соня, ты не верь ей, душенька, не верь. Помнишь, как мы все втроем говорили с Николенькой в диванной; помнишь, после ужина? Ведь мы всё решили, как будет. Я уже не помню как, но, помнишь, как было всё хорошо и всё можно. Вот дяденьки Шиншина брат женат же на двоюродной сестре, а мы ведь троюродные. И Борис говорил, что это очень можно. Ты знаешь, я ему всё сказала. А он такой умный и такой хороший, – говорила Наташа… – Ты, Соня, не плачь, голубчик милый, душенька, Соня. – И она целовала ее, смеясь. – Вера злая, Бог с ней! А всё будет хорошо, и маменьке она не скажет; Николенька сам скажет, и он и не думал об Жюли.
И она целовала ее в голову. Соня приподнялась, и котеночек оживился, глазки заблистали, и он готов был, казалось, вот вот взмахнуть хвостом, вспрыгнуть на мягкие лапки и опять заиграть с клубком, как ему и было прилично.
– Ты думаешь? Право? Ей Богу? – сказала она, быстро оправляя платье и прическу.
– Право, ей Богу! – отвечала Наташа, оправляя своему другу под косой выбившуюся прядь жестких волос.
И они обе засмеялись.
– Ну, пойдем петь «Ключ».
– Пойдем.
– А знаешь, этот толстый Пьер, что против меня сидел, такой смешной! – сказала вдруг Наташа, останавливаясь. – Мне очень весело!
И Наташа побежала по коридору.
Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. По просьбе гостей молодые люди спели квартет «Ключ», который всем очень понравился; потом Николай спел вновь выученную им песню.
В приятну ночь, при лунном свете,
Представить счастливо себе,
Что некто есть еще на свете,
Кто думает и о тебе!
Что и она, рукой прекрасной,
По арфе золотой бродя,
Своей гармониею страстной
Зовет к себе, зовет тебя!
Еще день, два, и рай настанет…
Но ах! твой друг не доживет!
И он не допел еще последних слов, когда в зале молодежь приготовилась к танцам и на хорах застучали ногами и закашляли музыканты.

Пьер сидел в гостиной, где Шиншин, как с приезжим из за границы, завел с ним скучный для Пьера политический разговор, к которому присоединились и другие. Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала:
– Мама велела вас просить танцовать.
– Я боюсь спутать фигуры, – сказал Пьер, – но ежели вы хотите быть моим учителем…
И он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке.
Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из за границы . Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером.
– Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу.
Наташа покраснела и засмеялась.
– Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.
– Предел человеческий, – говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, – предел положен, его же не прейдеши.
– Я думаю, не поздно ли соборовать? – прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.
– Таинство, матушка, великое, – отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.
– Это кто же? сам главнокомандующий был? – спрашивали в другом конце комнаты. – Какой моложавый!…
– А седьмой десяток! Что, говорят, граф то не узнает уж? Хотели соборовать?
– Я одного знал: семь раз соборовался.
Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.
– Tres beau, – говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, – tres beau, princesse, et puis, a Moscou on se croit a la campagne. [прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.]
– N'est ce pas? [Не правда ли?] – сказала княжна, вздыхая. – Так можно ему пить?
Лоррен задумался.
– Он принял лекарство?
– Да.
Доктор посмотрел на брегет.
– Возьмите стакан отварной воды и положите une pincee (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincee) de cremortartari… [щепотку кремортартара…]
– Не пило слушай , – говорил немец доктор адъютанту, – чтопи с третий удар шивь оставался .
– А какой свежий был мужчина! – говорил адъютант. – И кому пойдет это богатство? – прибавил он шопотом.
– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…
– Тех людей, которые всем пожертвовали для него, – подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, – чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, – прибавила она со вздохом, – я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.
– Ну, voyons, [послушай,] успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
– Нет, у меня злое сердце.
– Я знаю твое сердце, – повторил князь, – ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время – может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание – свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.
– Теперь я всё поняла. Я знаю, чьи это интриги. Я знаю, – говорила княжна.
– Hе в том дело, моя душа.
– Это ваша protegee, [любимица,] ваша милая княгиня Друбецкая, Анна Михайловна, которую я не желала бы иметь горничной, эту мерзкую, гадкую женщину.
– Ne perdons point de temps. [Не будем терять время.]
– Ax, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно Sophie, – я повторить не могу, – что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.
– Nous у voila, [В этом то и дело.] отчего же ты прежде ничего не сказала мне?
– В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, – сказала княжна, не отвечая. – Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, – почти прокричала княжна, совершенно изменившись. – И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет время!


