1796 год

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Годы
1792 · 1793 · 1794 · 1795 1796 1797 · 1798 · 1799 · 1800
Десятилетия
1770-е · 1780-е1790-е1800-е · 1810-е
Века
XVII векXVIII векXIX век
2-е тысячелетие
XVI векXVII векXVIII векXIX векXX век
1690-е 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699
1700-е 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709
1710-е 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719
1720-е 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729
1730-е 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739
1740-е 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749
1750-е 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759
1760-е 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769
1770-е 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779
1780-е 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789
1790-е 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799
1800-е 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809
Хронологическая таблица
1796 год в других календарях
Григорианский календарь 1796
MDCCXCVI
Юлианский календарь 1795—1796 (с 12 января)
Юлианский календарь
с византийской эрой
7304—7305 (с 12 сентября)
От основания Рима 2548—2549 (с 2 мая)
Еврейский календарь
5556—5557

ה'תקנ"ו — ה'תקנ"ז

Исламский календарь 1210—1211
Древнеармянский календарь 4288—4289 (с 11 августа)
Армянский церковный календарь 1245
ԹՎ ՌՄԽԵ

Китайский календарь 4492—4493
乙卯 — 丙辰
зелёный кролик — красный дракон
Эфиопский календарь 1788 — 1789
Древнеиндийский календарь
- Викрам-самват 1852—1853
- Шака самват 1718—1719
- Кали-юга 4897—4898
Иранский календарь 1174—1175
Буддийский календарь 2339
Японское летосчисление 8-й год Кансэй

1796 (тысяча семьсот девяносто шестой) год по григорианскому календарювисокосный год, начинающийся в пятницу. Это 1796 год нашей эры, 796 год 2 тысячелетия, 96 год XVIII века, 6 год 10-го десятилетия XVIII века, 7 год 1790-х годов.





События

Франция и её войны

  • 19 февраля (30 плювиоза IV года) — во Франции прекращён выпуск ассигнатов[1].
  • 23 февраля (5 вантоза IV года) — генерал Бонапарт поставлен во главе французской армии, направленной в Северную Италию[2].
  • 19 марта (28 вантоза IV года) — ассигнаты изъяты из обращения и заменены новой денежной единицей — территориальными мандатами[1].
  • 20 марта (29 вантоза IV года) — на Гаити войска восставших мулатов захватили город Кап и арестовали французского губернатора генерала Лаво[3].
  • 30 марта (10 жерминаля IV года) — во Франции создана «Тайная директория общественного спасения» — заговор Бабефа, Буонарроти, Дартэ. К ним примыкали Россиньоль, Друэ[4].
  • 11 апреля (22 жерминаля IV года) — начало общего наступления французских армий[5].
  • 1796, апрель — 1797, октябрь — первый итальянский поход французских войск. Последовательно разгромлены четыре австрийские армии[5].

  • 12 апреля (23 жерминаля IV года) — Бонапарт разбил австрийские войска при Монтенотте[5].
  • 18 апреля (27—28 жерминаля IV года) — Совет пятисот утвердил «закон Майля» о введении смертной казни за пропаганду и призывы к свержению существующего строя, восстановлению монархии, конституций 1791 и 1793 годов или аграрного закона[1].
  • 24 апреля (5 флореаля IV года) — вышел последний номер газеты Бабёфа «Трибун народа»[4].
  • 28 апреля (9 флореаля IV года) — Сардинское королевство заключило перемирие с Францией[5].
  • 5 мая (15 флореаля IV года) — капитан Жорж Гризель сообщил члену Директории Лазару Карно о «Заговоре равных» Бабёфа[6].
  • 10 мая (20 флореаля IV года) — разгром австрийских войск генералом Бонапартом при Лоди[5].
  • 11 мая (21 флореаля IV года) — французская полиция арестовала Бабёфа и Буонарроти в квартире на улице Гранд-Трюандери и захватила архив движения. На следующий день на квартире столяра Дюфура схвачены Дарте и другие заговорщики[7].
  • 15 мая(25 флореаля IV года) — взятие французами Милана[5].
  • 4 июня(10 прериаля IV года) — начало осады Мантуи[5].
  • 29 июня — французские войска заняли Ливорно, где располагалась база британского флота[5].
  • 16 июля — Директория официально объявила об окончании войны в Вандее[8]. Генералу Гошу присвоен почётный титул «Освободитель Запада».
  • 5 августа — победа французов Бонапарта при Кастильоне[5].
  • 18 августа — заключён договор в Сан-Ильдефонсо о «наступательном и оборонительном союзе» между Францией и Испанией. Королевская Испания стала военным союзником республиканской Франции и фактически вошла в её сферу влияния[9].
  • 8 сентября (21 фрюктидора IV года) — победа французов Бонапарта при Бассано[5].
  • 10 сентября (23 фрюктидора IV года) — в ночь на 11 сентября сторонники Бабёфа предприняли неудачную попытку поднять восстание солдат Гренельского лагеря. Подавлена армией[10].
  • 17 ноября (27 брюмера V года) — победа французов Бонапарта при Арколе[5].
  • 15 декабря — из Бреста вышла французская эскадра, имевшая на борту армию генерала Гоша. Она пыталась достичь берегов Ирландии, но потерпела неудачу[11].

Другие страны

Наука

Напишите отзыв о статье "1796 год"

Литература

Родились

См. также: Категория:Родившиеся в 1796 году

Скончались

См. также: Категория:Умершие в 1796 году

См. также


Примечания

  1. 1 2 3 Гракх Бабёф Сочинения. т. 4 / М. 1982 — С. 587.
  2. Тарле Е. В. Наполеон / М. 1992 — С. 39.
  3. Альперович М. С. Слёзкин Л. Ю. История Латинской Америки / М. 1981 — С. 40.
  4. 1 2 Гракх Бабёф Сочинения. т. 4 / М. 1982 — С. 588.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 БСЭ 3-е изд. т. 11 — С. 50.
  6. Гракх Бабёф Сочинения. т. 4 / М. 1982 — С. 16.
  7. Гракх Бабёф Сочинения. т. 4 / М. 1982 — С. 17.
  8. Lazare Hoche (фр.)
  9. СИЭ т. 12 — С. 527.
  10. Гракх Бабёф Сочинения. т. 4 / М. 1982 — С. 598.
  11. Expédition d’Irlande (1796)  (фр.)
  12. БСЭ 3-е изд т. 5 — С. 53.
  13. [www.1796kotok.com/homeopathy/works/essay.htm Опыт нового принципа нахождения целительных свойств лекарственных веществ с несколькими взглядами на прежние принципы]


Отрывок, характеризующий 1796 год

Их подвели к крыльцу и по одному стали вводить в дом. Пьера ввели шестым. Через стеклянную галерею, сени, переднюю, знакомые Пьеру, его ввели в длинный низкий кабинет, у дверей которого стоял адъютант.
Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его.


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.
Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый, с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет сорока пяти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик, очень красивый, с окладистой русой бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет восемнадцати, в халате.
Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять – по одному или по два? «По два», – холодно спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат, и заметно было, что все торопились, – и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтобы окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.
Чиновник француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников в прочел по русски и по французски приговор.
Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и, пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один все крестился, другой чесал спину и делал губами движение, подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.
Двенадцать человек стрелков с ружьями мерным, твердым шагом вышли из за рядов и остановились в восьми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, что будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами и эти двое смотрели на всех, тщетно, одними глазами, молча, прося защиты и, видимо, не понимая и не веря тому, что будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, что такое была для них их жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.