В то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером (за которым было послано) и с Анной Михайловной (которая нашла нужным ехать с ним) въезжала во двор графа Безухого. Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась в том, что он спит в углу кареты, и разбудила его. Очнувшись, Пьер за Анною Михайловной вышел из кареты и тут только подумал о том свидании с умирающим отцом, которое его ожидало. Он заметил, что они подъехали не к парадному, а к заднему подъезду. В то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены. Приостановившись, Пьер разглядел в тени дома с обеих сторон еще несколько таких же людей. Но ни Анна Михайловна, ни лакей, ни кучер, которые не могли не видеть этих людей, не обратили на них внимания. Стало быть, это так нужно, решил сам с собой Пьер и прошел за Анною Михайловной. Анна Михайловна поспешными шагами шла вверх по слабо освещенной узкой каменной лестнице, подзывая отстававшего за ней Пьера, который, хотя и не понимал, для чего ему надо было вообще итти к графу, и еще меньше, зачем ему надо было итти по задней лестнице, но, судя по уверенности и поспешности Анны Михайловны, решил про себя, что это было необходимо нужно. На половине лестницы чуть не сбили их с ног какие то люди с ведрами, которые, стуча сапогами, сбегали им навстречу. Люди эти прижались к стене, чтобы пропустить Пьера с Анной Михайловной, и не показали ни малейшего удивления при виде их.
– Здесь на половину княжен? – спросила Анна Михайловна одного из них…
– Здесь, – отвечал лакей смелым, громким голосом, как будто теперь всё уже было можно, – дверь налево, матушка.
– Может быть, граф не звал меня, – сказал Пьер в то время, как он вышел на площадку, – я пошел бы к себе.
Анна Михайловна остановилась, чтобы поровняться с Пьером.
– Ah, mon ami! – сказала она с тем же жестом, как утром с сыном, дотрогиваясь до его руки: – croyez, que je souffre autant, que vous, mais soyez homme. [Поверьте, я страдаю не меньше вас, но будьте мужчиной.]
– Право, я пойду? – спросил Пьер, ласково чрез очки глядя на Анну Михайловну.
– Ah, mon ami, oubliez les torts qu'on a pu avoir envers vous, pensez que c'est votre pere… peut etre a l'agonie. – Она вздохнула. – Je vous ai tout de suite aime comme mon fils. Fiez vous a moi, Pierre. Je n'oublirai pas vos interets. [Забудьте, друг мой, в чем были против вас неправы. Вспомните, что это ваш отец… Может быть, в агонии. Я тотчас полюбила вас, как сына. Доверьтесь мне, Пьер. Я не забуду ваших интересов.]
Пьер ничего не понимал; опять ему еще сильнее показалось, что всё это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной, уже отворявшею дверь.
Дверь выходила в переднюю заднего хода. В углу сидел старик слуга княжен и вязал чулок. Пьер никогда не был на этой половине, даже не предполагал существования таких покоев. Анна Михайловна спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки (назвав ее милой и голубушкой) о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору. Из коридора первая дверь налево вела в жилые комнаты княжен. Горничная, с графином, второпях (как и всё делалось второпях в эту минуту в этом доме) не затворила двери, и Пьер с Анною Михайловной, проходя мимо, невольно заглянули в ту комнату, где, разговаривая, сидели близко друг от друга старшая княжна с князем Васильем. Увидав проходящих, князь Василий сделал нетерпеливое движение и откинулся назад; княжна вскочила и отчаянным жестом изо всей силы хлопнула дверью, затворяя ее.
Жест этот был так не похож на всегдашнее спокойствие княжны, страх, выразившийся на лице князя Василья, был так несвойствен его важности, что Пьер, остановившись, вопросительно, через очки, посмотрел на свою руководительницу.
Анна Михайловна не выразила удивления, она только слегка улыбнулась и вздохнула, как будто показывая, что всего этого она ожидала.
– Soyez homme, mon ami, c'est moi qui veillerai a vos interets, [Будьте мужчиною, друг мой, я же стану блюсти за вашими интересами.] – сказала она в ответ на его взгляд и еще скорее пошла по коридору.
Пьер не понимал, в чем дело, и еще меньше, что значило veiller a vos interets, [блюсти ваши интересы,] но он понимал, что всё это так должно быть. Коридором они вышли в полуосвещенную залу, примыкавшую к приемной графа. Это была одна из тех холодных и роскошных комнат, которые знал Пьер с парадного крыльца. Но и в этой комнате, посередине, стояла пустая ванна и была пролита вода по ковру. Навстречу им вышли на цыпочках, не обращая на них внимания, слуга и причетник с кадилом. Они вошли в знакомую Пьеру приемную с двумя итальянскими окнами, выходом в зимний сад, с большим бюстом и во весь рост портретом Екатерины. Все те же люди, почти в тех же положениях, сидели, перешептываясь, в приемной. Все, смолкнув, оглянулись на вошедшую Анну Михайловну, с ее исплаканным, бледным лицом, и на толстого, большого Пьера, который, опустив голову, покорно следовал за нею.
На лице Анны Михайловны выразилось сознание того, что решительная минута наступила; она, с приемами деловой петербургской дамы, вошла в комнату, не отпуская от себя Пьера, еще смелее, чем утром. Она чувствовала, что так как она ведет за собою того, кого желал видеть умирающий, то прием ее был обеспечен. Быстрым взглядом оглядев всех, бывших в комнате, и заметив графова духовника, она, не то что согнувшись, но сделавшись вдруг меньше ростом, мелкою иноходью подплыла к духовнику и почтительно приняла благословение одного, потом другого духовного лица.
– Слава Богу, что успели, – сказала она духовному лицу, – мы все, родные, так боялись. Вот этот молодой человек – сын графа, – прибавила она тише. – Ужасная минута!
Проговорив эти слова, она подошла к доктору.
– Cher docteur, – сказала она ему, – ce jeune homme est le fils du comte… y a t il de l'espoir? [этот молодой человек – сын графа… Есть ли надежда?]
Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Михайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру. Она особенно почтительно и нежно грустно обратилась к Пьеру.
– Ayez confiance en Sa misericorde, [Доверьтесь Его милосердию,] – сказала она ему, указав ему диванчик, чтобы сесть подождать ее, сама неслышно направилась к двери, на которую все смотрели, и вслед за чуть слышным звуком этой двери скрылась за нею.
Пьер, решившись во всем повиноваться своей руководительнице, направился к диванчику, который она ему указала. Как только Анна Михайловна скрылась, он заметил, что взгляды всех, бывших в комнате, больше чем с любопытством и с участием устремились на него. Он заметил, что все перешептывались, указывая на него глазами, как будто со страхом и даже с подобострастием. Ему оказывали уважение, какого прежде никогда не оказывали: неизвестная ему дама, которая говорила с духовными лицами, встала с своего места и предложила ему сесть, адъютант поднял уроненную Пьером перчатку и подал ему; доктора почтительно замолкли, когда он проходил мимо их, и посторонились, чтобы дать ему место. Пьер хотел сначала сесть на другое место, чтобы не стеснять даму, хотел сам поднять перчатку и обойти докторов, которые вовсе и не стояли на дороге; но он вдруг почувствовал, что это было бы неприлично, он почувствовал, что он в нынешнюю ночь есть лицо, которое обязано совершить какой то страшный и ожидаемый всеми обряд, и что поэтому он должен был принимать от всех услуги. Он принял молча перчатку от адъютанта, сел на место дамы, положив свои большие руки на симметрично выставленные колени, в наивной позе египетской статуи, и решил про себя, что всё это так именно должно быть и что ему в нынешний вечер, для того чтобы не потеряться и не наделать глупостей, не следует действовать по своим соображениям, а надобно предоставить себя вполне на волю тех, которые руководили им.
Не прошло и двух минут, как князь Василий, в своем кафтане с тремя звездами, величественно, высоко неся голову, вошел в комнату. Он казался похудевшим с утра; глаза его были больше обыкновенного, когда он оглянул комнату и увидал Пьера. Он подошел к нему, взял руку (чего он прежде никогда не делал) и потянул ее книзу, как будто он хотел испытать, крепко ли она держится.
– Courage, courage, mon ami. Il a demande a vous voir. C'est bien… [Не унывать, не унывать, мой друг. Он пожелал вас видеть. Это хорошо…] – и он хотел итти.
Но Пьер почел нужным спросить:
– Как здоровье…
Он замялся, не зная, прилично ли назвать умирающего графом; назвать же отцом ему было совестно.
– Il a eu encore un coup, il y a une demi heure. Еще был удар. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]
Пьер был в таком состоянии неясности мысли, что при слове «удар» ему представился удар какого нибудь тела. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь. Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди (прислуга) тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:
– La bonte divine est inepuisable. C'est la ceremonie de l'extreme onction qui va commencer. Venez. [Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.]
Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто то из прислуги – все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату.


Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами. Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой – огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно белыми, не смятыми, видимо, только – что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно благородными крупными морщинами на красивом красно желтом лице. Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно торжественно служили. Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу. Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. «Ежели вы не понимаете этих чувств, то тем хуже для вас», казалось, говорило его лицо.